Идеальный вариант

1988, январь С осени Сантьяга не особо продвинулся в деле налаживания отношений со своим помощником, почти сразу увлёкшись грядущими переменами в круге жриц Зелёного Дома. По прогнозам аналитиков, это должно было случиться не раньше, чем через полтора года, однако Яромила спутала карты всем, объявив, что покинет Тайный Город уже в апреле. Комиссару тоже пришлось подсуетиться, перестраивая планы. Это, в отличие от любовных переживаний, не могло подождать. Вокруг освобождающегося места жрицы уже развили бурную деятельность не меньше дюжины фат, среди которых Сантьяга особенно выделял молодую Всеславу. Она была амбициозна, но не глупа, и за её спиной стоял Мечеслав, имевший влияние среди мужчин Люди. Лисёнок приметила её ещё вздорной феей, но многим в родной семье только теперь стало ясно, что, войдя в элиту, она очень быстро доберётся до трона. Январь принёс в бурную жизнь Тайного Города закономерное, но всегда немного неожиданное затишье. И тем больше внимания уделялось рядовым событиям, которые в другое время никто бы не удивили. Последние сутки во всех злачных местах обсуждали дуэль Ортеги с Ансельмом фон Лейцем, теперь покойным. Слухи о причинах, столкнувших бывших любовников, ходили самые разные: от банальной ревности до хитроумного отвлекающего маневра. Сантьяга уже успел пожалеть, что так легко отпустил Ортегу со службы на пару дней, но когда накануне тот заикнулся о выходных, история ещё не обрела и десятой доли своей популярности, а делать всё равно было нечего. Заметив помощника среди посетителей «Ящеррицы», комиссар задумался, стоит ли начинать вечер с неудобных вопросов. Его размышления прервал мастер войны, желающий неформального общения. Сантьяга хорошо знал Франца де Гира – тот не обращался по пустякам, но то, что нав услышал, никак не желало укладываться в рамки серьёзного дела. - Франц, надеюсь, вы шутите? - Сантьяга удивлённо поднял брови. Мастер войны кашлянул, окинул взглядом сидящих за соседними столиками, и ответил вопросом: - А что, похоже? - Хотелось бы в это верить. - Мне тоже! Но что поделать? Жермон настроен решительно, а среди Саламандр семья де Берже имеет большой вес. Он требует суда и уже добился начала расследования, и предварительные результаты говорят совсем не в пользу Ортеги. - Уверяю, имела место обычная дуэль. - В необычном месте, - напомнил де Гир, - без свидетелей. Ты-то знаешь, что там бывает. - Как не знать, - Сантьяга усмехнулся. - Однако, Франц, как ни крути, у чудов на Ржавом холме есть одно большое преимущество. - О котором можно не знать и попасть в ловушку. - На это делает упор обвиняющая сторона? Очень интересно. - Да, де Берже уверен, что место дуэли выбрал Ортега. - Мой помощник это подтвердил? - Разумеется, нет. Но никто не знает, где и как они договорились. - Тогда откуда… - Такой вывод лейтенант сделал из последнего разговора с Лейцем. - Вот как, - комиссар прищурился. – Какие ещё интересные выводы сделал де Берже? Что Ортега, может быть, вынудил несчастного вызвать его на дуэль? - Именно. Судя по лицу, мастер войны сам был не в восторге от таких «доказательств». - Это смешно, Франц, уж извините, - Сантьяга покачал головой. – Договорились без свидетелей, секундантов не позвали, отправились в место с плохой репутацией... Допускаю, что забавы ради Ортега мог на такое согласиться, но ваш рыцарь поступил крайне неразумно. Или же был уверен в другом исходе поединка. - Поэтому я и обратился к тебе, - признался де Гир. - Ортега, конечно, редкий экземпляр, но не приходит на ум случая, когда он обставлял свои дела настолько плохо. Комиссар понимал желание мастера войны замять это дело. Суд, если до него дойдёт, превратится в посмешище. И ведь придётся при этом присутствовать. Такого Сантьяга допустить не мог. «Ну, Ортега, вы попали». - Что мой помощник рассказал о случившемся? - Ничего нового. Подтвердил, что дуэль была и что фон Лейц действительно погиб от взрыва собственной «Шаровой молнии». - Но Ортега не подтвердил, что сам выбрал Лыткарино? - Нет. Сказал, это была идея Лейца, а он только согласился. Если дословно, ему было всё равно, где убивать такого идиота. Сантьяга нахмурился. Устроить помощнику незабываемое веселье стоило уже хотя бы потому, что боевые лидеры двух Великих Домов были вынуждены обсуждать между собой его непростую личную жизнь. Франц, судя по всему, думал примерно о том же. Отвлечься от выбора достойной мести комиссара заставило движение у входа на второй этаж: молодой чуд с трудом отцепил от себя взволнованного Птиция, прорычав что-то ему на ухо, и направился к их столику. Как и подавляющее большинство сверстников, рыжий был одет по последней человской моде – то есть, откровенно ужасно, но его приятная внешность заставила Сантьягу немного смягчиться. - Это Доминик де Рош, - сказал Франц, - гвардеец. - Похоже, он настроен решительно. Когда чуд остановился возле них, комиссар выключил «Навский оберег». - Капитан, - начал Доминик, - я хочу поговорить с вами наедине. Это важно. - По поводу? - По поводу дуэли. Чуд не смотрел в сторону Сантьяги, но было видно, что присутствие нава его нервирует. - Вы не поверите, мы как раз это обсуждаем, - усмехнулся комиссар. От этих слов Доминик изменился в лице. - Присядь, - мягко сказал Франц. - Нас никто не услышит. Если ты что-то знаешь, то лучше сказать сейчас. Доминик опустился на стул, и чёрная пирамидка заработала снова. - Я не уверен, что хочу говорить об этом в присутствии комиссара Тёмного Двора. - И это весьма похвально, - согласился Сантьяга, - однако едва ли вы сможете удивить меня чьими-то любовными похождениями. Доминик закрыл глаза, собираясь с мыслями, а потом неожиданно ровно произнёс: - Не хочу повторять всё, что скажу сейчас, ещё и на суде. Надеюсь, до него вообще не дойдёт. Я не понимаю настойчивости рыцаря де Берже, потому что он не мог не знать, что Лейц собирается убить Ортегу. - Это серьёзное обвинение, Доминик, - заметил Франц. Комиссар кивнул, но промолчал. Он видел, что рыцарь готовился к этому разговору. - У меня нет иных доказательств, кроме тех, что я видел своими глазами, - Доминик произнёс ритуальную фразу, предваряющую у чудов свидетельские показания, и продолжил: - Лучше начну по порядку, хотя мне и неловко говорить об этом. Вражда ныне покойных рыцарей Ансельма фон Лейца и Ансельма фон Штерна имела долгую историю, хотя причина была глупой: оба они в своё время были любовниками Ортеги, и Лейца это раздражало. Я не раз видел, как он нарывался на скандал. - Их вражда не была тайной, - согласился де Гир. - Насколько мне известно, - произнёс Сантьяга, - в конце ноября Лейц убил Штерна на дуэли. В Обители комиссар узнал, что оба тогда получили серьёзные ранения, однако Штерну повезло меньше – два дня эрлийцы боролись за его жизнь, но он умер, не приходя в сознание. Лейца выпустили через полторы недели. - Если это можно назвать дуэлью, - Доминик поджал губы. – Один на один, неизвестно где… Из-за их вражды и того, что Лейц действительно много раз пытался вызвать Штерна, ни у кого не возникло подозрений. У меня тоже не было никаких доказательств, хотя я и не верил, что он мог согласиться на такую авантюру. Все, знающие его, подтвердят, что Ансельм фон Штерн – честный чуд, и не было такого случая, чтобы он умолчал о предстоящем поединке. И зачем, соглашаясь на дуэль, он выбрал магию, а не простое оружие? Оба были рыцарями-мстителями, но ведь Лейц уже метил в командоры войны. - Вы решили докопаться до истины? – уточнил Сантьяга. - Да, его смерть не давала мне покоя. - Доминик получил звание рыцаря-мстителя семь лет назад и с тех пор служил под началом фон Штерна, - пояснил Франц. Комиссар кивнул. - Я начал следить за Лейцем и почти сразу выяснил, что вместе с Жермоном де Берже и Винсентом Шапри он часто куда-то уезжает. Три раза проводил поиск по генетическому коду и все три раза получал один результат: Лыткарино. Ни у кого из них не было там недвижимости, это я проверил. Ездить туда тренироваться? Зачем, в Замке гораздо удобнее, - Доминик перевёл дух. - Что-то было не так, и потом я вспомнил: дуэли. Шапри дрался там и победил, де Берже тоже, и вот теперь – Лейц. Почему именно это место? Сантьяга и де Гир переглянулись. - Ты нашёл ответ? – спросил мастер войны. - Скорее, подслушал, - Доминик грустно усмехнулся. – Лейц сам проболтался. Второго января, после дежурства, я немного замешкался в раздевалке, и стал свидетелем его разговора с де Берже. Они пришли гораздо позже остальных из нашей смены, видимо, думали, что никого уже нет. К тому же, их ссора началась ещё в коридоре. Когда дверь открылась, я услышал, как Лейц рычит, что у него какое-то личное дело, и успел накинуть морок. Жермон попытался его осадить, сказал: «Он тебе не по зубам». Ансельм ответил: «На Ржавом холме мы сравняемся. Теперь никакой старый дурак мне не помешает!». «Меньше болтай, - разозлился де Берже. – Этот «старый дурак» чуть тебя не убил». Лейц помрачнел, но ничего не ответил. Потом они ушли в душевую. Доминик замолчал – то ли снова собирался с мыслями, то ли пытался успокоиться. Злость, которая пылала в его глазах во время рассказа, была неподдельной. - Вы поехали в Лыткарино? – спросил Сантьяга, хотя и не сомневался в ответе. - Сразу же. Я ведь тоже слышал истории про Ржавый холм. Конечно, первым моим порывом было вызвать Лейца на дуэль. Может, думал я, если мы оба чуды, то здесь повезёт мне, а не такому негодяю, но потом вспомнил Штерна, вспомнил Стефана, который погиб здесь в начале года. Они были достойными рыцарями, гораздо опытнее меня. Там же мне пришла мысль: мой лейтенант не стал бы здесь драться, но он мог как-то догадаться о намерениях Лейца и подкараулить его на Ржавом холме, чтобы отговорить от дуэли с Ортегой. - Почему ты решил, что они говорили про Ортегу? – удивился де Гир. - Почему-то я в этом не сомневался, - Доминик пожал плечами, - а на следующий вечер убедился в своей правоте. - Дуэль была в ночь на четвёртое, - комиссар прищурился. – Вы каким-то образом стали свидетелем разговора Ортеги и фон Лейца? - Да. Третьего я был свободен и весь день провалялся дома, думая о том, как быть, и стоит ли идти к кому-то со своими домыслами. К вечеру я вспомнил про день рождения дяди… Ансельма де Вера, он погиб четыре года назад. Франц де Гир на секунду помрачнел – командор войны входил в число его близких друзей. Сантьяга тоже знал де Вера. В первую очередь, как толкового чуда, которому Орден не раз и не два поручал особые миссии. Во вторую - как любовника Ортеги, который совершил почти невозможное: сузил круг его увлечений до себя одного. Правда, ненадолго, лет на семь, но смерть всё-таки была веской причиной для расставания. «Дядя, значит», - комиссар посмотрел на Доминика новым взглядом. Чуд, между тем, продолжил свой рассказ: - Тогда я отправился в «Зелёный чулок»… - Тебе не следует там появляться, - нахмурился мастер войны. - Франц, - Сантьяга укоризненно покачал головой. - Это был воспитательный момент. - Боюсь, аудитория немного не та. Продолжайте, Доминик. - Все знают, что я прихожу туда раз в год ради того, чтобы помянуть дядю, ведь это был его любимый кабак. В этот раз всё пошло не так. Не успел я кивнуть Тицию и заказать пинту дядиного любимого пива, как за барную стойку рядом подсела какая-то фея и сказала, что меня будут рады видеть наверху, на втором этаже. Следом она добавила: «Восемьдесят». Это было уже слишком! Я собрался набить шутнику морду, кем бы он ни был, ведь мой дядя, если бы остался жив, праздновал бы именно эту дату. Сантьяга поймал взгляд Франца и понял, что тот скорее умрёт, чем допустит, чтобы это дело дошло до суда. - Наверху меня ждал Ортега, - Доминик тяжело вздохнул. – Пришлось сесть за его столик. Не мог же я ему отказать. Там, к тому же, как раз возникло моё пиво. Мы выпили за дядю, и я не смолчал - сказал, что Лейц планирует убийство. Ортега только усмехнулся: «Так вот зачем он сюда идёт». Когда я оглянулся, Лейц был уже совсем близко. Тут-то всё и началось. Сантьяга с каким-то даже удовольствием смотрел, как мрачнеет красивое лицо де Роша, как в его светло-карих глазах разгорается багровое пламя. Доминик ненавидел Лейца – и тогда, и сейчас. Как наяву комиссар видел раздражённого рыцаря-мстителя, нависшего над столом, и взгляд, которым одарил его Ортега. Так навы смотрели только на тех, кого уже внесли в список мёртвых. «Так вот, Доминик, чему ты научился у своего дорогого дяди. Или у лейтенанта Штерна, а?». «Немедленно извинись, Лейц», - выдохнул Доминик. «А то что? Твой нав выбьет извинения силой? Хотя, на что ещё остаётся надеяться бездарю вроде тебя». Услышав это, де Рош вскочил, но сказать ничего не успел – раздался голос Ортеги, спокойный и тягучий, как смола: «Ты и так покойник, Лейц. А если будешь и дальше приставать к мальчишке, то не доживёшь даже до первой серьёзной войны». «Я тебя не боюсь, - был ответ, - и не стану прикрываться войной». «Дураки всегда стремятся к смерти». «Как де Вер? Или, может быть, как Штерн? Видел бы ты его лицо на Ржавом холме, - Лейц засмеялся. – Идиот поверил, что я позвал его туда для разговора!» «Проваливай», - Ортега медленно поднялся, его глаза были холодными и злыми. «Если хочешь, можем тоже устроить там свидание». «Ржавый холм тебе не поможет». «Посмотрим», - ответил Лейц и ушёл. Доминик моргнул, и видение исчезло. - Я могу поклясться, что был свидетелем этого разговора, - тихо сказал он. - Оба раза Лейц выбрал Лыткарино для убийства. Вот и всё, что я хотел вам рассказать. Минуту или даже две за столом молчали. - Видите, Франц, - наконец усмехнулся Сантьяга, - вам есть, что ответить Саламандрам. Мастер войны кивнул, потом спросил Доминика: - Ты сказал, что не хочешь повторять показания. Почему? - Потому что тогда придётся бросить тень на имена тех, кто был мне дорог. Но если будет нужно... я повторю. Лейц знал, на что идёт. Все они знали, когда приходили на Ржавый холм. - Твои слова были услышаны, - сказал Франц, обозначив конец разговора со свидетелем. Помедлив, Доминик кивнул, затем попрощался и ушёл. Глядя ему вслед, Сантьяга видел только пустоту: все его чувства кончились здесь, за этим столом. Чуд выглядел подавленным, молодость ещё не позволяла ему понять, что он выиграл. Что это, может быть, его первая настоящая победа. «И далеко не последняя». - Думаю, вопрос исчерпан, - комиссар поднялся. - Очевидно, да, - согласился мастер войны. На этом они и простились. Простившись с Францем, Сантьяга отправился на поиски помощника. Ещё во время разговора с чудами комиссар краем глаза заметил, что тот поднялся на третий этаж, где располагались отдельные комнаты. На лестнице он ощутил знакомую тёмную энергию и успел подумать, что лучше всё-таки подождать до утра, однако тут же понял: может, и лучше, но сейчас он сделает хуже. Картина, открывшаяся его глазам, стала последней каплей: в тёмном углу между этажами Ортега прижимал к стене какого-то чуда. Сантьяга его не знал, и это было хорошо. Потому что если бы он увидел в объятиях помощника того же Доминика, то пустил бы «Эльфийскую стрелу». Предупредительную. Или на поражение. Увидев, кто их застукал, чуд отпихнул Ортегу и метнулся вниз по лестнице, демонстрируя почти боевую скорость. Помощник медленно поправил одежду и только после этого повернулся. - Добрый вечер, комиссар. Он произнёс это ровно, но его глаза пылали. Сейчас в нём не было ни капли обычного спокойствия. «Убью». - Добрый вечер, Ортега. Нужно кое-что обсудить. - Прямо здесь? - Нет, - Сантьяга открыл портал, - следуйте за мной. Они вышли в дальней беседке. Зимой она не пользовалась у посетителей «Ящеррицы» особой популярностью. Хотя артефакты не позволяли залетать внутрь снегу, температура здесь была градусов десять-двенадцать, не выше. Специально для редких любителей крайне свежего воздуха. «Самое то, чтобы немного остыть». Сантьяга мог взять себя в руки, совладать с накопившимся раздражением, но не хотел. Ортега сделал достаточно, чтобы испытать его гнев, хотя сам, судя по поведению, так не считал. - Беседка? – удивился помощник. - Хотите сразу в Цитадель? – спросил комиссар. - Нет. - Отлично. Значит, расположимся здесь. Изобразив на лице самое постное выражение из возможных, Ортега приготовился слушать. - Надо полагать, вы знаете, что рыцарь де Берже требует наказать вас за убийство? - Знаю. Очень глупо с его стороны. - И, тем не менее, - Сантьяга приблизился, и теперь их разделяло меньше двух футов, - последний час я обсуждал с мастером войны вашу непростую личную жизнь. Во взгляде помощника промелькнула жуткая злость, но он быстро опомнился: - Сожалею, что так вышло, комиссар. - Сожалеете? Мне показалось, сегодня вам было довольно весело. - Это - моё личное дело, - уши Ортеги заострились. - Одно из этих «дел» привело вас на Ржавый холм, хотя вы и говорили, что не собираетесь вмешиваться. Так не терпелось убить Лейца? - Допрос может подождать до утра? - Для демонстрации чувства юмора, Ортега, сейчас не самый подходящий момент. - Хорошо, - помощник сверкнул глазами. - Если бы мне не терпелось, я бы убил его ещё в ноябре. - Не хотели, чтобы ваша дуэль выглядела как месть за Штерна? - Штерн не нуждался в моей мести, а Лейц не заслужил смерти в честном поединке. - Однако получил её. - Увы, - Ортега сделал полшага назад и прислонился спиной к одному из резных столбов, поддерживающих крышу беседки, - если бы я мог, то воскресил бы его и убил снова. Но я даже сказать ничего не успел, этот дурак сложил «Шаровую молнию» четвёртого уровня. Его голос был злым, и в нём звучала даже не тоска – искреннее непонимание, как такое могло произойти. - «Дырка жизни» сработала не сразу. Через минуту или около того. Он немного не дождался. Сантьяга поймал чёрный взгляд, и на долю секунды увидел всё его глазами: обезображенное тело корчилось на грязном снегу. Никакой романтики в этом не было. Лейц орал от боли, пока мог. Потом затих. Потом умер. - Вот и вся месть, комиссар, - Ортега отвернулся. - Сколько самоиронии, - не удержался Сантьяга. Желание устроить разнос стремительно таяло. Ортега терзал себя гораздо лучше, чем кто-либо другой, а сама дуэль не стоила и того, что Сантьяга уже ему высказал. Личное. Просто личное. Черта, которую разумнее не переступать. - Поэтому я и спросил, может ли разговор подождать до утра. Прищурившись, комиссар сократил дистанцию до фута: никаких посторонних запахов он не ощущал, но сложить соответствующий аркан было нетрудно. На всякий случай Сантьяга решил уточнить: - Вы пьяны? - Весьма. - Странно, что эта стадия мне незнакома. Ортега усмехнулся, по-прежнему глядя в сторону. Сантьяга видел, что он молчит из последних сил. - Как же так получилось? - Вам просто повезло. Их взгляды встретились снова, и комиссар понял, что одним алкоголем дело не ограничилось. - Ортега, - мягко заметил он, приблизившись ещё, - поверьте моему опыту, это не лучший способ заглушить тоску. Беседка продувалась всеми ветрами, но между ними было уже слишком жарко. Ортега расстегнул на Сантьяге пиджак – так непринуждённо, словно делал это тысячи раз, и провёл ладонью по спине: то ли спрашивая разрешения, то ли приглашая. Комиссар сделал ещё полшага вперёд, почти прижимаясь к нему. «Ортега-то хотя бы гремучей травы нажевался, а ты!» «Плевать». «Ему же сейчас всё равно, с кем». «А мне всё равно, как». Сантьяга понял, что не сможет его отпустить. Спящий с тем, что было и уже закончилось, но позволить Ортеге разделить эту ночь с кем-то другим… Мысли комиссара прервал поцелуй. А потом за спиной открылся портал.