Идеальный вариант

1988, январь Ортега проснулся разбитым. Похмелье его не мучило, но общее состояние было такое, будто он полночи двигал каменные глыбы – без помощи магии. За окном разгорался рассвет. «Какого Спящего я не задёрнул шторы?» Он взмахнул рукой, но вместо желанного звука скользящих колец услышал подозрительное шуршание. Свесившись с кровати, Ортега действительно обнаружил гардину на полу. На шторах лежал левый ботинок, там же валялись сброшенные подушки, белая сорочка (хотя в «Ящеррицу» он, вроде бы, надевал голубую), три носка, «Марсианские хроники» Брэдбери в оригинале и обломок бра. «Вечер, определённо, удался». Какие-то фантастические картины уже начинали всплывать в памяти. Ортега чувствовал рядом нава, но поворачиваться не спешил. Минуту или даже полторы он смотрел на светло-серый пиджак в опрокинутом кресле, потом решился. Любовник спал, закрывшись от утреннего света рукой. И это действительно был Сантьяга. На его плече, рядом с редким для боевого мага эскизом «Тёмная мощь», ещё виднелись следы от пальцев. «Чтоб я сдох!» - было самым приличным, что подумал Ортега. А потом он вспомнил, что вытворял с комиссаром ночью. Тихо-тихо, чтобы его не разбудить, Ортега отыскал домашние штаны и вышел из спальни. Глупо было думать, что за свою долгую жизнь Сантьяга чего-то не попробовал, но вот в то, что он решит повторить это со своим помощником, верилось с трудом. «Тогда зачем?» «Какая разница». В душе Ортега включил холодную. Какая разница, что двигало Сантьягой? Главным было не это, а то, как легко он ответил на ласки, как позволил Ортеге почувствовать себя равным, как непринуждённо исполнил одно из самых немыслимых желаний. Такое не хотелось забывать. И не хотелось помнить без возможности повторить. После душа его немного отпустило. Настала очередь утреннего кофе. Глядя на московский рассвет, Ортега в который раз признал, что картина разливающейся над городом зари до сих пор напоминает ему об Ансельме де Вере. О нём он думал, когда смотрел на агонию Лейца, и видел совсем другую смерть. Даже спустя четыре года это было непросто. «Жало змеи» сложная и затратная магическая ловушка, но в ограниченном пространстве всегда работает безотказно: первый на её пути обречён, остальные в радиусе трёх метров получают ранения разной степени тяжести. Засечь её практически невозможно. Группа, отправленная на это задание, по желанию магистра Ордена была максимально мала: два боевых мага, мастер артефактов и специалист по редким языкам. Комиссар заявил, что у Нави в тех пещерах тоже есть интересы и добавил к списку имя своего помощника. В том коридоре Ортега шёл последним. Услышав тихий треск, на полсекунды опережающий чудовищный удар, он успел крикнуть: «Назад!» и сложить защиту. Специалисту по языкам повезло – он так резво метнулся в указанном направлении, что его просто оглушило. Мастера артефактов неудачно отбросило на торчащие среди камней железные штыри – один из них пробил ему череп. Оба боевых мага погибли от полученных ран. «Жало» ударило между ними, потому что в последний момент Ансельм тоже почувствовал опасность и рванулся вперёд. Водилась за ним такая дурь. Может, будь он моряной, навом или хваном, успел бы отскочить подальше. Получить меньше увечий и больше времени. Когда Ортега оказался рядом - с «Дыркой жизни» наготове, то умом понимал, что поздно, но смириться с этим не мог. Поймав взгляд Ансельма, он услышал его последние слова: «Да забей». Улыбка на его губах была почти счастливой. Так он ушёл. Ускользнул. Оставил с носом. А ведь Ортега только-только влюбился в него по-настоящему. Не было ни одного приличного слова. Только тоска, против которой не помогала даже гремучая трава. И которую заглушил всего один поцелуй. «Сантьяга». Сколько раз он произнёс это имя ночью?.. Только почувствовав движение за спиной, Ортега понял, что забылся. Тут любой бы уловил его настроение, не только нав. - Доброе утро, - он повернулся, поставив чашку на подоконник. Сантьяга стоял в дверях и выглядел непривычно: заспанный вид, встопорщенные с одной стороны волосы, до сих пор различимые следы от засосов. Халат с чужого плеча был ему коротковат. Ни одного намёка на элегантность. Сейчас он ничем не отличался от любого другого любовника, обнаружившего себя утром на незнакомой территории. И был при всём этом неожиданно хорош. - Доброе, - отозвался Сантьяга. – Хотя полминуты назад больше походило на утро последнего дня. - Репетирую. - Впечатляет. Когда премьера? - Надеюсь, что нескоро. Усмехнувшись, Сантьяга тоже подошёл к окну, полюбовался рассветом, потом перевёл взгляд на двор, который ещё укрывала тень соседнего дома. - Неплохой вид. Жаль, снег уже убрали. - Была метель? - Ещё какая. Их разделяло меньше фута, и не было никаких иных преград – Ортега это чувствовал. Хотелось скинуть с него халат, прижать к себе и снова ощутить его жар. - Я и не заметил… Кофе? - Душ, кофе – с этого утро начинает тот, кто проснулся один. Ортега мог поклясться, что уловил в этом настоящий укор. На первый план тут же вышли воспоминания о прошедшей ночи, да и утренний стояк ещё никто не отменял. Без гремучей травы приблизиться к Сантьяге, чтобы переступить черту, было сложно, но и удовольствие оказалось во много раз сильнее. Халат моментально оказался на полу, туда же отправились домашние штаны. Не прерывая поцелуев, Сантьяга подтолкнул Ортегу к пустому столу и оприходовал уже там. Он вставлял ему, не размениваясь на нежности, и стоны, срывающиеся у обоих, свидетельствовали о правильном выборе тактики. Боль, переходящая в наслаждение. Страсть, дающая настоящую свободу. Обжигающий, жадный взгляд - Сантьяга желал власти над ним, желал получить его любой ценой. И эти желания были взаимны. Всё закончилось быстро. Изливая семя себе на живот, Ортега словно издалека услышал довольное рычание Сантьяги, который, стиснув его в объятиях, кончил тоже. «Спящий, как я попал. Полный…». Вопреки всякой логике, от этой мысли Ортеге стало легко и очень хорошо. Время близилось к десяти. Вместе приняв душ, они вернулись в спальню. Пока Ортега чесал затылок, свежим взглядом оценивая учинённый разгром, Сантьяга нашёл трубку и успел позвонить в Цитадель, чтобы раздать указания и узнать первые утренние новости. - Ничего интересного, - сообщил он, растягиваясь на кровати. – Как и следовало ожидать. - Сентябрь и январь – самые скучные месяцы в Тайном Городе, - согласился Ортега, несложным арканом снимая ещё один левый ботинок с люстры. - Лучшее время для отдыха. - Так и думал, что это неспроста. Вместо ответа Сантьяга провёл ладонью рядом с собой. Он не уходил от неизбежного объяснения, но и не стремился к нему. Словно тоже не знал, с чего начать. Забравшись на кровать, Ортега лёг рядом и сказал: - Я не хочу, чтобы это было интрижкой на одну ночь. - А я не хочу делить тебя с другими. - У меня никого нет сейчас. - Вчера выглядело иначе. «Вчера? – Ортега напряг память. – Что было вчера? А, это… да разве такое считается?». - Я с тем парнем даже познакомиться толком не успел. «Просто не хотел оставаться один на один с воспоминаниями». - Ортега, - Сантьяга посмотрел прямо в глаза, – мне не нужны оправдания. Я лишь предупреждаю, что ревнив. Можно понять случайную измену, но… Между ними зазвонила телефонная трубка. На небольшом экране высветилась надпись «де Гир». - У меня выходной, - проворчал Ортега. - Возьми. - Да вот ещё! Понимаю, ты бы мне звонил… Сантьяга не стал спорить – просто нажал «приём» и сунул ему трубку. - Да, - недовольно произнёс Ортега. - Хорошо, что ты дома, - судя по голосу, Франц был настроен решительно. – Учти, это личный разговор. Сантьяга, и без того проявивший к звонку мастера войны сильный интерес, после его слов подобрался. С такого расстояния он мог отлично слышать всё, что говорил собеседник на том конце. Ортега бы, конечно, возмутился или просто ушёл в другую комнату, если бы не вчерашняя беседа. Очевидно, де Гир тоже решил высказать всё, что думает по поводу чьей-то личной жизни. Сантьяга не мог такое пропустить. - Допустим, - Ортега зевнул. - Ты не сказал, что Доминик слышал, как вы договаривались о дуэли. - Я что, похож на идиота? Конечно, не сказал. - Третьего ты был с ним в «Чулке». - Случайность. Я зашёл туда первый раз за четыре года, можешь спросить у Тиция. Встретил Доминика, да, мы посидели наверху. - Ортега, - Франц не скрывал гнева, - вчера, когда мы с Сантьягой были вынуждены обсуждать твои похождения, к нам подошёл Доминик и всё рассказал. Его слов достаточно, чтобы разбирательство не вышло за пределы Ордена, но если я узнаю, что он просто прикрывал тебя… - Даже если так. На том конце повисло молчание. Ортега, конечно, рисковал, и вовсе не потому, что навлекал на себя гнев мастера войны. Гораздо ближе к нему находился куда более серьёзный противник, и его уши уже начали заостряться. - Если так, - медленно произнёс де Гир, - ты об этом крупно пожалеешь. - Расслабься. Доминик просто поступил как честный гвардеец. Стал свидетелем грязной истории и сообщил, кому следует. Так что не ищи больше теней, чем видишь, мастер войны. Они имеют свойство являться на зов. - Я бы предпочёл вообще не встречаться с подобными «тенями». - Этого я обещать не могу, но ты напрасно так плохо думаешь о Доминике. - Он молод и может ошибиться. - Лучше накажи тех, кто повзрослел и ничему не научился. - Ещё твоих навских советов я не слушал! У тебя там что, философские чтения? - Нет. Но это я, а не ты, давал обещание присмотреть за Домиником. Так что перестань подозревать парня во всякой ерунде. - Ты знал, что Лейц планирует убийство? – Франц сменил тему. - Вообще? Не исключал. В тот вечер это стало очевидно. - Зачем тогда согласился? - Личное. Я знал, куда мы отправляемся. Он тоже. Этого достаточно. - Ладно, больше из тебя всё равно не вытянешь, - сдался мастер войны. – Орден не будет выдвигать обвинений, можешь расслабиться. - Вот уж спасибо. - Отбой. Бросив трубку на кровать, Ортега покачал головой, потом посмотрел на Сантьягу. Тот уже не был злым, скорее озадаченным. - Слишком много любопытных деталей, - пояснил он. - Что всё-таки произошло тем вечером? - Сколько раз вы хотите услышать эту историю? – от безысходности Ортега даже не заметил, как перешёл на деловой тон. - Разумеется, столько, сколько потребуется, чтобы вы перестали недоговаривать. - Я не знаю, что рассказал Доминик. - Тем лучше. - Рискну предположить, что он остановился на том, как Лейц назначил мне «свидание» на Ржавом холме. - Я не буду вам подсказывать, - Сантьяга улыбнулся, и улыбка эта не предвещала ничего хорошего. - Доминик умный парень, а то, что было дальше… просто лишние детали. Ортега замолчал, но было очевидно: комиссар не отстанет, пока не узнает все подробности. И едва ли они ему понравятся. - Когда мы остались вдвоём, Доминик спросил, что я намерен делать. Меньше всего в тот вечер мне хотелось тащиться в Лыткарино. Так и ответил. Потом мы выпили, но эта тема не давала ему покоя. В конце концов, он не выдержал. Не могу поверить, сказал Доминик, чтобы ты боялся. Я ответил, что Ржавый холм меня не пугает. Тогда он предположил, что причина кроется в неких сентиментальных чувствах, - Ортега усмехнулся. - Он угадал? - Это… сложно. Тогда, в сентябре, я надеялся, что у меня будет шанс вытащить Ансельма из этого дерьма. Сантьяга поморщился, однако промолчал. - Он игнорировал мои предложения встретиться. Я не настаивал, нас давно ничего не связывало. А потом он убил Штерна. Это, конечно, всё перечеркнуло. Не скажу, что любил Штерна без памяти, но… Ортега запнулся, вспомнив неправильное и выразительное лицо любовника. Многое случалось между ними за долгие годы знакомства: и страсть, и ненависть, и общие дела, и общие враги, - не великое чувство, конечно, но язык не поворачивался назвать эту связь слабой. Она была прочной и запоминающейся, как почти всё, что делал в своей жизни Ансельм фон Штерн. Сантьяга кашлянул. Хватило одного взгляда, чтобы понять: тут лучше не углубляться в детали. - В общем, он меня устраивал. Тогда я решил: пусть Лейц падает дальше, убью его потом - так, чтобы это не связывали с местью. Дуэль не входила в мои планы. - Что же заставило вас изменить решение? Или, может быть, это был кто-то? - Об этом меня попросил Доминик. Сантьяга не удивился, но заметно помрачнел. - Не прямо, разумеется. Он был уже достаточно пьян и просто не сдержался. Сказал, что убил бы Лейца, если бы мог. Проклинал свою бездарность, поделился результатами своего «расследования». Я посоветовал рассказать обо всём Францу. Доминик ответил, что обязательно это сделает, но уже знает, что сочтёт любое наказание, кроме смерти, недостаточным. Он желал мести всем сердцем. - И? - Мы выпили ещё, и он поехал домой, а я отправился с Лейцем на Ржавый холм. - Ортега. - Дальше вы знаете. - Ваши мотивы всё ещё не до конца ясны. - Я не лгал, когда сказал де Гиру про обещание, а Доминик был очень привязан к Штерну. Влюблён как ученик в своего учителя. Для него не имело значения, с кем тот спал и что за блажь заставила Лейца пойти на убийство. Его потеря показалась мне по-настоящему невосполнимой. Он имел право на эту месть. - Это взгляд нава, - заметил Сантьяга; судя по всему, он только сейчас посмотрел на ситуацию с этой стороны, - и вы поступили как нав, что естественно. Но ваше обещание… - Было и останется только моим обещанием, - отрезал Ортега. Он понимал, что балансирует на грани дозволенного, но Сантьяга вместо того, чтобы снова разгневаться, закрыл лицо рукой и тяжело вздохнул. - Ортега, - пробормотал он, не меняя положения, - я сыт по горло вашими любовниками. - Доминик не входит в их число. - И ему можно позавидовать! - он поднялся, снова негодуя. - Подумать только… «Да что с ним такое», - нахмурился Ортега. Ситуация требовала решительных действий, но каких? Гнев иерарха следовало принимать молча, однако происходящее больше напоминало обычные любовные разборки. «Он просто уязвлён, идиот!» «Сантьяга? Быть такого не может». «Открой глаза, он бесится, что проявил слабость и оказался в одном ряду с твоими Ансельмами. Вспомни, о чём вы говорили до звонка Франца!» - Сантьяга! – Ортега принял решение и тоже встал. - Это совсем другое! - Другое? – комиссар сверкнул глазами. - Сочувствие, не более того. - Сочувствие, - пробормотал Сантьяга, нахмурившись. Слово явно ему не нравилось, но и возразить он ничего не мог. Не стоило упускать такой момент. - Мы не закончили наш разговор, - Ортега подошёл ближе. - Я услышал достаточно. В этих трёх словах было столько холода, что хватило бы на заморозку любых благих намерений. - И всё-таки, - Ортега сжал его плечо, - продолжим. Раньше он мог бы испугаться и отступить, но не теперь. - Продолжим, если расскажешь кое-что, - взгляд Сантьяги оставался непроницаемым, но обратный переход на «ты» Ортега счёл хорошим знаком. - Помнишь тот вечер, когда мы поехали в Лыткарино? «Как такое можно забыть?» Он кивнул. - Почему ты не остался? «Так мне не показалось!» Воспоминание, к которому Ортега старался не возвращаться, накрыло волной. Ночной ветер, шуршание листьев, скрип песка, разговор с Сантьягой о магии и былых днях. И - неожиданно - о любви. Сколько тысяч лет прошло, а в его голосе такая нежность, такая искренняя печаль. Подумать только. Нужно этим восхититься, но почему внутри только зависть? «Я. Я хочу быть рядом с тобой. Это моё место. Только моё». Иногда желания сильнее здравого смысла, и в тот момент он едва удержался на грани. - Ортега? - Не хотел показывать свою слабость. - Потрясающе. - Ты ведь не сказал, что это свидание. - А должен был? Ортега обнял его. Говорить не хотелось. Хотелось продлить это утро. Или возвращаться назад снова и снова, повторяя всё: объятия, поцелуи, слова, сказанные в порыве страсти, и многое другое. - Ортега. - Останься. Сантьяга поймал его взгляд. - Это было очень убедительно, - он даже не пытался скрыть, что наслаждается происходящим. Ортега ощерился, но на этом Сантьяга не остановился: - Повторишь? «Я тебе сейчас такое повторю, до завтра сидеть не сможешь!» Это было чистой воды провокацией, но Ортега всё равно негодовал. Одновременно с этим он припомнил, что ночью с чего-то такого и началась их борьба: Сантьяга его поддел, а он повёлся. Кресло, гардина… Хорошо хоть кровать осталась цела. Хмыкнув, Ортега подтолкнул любовника в её сторону. Ближе к одиннадцати утра, когда они ненадолго угомонились, Сантьяга сказал: - Придумай, куда отправимся завтракать. - На кухню. - На кухню? - Да, закажем что-нибудь в «Двух головах». Не хочу выходить из дома. - Тогда, - Сантьяга пошарил рукой под скомканным одеялом и нашёл чудом не пострадавшую трубку, - заказывай. - Прямо сейчас? - Да, - он провёл губами по груди Ортеги и двинулся ниже, - звони, а я послушаю. - Так вот оно что. «Срочные дела, звоню в такой час…». Да тебе просто нравится, оказывается, как я в трубку дышу! - С магическим зеркалом, конечно, не сравнится. Хочешь как-нибудь попробовать? Ортега хотел высказать всё, что об этом думает, но желудок предательски выдал голодную руладу на полсекунды быстрее. - Звони, - шепнул Сантьяга. Было в его глазах что-то такое – вечное и безумное, отчего любая глупость обретала смысл. Отчего хотелось забыть всё, что было до этого взгляда. Пугающее чувство. Но неизменно прекрасное.