Kidnapped

      Сэм.       Не могу сказать, что гаечный ключ полюбился мне сразу, как только я коснулся его тогда, подбирая с горячего, расплавленного асфальта. Но ручка уверенно ложится в ладонь правой, не задетой руки, и одним точным ударом я выбиваю боковое водительское окно серого седана. Сигнализация быстро оглушает тихий проулок, но стоящий на стреме Дженсен пока никаких знаков не подает. Зато очень внимательно следит, как я ныряю под руль и вырываю защитную панель. Со сцепленными руками работать не очень удобно (хорошо, что улечься пришлось на здоровую руку), но, главное, не давать себе задумываться, откуда я это умею. Одна искра раздумий и пальцы перестанут скручивать нужные проводки, поддавшись хозяйской панике. Будьте уверены, сэр, так мы и сделаем.       Сигнализация перестает орать буквально через несколько секунд, но они похожи на несколько часов. Рабочий день близится к концу, всё больше людей виднеется в конце переулка.       Есть! Мотор заработал плавно и без перебоев, я неуклюже выползаю и коротко машу руками: давай, залезай.       - Ты забрал свои вещи из машины? - спрашиваю я, когда Дженсен садится за руль. У меня вещей нет, не считая гаечного ключа, и я забираю его с собой, так, на всякий случай. Кулаками не сильно помашешь, а вот с гаечным ключом можно попробовать дать отпор, если что. Господи, ну что за «если что»? Откуда оно?       - За идиота меня держишь?       - Нет, просто...       - Просто ты дохрена всего знаешь про полицейские штучки, укромные местечки и угон автомобилей. Чего еще я о тебе не знаю, а, Сэмми?       - Хотелось бы мне, чтобы это было что-нибудь... безобидное.       - Давай, штурман, какой план?       - Я не знаю, ты поезжай, а там что-нибудь придумаем.       Мы едем по главной улице, поток машин усиливается, патрульных машин пока не видно. Воздух уже не такой раскаленный, но всё равно горячий, окутывает салон через разбитое стекло.       - Я думаю, тебе лучше залечь на заднем сиденье. Они ведь ищут двоих.       - Ты прав, я дурак.       Когда Дженсен тормозит на светофоре, я разворачиваюсь, вставая коленями на сиденье. Будь у меня свободные руки - раз-два и готово, но если честно, совсем не представляю с чего начать. Раненая рука так и висит, отказываясь работать. Любое движение отдается болью во всем теле. Пожалуй, обопрусь как-нибудь на здоровую руку, потом подтяну колени. Машинка явно не того размера попалась, но чем меньше и неприметней, тем лучше. Я уже перелезаю наполовину, как чувствую шлепок по заднице, и приземляюсь, слава богу, на правую руку, но чуть не сворачиваю шею. Вою от задетой жесткой обивкой царапины на щеке и тянущей боли ниже поясницы.       - Прости. Соблазн был слишком велик. Ты в норме?       - Жив буду, - отзываюсь я. Надо бы посмотреть, что там за мясо творится на плече. Кровь вроде больше не идет. Рукав мокрый, но пятно не расползается. Я ведь еще слишком молод для всего этого дерьма. Прохожусь языком по ранке на губе, смягчая корку.       - Только следи за дорогой, я без тебя не управлюсь.       - Ладно. Эй, поверни-ка на светофоре направо.       Адреналин спадает, и теперь всё снова мешается в одну тягучую картинку на грани узнавания, но нет, все еще туман. Мы катим прямо, пока я не дергаю в ту или иную сторону, сам не понимая, почему решаю именно сюда, что мною движет, был ли я здесь, или это просто интуиция. Но Дженсен ничего не говорит, рулит осторожно, сразу видно, не привыкший к таким маленьким тихим машинам.       На такой нам точно не удалось бы скрыться, сколько здесь лошадей? Хоть сотня наберется?       - Не волнуйся насчет машины.       - Да? Интересно как?       - Ее скоро найдут и отгонят на штраф-стоянку, так что вандалы ей не страшны.       - Ты знаешь, или ты пытаешься меня успокоить?       - Здесь, поверни направо.       Мы проезжаем еще немного. Встречные машины появляются всё реже, а вскоре и вовсе исчезают. Похоже на какую-то вспомогательную дорогу, даже разметки нет.       - Я не хочу тебя расстраивать, но у нас не так много бензина в баке.       - Черт... а можно нескромный вопрос?       - Валяй.       - Сколько у нас... у тебя наличности?       - Посмотри в боковом кармане рюкзака.       Я достаю рюкзак Дженсена, он тяжелый, и меня прошивает болью по самую макушку. Среди всяких разных вещей находится и бутылка воды, о, сокровище.       - И раз уж ты там копаешься в моем нижнем белье, загляни еще и в карту.

***

      Дженсен.       У нас. Люди называют свои путешествия "Мы с друзьями на море" или "Семья в Диснейленде". А у нас это "у нас". Смешно.       Не могу сказать точно, сколько у меня налички. Тогда, перед стрельбой, я мял несколько купюр, но все они были не такого уж крупного достоинства. Я вообще-то люблю полагаться на карточки, удобно и просто.       - Посмотри в боковом кармане рюкзака.       Почти стемнело, фары еле-еле освещают путь, но даже при таком освещении видно - ни одного знака на дороге нет.       - И раз уж ты там копаешься в моем нижнем белье, загляни еще и в карту.       Характерные звуки моментально напоминают о мучившей меня жажде.       - Эй, оставь мне хоть глоток!       Сэм протягивает испачканную в крови (но мне пофиг) бутылку двумя руками, и там больше половины. Хороший мальчик.       - Сорок три доллара и три четвертака.       Снова шуршание - теперь карта.       - Ничерта не вижу...       - Как только будет какой-нибудь указатель, я остановлюсь.       - Только осторожно.       Совсем за дурачка принимает. Я сам себе усмехаюсь. А ну, весельчак, расскажи-ка, где бы ты сейчас был, если бы не этот пацан? О, начнем с того, что вечер бы закончился в приемлемой мотельной кроватке. Сытный ужин и крепкий сон.       - Восемнадцатое шоссе.       Припарковавшись, я включаю лампу над головой, а Сэм корпусом вылезает вперед, держа карту развернутой по мере своих возможностей, но она постоянно отгибается с одного края, и я услужливо помогаю придержать уголок. И было в этом движении что-то компанейское, знакомое, уютное. Просто два путника, может, и правда братья, как я сдуру ляпнул шерифу, путешествуют по стране и просто слегка сбиваются с дороги. Если бы не кровавые отпечатки на бумаге.       - Где ты ехал пока не... - "обнаружил ненужный груз у себя в багажнике". Ой, Сэмми, давай я избавлю тебя от мучительного продолжения. И тут же становится стыдно за свои же мысли. По лицу Сэма видно, как ему неловко за все причиненные неудобства. И как такой милый парень может разбираться в угоне машин? Загадка да и только.       - Вот, вот это шоссе, я ехал на запад, - палец медленно движется вправо и чуть вверх, кружа и иногда теряясь. Мы сидим почти нос к носу, освещение от лампы ожидаемо фиговое.       - А вот плавный поворот направо, и город, да точно, этот. Дальше, прости, я не поспевал за всеми твоими "вправо" и "влево".       - Я не вижу восемнадцатого шоссе. Если знак стоит, значит, оно должно быть отмечено на карте, верно?       Ох, малыш, если бы всё было так просто. Ты сидишь тут, прям перед глазами, живой, осязаемый, морщишь юный лоб, в тебе чувствуется ум и воспитанность, но, хоть убей, я не понимаю, куда все это пропадает, если оглянуться назад. Наручники, перестрелка, погоня.       - Давай проедем столько, сколько хватит бензина. Если что попадется, заправимся с карточки.       - Нельзя.       - Почему это?       - Я почти уверен, что они уже вычислили, чья та машина. Если она на твое имя, то светиться не стоит.       - Эй, Сэмми, раз ты всё знаешь, может, расскажешь, кто в тебя стрелял? И на чьей мы стороне? Хороших или плохих парней?       Тушуется малой, но ничего, рано или поздно этот вопрос всё равно бы прозвучал. Я плавно выруливаю на безлюдную дорогу, но Сэм так и остается торчать между сидений, одной рукой опираясь о кресло.       - Я не знаю, кто в нас стрелял, - отвечает, наконец, Сэм, такой искренний, что сердце кровью обливается. - Но как думаешь, откуда плохие парни знали, куда мы приедем, чтобы успеть устроить засаду?       Хороший вопрос.       - Следили за нами?       - Я что-то не видел за нами потока машин, пока мы ехали по пустыне.       - Согласен.       - Кроме одной.       - Да, брось, Сэм, ты думаешь, это был ненастоящий шериф?       Стрелка, отмечающая уровень бензина, касается красной отметки, а на пути ни новых знаков, ни хоть какого-то просветления цивилизации.       - А может, это был настоящий шериф. А настоящие шерифы охотятся за настоящими преступниками, - подытоживает Сэм. - Значит, я преступник.       - Ты не очень на него похож.       - Как и ты, но иначе я просто не знаю, как объяснить все это, - и потрясает в воздухе железными обручами вокруг запястьев.       - Хорошо, тогда как ты объяснишь, с каких это пор в преступников сначала стреляют, а потом пытаются арестовать?       - Может, я особо опасный преступник, восходящая звезда преступного мира, этакий Ганнибал Лектор в юности! - Сэм откидывается назад, и в зеркале заднего обзора я вижу, как парень улыбается, облизывая ранку на губе. Свет в салоне так и горит.       - Хах, не смеши меня, восходящая звезда.       Я улыбаюсь, почему-то эта шутка кажется мне особо забавной. Но от следующей фразы становится совсем не смешно. Не от слов. От голоса.       - А ты не боишься, что прямо сейчас я перережу тебе горло? Мои карманы ты так и не проверил.

***

      Сэм.       Восходящая звезда преступного мира! А что, немногие молодые преступники могут похвастаться таким (каким?) послужным списком, что за ними начинается настоящая охота с настоящими пушками, а не просто подзатыльник и исправительный субботник. Образ примеривается почти сразу, атмосфера соответствующая.       - А ты не боишься, что прямо сейчас я перережу тебе горло? Мои карманы ты так и не проверил. Звучит неплохо, добавим холодный взгляд и... И додумать я не успеваю, меня впечатывает в спинку кресла, как раз больным плечом. Оглушенный, я не сразу понимаю, как меня остужает холодным воздухом и через мгновение что-то тяжелое наваливается на меня и пытается задушить. Нет, не задушить, шарящим рукам до шеи еще очень далеко. Я отбиваюсь, позабыв обо всем, но сильные руки переворачивают меня на живот, и перед глазами всё меркнет от нахлынувшей картинки таких же сильных рук, прижимающих меня к полу и рыскающих по всему телу. Много рук, как много рук. - Сэм! Сэм! Меня больше не держат, я забиваюсь в угол машины, такой неуместный в этом маленьком салоне. Горло саднит, и испуганный до чертиков Дженсен с другой стороны снова держит руки ладонями вперед, как и при нашей первой встрече. - Безумие какое-то, - выдыхает он. Дженсен устало садится на землю, привалившись к колесу. Я не вижу его, и кажется, что я остался один, наедине со своими призраками из прошлого. Я быстро переползаю к открытой двери, практически вываливаюсь из автомобиля и падаю на колени перед Дженсеном. А потом происходит что-то странное. Я тяну Дженсена за ворот футболки, и когда тот, обессиленный и не желающий сопротивляться, отлипает от колеса, я просто перекидываю свои руки ему за голову и крепко-крепко обнимаю.