Бабочка и Сокол

Кёнсу роется в своём шкафу и выуживает оттуда пустой рюкзак, находившийся за грудой старых медицинских журналов, которые Бекхён, скорее всего, запихал туда, пока Кёнсу не было рядом. Кёнсу улыбается, ведь он не думал, что когда-нибудь ещё увидит рюкзак, разве только перед тем, как придётся уезжать, но сейчас - сейчас совсем другой случай. Бекхён с Чанёлем сидят на кровати Бекхёна и смотрят на него с идеально похожими надеющимися минами, как он подходит к собственной кровати и начинает перекладывать аккуратно сложенное бельё в рюкзак. К своему великому смущению, Кёнсу понимает, что у него слишком мало пижам, и делает в уме пометку предложить Сухо добавить шоппинг в их список дел, которыми они собирались заняться в день осмотра по пути в госпиталь. - Вы будете жить вместе, - драматично вздыхает Чанёль, мечтательно глядя в окно. - Парни, теперь ваши отношения перейдут на совершенно новый уровень. - Жить вместе? - Кёнсу закатывает глаза и фыркает, потом исчезает в ванной, чтобы забрать свои ванные принадлежности. Когда он возвращается в комнату, Чанёль уже склоняется над его кроватью, прижимая ладони к матрасу и одобрительно кивая. - Я побуду с ним пару недель, пока он окончательно не выздоровеет. Вот и всё. Ну, ты понял, в другой общаге дальше по коридору. - Угу. Эта кровать для меня слишком короткая. Бекхён, как ты думаешь, мне разрешат перетащить сюда мою старую кровать? Матрас вроде удобный, но маленький. - Чанёль, - говорит строго Кёнсу. - Ты не будешь двигать мою кровать. Она мне, вообще-то, ещё нужна. - Да ладно тебе, Кёнсу, - Бекхён смеётся, он немного раздражен. - У вас с Сухо всё серьёзно. Если Сухо сейчас просит тебя пожить с ним, через несколько недель, когда он совсем поправится, он не захочет, чтобы ты уходил. Особенно если в конце концов ему придётся уйти на войну... - Не напоминай мне об этом, - печально бормочет Кёнсу. Тот несчастный случай с Сухо несомненно отсрочил его призыв, но поскольку врачи говорят, что он идёт на поправку, через несколько месяцев его, как и планировалось, отправят в воздушную армию. - Ну пожалуйста, Кёнсу-шши, - умоляет Чанёль, вырывая Кёнсу из его дум. - С того времени, как Сехуна перевели в морскую пехоту, заменив его каким-то неразговорчивым типом, в моей комнате стало ужасно одиноко. Ты украл у меня Бекхённи. Настало время его вернуть. - Ты можешь остаться здесь, хорошо, - говорит Кёнсу, закидывая на спину рюкзак. Он упирает руки в боки и пристально глядит на Чанёля, чтобы тот понял. - Но не смей двигать мою кровать до тех пор, пока мы точно не будем знать, произойдут ли какие-нибудь изменения с распределением по комнатам, и самое главное, - он делает глубокий вдох и переводит взгляд на Бекхёна, который однозначно станет инициатором чего-то в таком духе. - Даже не думай заниматься на моей кровати тем, чем ты бы не хотел, чтобы занимались мы с Сухо на твоей. Всё ясно? Они оба глупо кивают, и Кёнсу, махнув рукой, уходит. Возможно, он пытался быть чересчур строгим с ними, но, если честно, ему глубоко наплевать, что они будут вытворять на его кровати - он надеется, что Бекхён прав, что Сухо захочет, чтобы он остался. Если так случится, то все будут счастливы. Дойдя до комнаты Сухо, он с удивлением обнаруживает, что дверь слегка приоткрыта, ведь он полностью уверен, что закрывал её перед своим уходом за вещами. Он медленно приближается к двери и закусывает губу, услышав низкие голоса, доносящиеся из-за неё. Подслушивать нехорошо, но это лучше, чем зайти и помешать. Он осторожно опускает рюкзак на пол и прислоняется к стене, ожидая и стараясь дышать как можно тише, чтобы его не услышали. Он достаточно давно знает Кая, чтобы узнать его голос, но он никогда не слышал, чтобы он был таким - хриплым и полным отчаянья, словно Кай старается не заплакать. Он молит о прощении, которое, судя по всему, Сухо уже давно готов ему дать, но Кай не может принять его так легко. Ему кажется, что он его не заслуживает, даже несмотря на то, что так его желает. - К слову, я только что отдал Крису заявление на снятие меня с должности, - произносит он медленно, когда Сухо наконец не выдерживает и говорит ему перестать, перестать жалеть себя и просто продолжать жить. Кёнсу застывает, вдруг не в состоянии нормально дышать, поскольку из его лёгких выбивает весь оставшийся воздух. Он вскакивает на ноги и, забыв про рюкзак, врывается в комнату. Кай не обращает на его появление никакого внимания, хотя у него слегка напрягаются плечи. - Мне не стоит здесь больше находиться. Так что спасибо за всё. - Что ты сделал? - потрясенно выдыхает Сухо и, с трудом заставив себя сесть нормально на постели, морщится от боли. Он смотрит на Кая, словно на привидение. - Не надо... из-за одной ошибки... ты же ещё так молод... Кай качает головой, смех, который срывается с его губ, кажется фальшивым и пустым. - Мне никогда не достичь твоего мастерства. И гляди... моя беспечность чуть не стоила тебе жизни. Поэтому так будет лучше. - Ни черта не лучше, Кай. Мы всегда летали вместе. Всегда были ты и я. Не оставляй меня тут одного. - Но ты не один, - голос Кая звучит так, будто грозится вот-вот сорваться. - Я пытался летать... У меня больше не получается. Я пугаюсь теперь собственной тени. Я устал, ладно? Повторюсь, спасибо тебе за всё, - слабый протест Сухо остаётся незамеченным, поскольку Кай разворачивается на каблуках и, прошмыгнув мимо ошеломленного Кёнсу, покидает комнату. - Он-он не может, - Сухо первый нарушает тягостное молчание, он весь побледнел, а его глаза широко распахнуты. - Он лучший пилот, которого я знаю. Он не может уйти. - Я знаю, - шепчет Кёнсу и идёт к кровати, усаживаясь рядом с Сухо и обвивая руку вокруг его талии. Сухо вздыхает, его рука инстинктивно взмывает вверх, чтобы нежно пробежаться пальцами по коротким волосам Кёнсу. - Крис не позволит ему уйти, ведь правда? Ни за что. У него же контракт. - У него действительно контракт, - соглашается Сухо, но он не звучит очень уверенно. Он волнуется - так же, как и Кёнсу. Возможно, они очень скоро потеряют очень важного для них обоих человека.