Kidnapped

      Дженсен       Руки сами смыкаются за юношеской спиной, такой хрупкой на ощупь. Сэм содрогается, и вскоре я чувствую, как шея пропитывается влагой. Ладонь успокаивающе поглаживает каштановые завитки на загривке, шея горячая и бархатистая.       Кажется, нам обоим нужен хороший сон.       Мы съезжаем с дороги. Вернее, я сажусь за руль и прячу машину в высоких кустарниках, надеясь, что наш маленький серый форд останется незамеченным хотя бы на эту ночь. Сэм стоит на дороге, озираясь вокруг. Мы, парни, не плаксивые, но раз уж случилось, лучше не распускать телячьи нежности с вытряхиванием подробностей. Захочет, сам поделится.       Сэм устраивается сзади, в багажнике нашлось одно одеяло, и он подкладывает его себе в качестве подушки. Я нашариваю еще и аптечку, но Сэм уже спит без задних ног. Вообще-то после странного инцидента с объятиями силы как-то разом куда-то уходят. Всё, батарейки сели. Я откидываю спинку сидения на максимально возможный уровень, сложив свою куртку под голову. Сон не хочет приходить. Я думаю о Сэме, о том, как тот неистово, до хрипоты, кричал и отбивался, как от стаи адских псов, и что же ему такое почудилось, привиделось. Вспомнилось. Боже, не надо было пугать меня своей глупой шуткой. Нервы и так на пределе, теперь и ежу понятно, что этот ребенок просто шутил.       Просыпаюсь я нехотя, от чувства ломоты и озноба. Солнце только-только пробивается из-за горизонта, и еще не успевает испепелить своей жарой всё на своем пути. Тело затекло, и я еле-еле принимаю вертикальное положение. Сэма в машине нет. Да и сама машина остыла. Стрелка на нуле. После утренних процедур и действительно свежего бодрящего воздуха стало как-то повеселее. Небольшая разминка тоже не повредит. Наклон вправо, влево, Боже, как всё хрустит.       - Доброе утро, - Сэм появляется из-за спины, тихий, как сам дьявол, - это... - смущается, что-то пряча в руке. - Это тебе, всё, что есть на завтрак.       От вида лесных ягод желудок незамедлительно дает о себе знать, ведь я вчера и крошки не съел, как и Сэм, я уверен.       - Спасибо.       Ягоды исчезают быстро, прямо с ладони Сэма. Я никак не могу объяснить этот поступок ни себе, ни Сэму, если бы тот спросил, а не просто покраснел до кончиков ушей. Но после вчерашнего мы как-то незаметно перешли на новый уровень доверия. И выглядит это более, чем естественно.       - Мне кажется, у нас есть минутка, чтобы все-таки осмотреть твоё плечо. Хорошо?       - Ладно, - соглашается Сэм, и рот у него алый, блестящий, но я стараюсь сосредоточиться на другом. Стянуть до локтей порванную рубашку, закатать рукав футболки, с шипением и дерганьем отодрав его от запекающейся раны. Ранение сквозное, просто содранная полоска мяса с небольшим ожогом по краям. Толку от найденной аптечки мало. Немного промывающей жидкости и распакованный бинт.       - Найдем аптеку, купим что-нибудь посерьезней, пока как-то так.       - Все нормально, сегодня уже получше. Смотри, - и показывает, как он умеет сжимать и разжимать ладонь.       - Только.. выглядит так себе.       - Как и твои запястья.       А что с моими запястьями? Ах, да, я же вчера валялся на битом стекле. А вот ладони Сэма чистые.       - Тут недалеко есть родник, можно умыться. Я пить не рискнул, ну.. мало ли, хватит и так приключений.       Действительно, приключений хоть отбавляй, но пить хочется смертельно, и я первым зачерпываю в ладонь холодную, освежающую воду. Поколебавшись, Сэм присоединяется. Хороший мальчик.       Позже, я рывком отрываю рукава от сэмовской рубашки, нечего светить заляпанной в крови одеждой. У наручников пришлось повозиться, но шов хорошо пошел. Этой же тканью я вытираю свои запястья и еще раз прохожусь вокруг раны Сэма. Бинт слегка намокает, но это ерунда. А еще застегиваю наглухо воротник. Синяки стали еще более темными и привлекающими внимание.       Мы съедаем еще по горстке ягод и только потом возвращаемся к машине. Я закидываю Сэму на плечо свою куртку. Так выглядит поприличней. Собираю рюкзак, обзывая себя последним идиотом, что не догадался взять с собой к роднику пустую бутылку.       - Путь, возможно, не близкий. Если повезет, нас кто-нибудь подкинет.       - Если повезет, сегодня мы никого не встретим.       Твоя правда, Сэмми. Но откуда столько пессимизма. Или реализма? Часы показывают чуть больше восьми утра.       - Ты не против, если мы вернемся к вчерашнему?       Сэм кивает, видно, как ему до сих пор неловко за свою шутку и всё то, что произошло после. Отворачивается, прячет глаза. Но я не об этом хочу поговорить. Об этом, конечно, тоже, но не сейчас.       - Давай по-порядку, ладно? - я разгибаю большой палец. - Вчера, около десяти утра я нахожу тебя в багажнике, - указательный палец. - Единственный, кто нам встречается на пути - это шериф, как его там?       - Джейкобс.       - Точно, Джейкобс. Ни удостоверения, значок может быть фальшивый, - третий палец. - Я привожу тебя к полицейскому участку. Это точно был участок, там крупными буквами так написано, я не слепой. И начинается перестрелка. Стреляют в тебя, в меня, в мою детку. Ты не Ганнибал Лектор. Может, просто стукач?       Глаза Сэма округляются.       - Ладно-ладно, или просто важный свидетель. Но в любом случае, я не большой в этом специалист, но мне кажется, чтобы пробить лобовое стекло и попасть тебе в плечо под таким углом, нужно было стрелять ровно в лобовое стекло, верно?       - То есть стреляли из участка?       - Похоже на то. А это значит, - я вздыхаю, пытаясь на одном дыхании выдать итог, но ничего не получается. - Что это все значит?       Температура набирает обороты, и все очарование легкого утра медленно меркнет.       - Значит, что меня хотят убить плохие парни за то, что я хороший, а тебя хорошие за то, что ты плохой.       - Звучит дерьмово.       - Но ты не плохой. А я, может, не очень-то и хороший.       Сэм невесело улыбается. И добавляет:       - Сколько тебе лет?       - Мне? Двадцать шесть. А тебе?       Вопрос с подвохом, и я не жду ответа. Но Сэм серьезен и задумывается на мгновение.       - Мне кажется, что двадцать. Ну, может, девятнадцать. Восемнадцать? А ты женат?       - О, пошли расспросы.       - Путь, возможно, не близкий. И если повезет, сегодня мы никого не встретим, - напоминает Сэм.       - Нет, не женат.       - Девушка есть?       - Нет.       - Я тебе не верю.       - Почему это? - всё это забавляет. Вчерашний кошмар кажется обычным сном, не больше. Мы снова два невольных путника, идущие в никуда. Сэм не отвечает, оборачивается резко, хватает меня за локоть, роняя с плеча куртку, и тащит в кусты.

***

      Сэм       Потому что ты очень красив, и у тебя должны быть сотни поклонниц.       Но это не очень правильный ответ для малознакомого парня, а новый нет времени придумывать, потому что тихий, почти незаметный, но вполне узнаваемый рокот мотора слышится за холмом. Я хватаю Дженсена за край футболки, и он быстро летит за мной в подлесок. Чёрт, куртка осталась валяться на обочине! Успею, не успею, успею!       Но Дженсен осаждает меня на полустарте и качает головой. Мы сидим так близко друг к другу, словно обжимающаяся парочка. Дженсен кладет ладонь мне на голову и давит вниз, чтобы я так сильно не высовывался. Я перестаю дышать, ожидая увидеть служебную машину патрульного. Но вместо него появляется трясущийся грузовичок, перевозящий стог сена. Он едет медленно, не больше двадцати миль в час, а то и меньше.       На душе легчает.       - Давай, Сэм, пусть довезет нас хоть куда-нибудь, - шепчет Дженсен. Его ладонь всё еще у меня в волосах, и он треплет их, прежде чем встать.       - Нет, нельзя! Это опасно! Стой!       Чёрт, Дженсен уже на дороге. Слишком поздно, чтобы спрятаться. Он ловким движением подцепляет свою куртку и машет водителю.       - Доброе утро, сэр!       - Привет, парни, я вас и не сразу заметил, - за рулем обычный дедушка с соломой в волосах. Я пытаюсь сложить руки на груди, чтобы цепь не так сильно болталась. Без чужой, вкусно пахнущей куртки я чувствую себя голым.       - Да мы с братом присели отдохнуть, не подкинете нас куда-нибудь, где можно поесть? - Дженсен крепко обнимает меня одной рукой, хлопает по груди второй, и незаметно накидывает на мое плечо потерянную куртку. Старик слеповат, щурится и немного наклоняется, чтобы рассмотреть все поближе. Но Дженсен обо всем помнит, и это восхищает.       - Запрыгивайте!       Может, идея не такая уж и плохая, до ближайшего городка порядка тридцати миль. Дженсен сидит ближе к водителю, того зовут Боб Редман, он в этих краях уже сорок лет горбатится в полях, и ему в радость потолковать с молодежью, порасспрашивать, что там творится в большом мире. Их телевизор ловит только пару каналов, да и то постоянно занят его женой Маргаретт, уж очень она любит мыльные сериалы. Дженсен делится своей заразительной улыбкой, всячески поддерживая разговор, но от обеда в кругу семьи Редман отказывается, ссылаясь на необходимость поскорее оказаться в другом месте.       - Автовокзал? Есть у нас такой в Карбондейле. Могу сделать крюк, порадуете старика общением еще немного. Там и поесть вкусно можно, в кафе "Сюзанна" такие булочки, и я не только про десерт! - старик смеется своей шутке и переключается на третью передачу.       Пока всё спокойно, мы доезжаем до вокзала без приключений, и, когда машина останавливается, я просыпаюсь. Надо же, уснул, как младенец. Но как только мы выбираемся из грузовика, меня снова охватывает странная тревога. Я смотрю по сторонам, пока Дженсен не тычет меня в бок и, наклонившись к самому уху, не произносит:       - Успокойся, хватит дергаться.       Дженсен машет отъезжающему мистеру Редману.       - Я не знаю, как ты, а меня пусть хоть сейчас повяжут, но я хочу сочный свежий бургер с говядиной и сыром, побольше кетчупа, поменьше сметаны.       - Согласен! Пусть вяжут, пойдем поедим.       Обед обходится нам в двенадцать долларов, и на сдачу остается тридцать один. Но это самый, мать его, вкусный обед за всю мою короткую жизнь, которая началась вчера утром.       - Слушай, - Дженсен тормозит меня, не позволяя выйти из-за стола. - Накинь-ка рюкзак наперед. Здесь полно людей, а твои браслеты слишком заметны.       Я киваю, соглашаясь. Чувствую себя недоразумением с этим рюкзаком, перевешенным через здоровое плечо, с курткой на другом, чтобы скрыть бинты. И мне кажется, что так я привлекаю намного больше внимания, но чем черт не шутит. Руки спрятались сами собой.       Документы не требуются, это отличный знак. Но наших несчастных тридцати одного бакса хватает только на один билет.       - Поезжай один.       - Что? Нет, я тебя не оставлю.       - Дженсен, это безумие, у нас больше нет денег, - я как бы развожу руками, но получается плохо. Всё мешает: куртка, рюкзак, наручники, потеря памяти. - Я, конечно, могу пойти отсосать тому бугаю за двадцат...       - Рот закрой, - вся веселость и беспечность Дженсена спадает с лица, обнажив злость и гнев. - Никогда больше не произноси такого вслух. И даже думать о таком не смей. Сиди здесь.       Я сажусь, просто перестав чувствовать под собой ноги. Вроде, знакомы чуть больше суток, и столько успели пережить вместе, но таким я еще не видел Дженсена. Ни тогда, когда он только открыл багажник, ни когда его машину измяли. Нет, ну тогда что-то и было похожее, но не так. Не так резко и не так непредсказуемо. А потом на меня снисходит откровение. Дженсен так реагирует не потому, что я теоретически мог бы кому-то отсосать, а потому что ему в принципе противна мысль, что я нетрадиционно ориентированный и могу представлять некоторую опасность. Но я не гей. Ведь, правда же?       Проходит минут пятнадцать, и меня начинает охватывать беспокойство, свербящее чуть пониже ребер. Конечно, кто захочет связываться с гомосеком? И почему я не могу вовремя удержать язык за зубами? Дженсена всё нет, и можно легко представить, что его никогда и не было. Или это просто плод моего воображения. И сейчас я один в самом полном понимании этого слова. Один во всей Вселенной, что бы я делал дальше? Если бы всё еще был жив, разумеется.       Когда Дженсен появляется из-за угла, он сразу идет к кассе и без проблем покупает два билета до Денвера.       - Почему туда? - я спрашиваю тихо, потому что перестал понимать, что вообще происходит. - И откуда у тебя деньги?       - Всё под контролем, Сэмми. У нас есть еще сорок минут, пойдем, я куплю тебе молочный коктейль.       Мы усаживаемся за тот же столик, где и обедали полчаса назад. Посетителей все еще немного. Дженсен заказывает коктейль для меня и кофе для себя. Тень от жалюзи ровными полосами падает на стол, руки Дженсена, его зеленую футболку, лицо с легким намеком на щетину. Жаль, что у меня нет фотоаппарата, неплохой вышел бы кадр. Но к черту этот странный романтизм. У Дженсена появились деньги, и это точно не за отсос. Я уверен. Почти.       - Так откуда у тебя деньги?       Да, я упрямый, и не надо на меня так смотреть. И губы так поджимать, совсем не мужские, очень желанные. Я бы до Китая на своем горбу его довез, если бы он...       - Снял с карточки, сколько было.       - Ты с ума сошел? - всё, картинка померкла, и я не верю своим ушам.       - Не кричи, - осаждает Дженсен, - и не злись, твой негодующий румянец могут воспринять совсем по-другому. - И снова смотрит куда-то в сторону.       О чем ты там думаешь, Дженс?

***

Дженсен       Подумаешь, сделал хитрость. Они по этой карте никогда нас не найдут. Особенно с написанным пин-кодом на полоске для подписи и незаметно вложенным в карман того самого бугая на Харлее, которому Сэм собирался отсосать. Это своего рода маленькая месть просто за то, что он вызывает такие мысли у хорошеньких мальчиков.       Сэм, конечно, отчитает за такую выходку. Припомнит Боба Редмана, милого старика с неработающим телеком, а может, и вчерашние слепые обыски.       Точно, как пес. Лохматый, уютный, чертовски шумный.       Официантка смотрит на нас, и я очень надеюсь, что она не думает, будто я совратитель малолетних, Сэм ведь очень симпатичный. Небось приглянулся не тому типу, вот и влез в передрягу, а за ним и я. Как в болото ухнул.       Звук. В телевизоре нет звука, и это первое, что не позволяет мне состыковать изображение с реальностью. На экране моя (не моя?) фотография крупным планом, скорее даже фоторобот, ну и вид, что за хрень? Но не надо смотреть в зеркало двадцать лет кряду, чтобы не узнать своё лицо. А ниже не менее крупная подпись внизу: "Разыскивается за похищение Джареда Падалеки". Моя фотография становится маленькой и смещается в угол экрана, и на смену ей приходит фотография улыбающегося мальчика в обнимку с двумя собаками. Без сомнения - это Сэм. Джаред.       "Если вы располагаете любой информацией..."       Я поднимаю руку быстрее, чем официантка переводит взгляд на телевизор.       - Милая, можно еще кофе, больно восхитительный он у вас, - и улыбаюсь во все тридцать два зуба, что аж челюсти сводит.       - Конечно, сэр.       Ее нежно-персиковая юбка шуршит совсем рядом, а крупный бюст не позволяет полноценно разглядеть картинку на экране, но новость уже сменилась на интервью какого-то фермера на фоне засушливого поля.       Сэм вздергивает брови: что случилось? Всё это время он остужал лицо в молочном коктейле, и теперь тонкий слой пенки остался у него на верхней губе. У меня перехватывает дыхание, не могу понять от чего больше.       Как только официантка скрывается за стойкой, чтобы подлить кофе еще одному посетителю, я достаю пять баксов и подсовываю под чашку.       - Пошли.       На улице жарко, и футболка сразу липнет к телу. Я сую купюры в ладонь Сэма и велю ему купить два билета на ближайший рейс, куда угодно. Сэм удивлен, но молча выполняет всё по инструкции, хоть и видно, как ему неудобно проделывать этот фокус с наручниками. Но он молодчина. Это оказывается город Санта-фе в штате Нью-Мехико.       - Дженсен, объясни, что происходит.       - Позже. Давай, смотри, вон наш автобус.

***

      - Сэр, мы нашли угнанный Форд на восемнадцатом шоссе. Прием.       Помехи.       - Думаю, они двинули дальше на восток, впереди только несколько средних городков, остальное всё фермы. Прием.       Помехи.       - Но, сэр...       Помехи.       - Есть, сэр, жду подкрепления.