Kidnapped

Дженсен. Барри ужасный болтун. Я иду за ним по отделению через небольшой холл, заставленный столами. Каждый из них завален папками и пустыми стаканчиками из-под кофе. Полицейских немного. Один, в самом дальнем углу, ведет допрос какого-то пацана в наручниках. Судя по одежде и вальяжно раскинутым ногам - уличный хулиган, не в первый раз мозолящий здесь глаза. Из дамской комнаты выходит женщина в штатном брючном костюме. На ее груди висит бейджик. Она стряхивает мокрые руки и принимает какие-то бумаги от коллеги. Справа сидит вспотевший мужчина, его дела, кажется, идут не очень. И ни один из них не смотрит на меня. В конце холла коридор, и только с одной стороны тянется цепочка дверей. Некоторые подписаны, некоторые нет. Если бы я только знал, за которой из них находится Джаред. А я уверен, что он здесь. Я чувствую это. Спина вся мокнет от напряжения. Любой из этих копов может легко меня опознать, так же легко, как это сделал офицер у забегаловки Доннованов. Сомневаюсь, что моя рожа транслируется в каждом штате, но Канзас - не Нью-Йорк. Барри продолжает что-то рассказывать про их капитана, но я отвлекаюсь на выходящего из кабинета с табличкой "Лейтенант" мужчину лет пятидесяти. Высокий, статный, в хорошем дорогом костюме. Лицо кажется мне знакомым, но даю голову на отсечение, я никогда его раньше не видел. Его нет. А вот его сына - да. Я замедляю шаг и, как в замедленной съемке, вижу, как Барри поворачивается ко мне, вскидывая брови. Из другого, дальнего кабинета выходят еще несколько мужчин. Один полный и усатый, без пиджака и галстука, и брюки на подтяжках. Второй — более щуплый, остроносый, проводит рукой по волосам, и на безымянном пальце сверкает печатка. Но все эти детали перестают иметь значение, потому что в зазоре открывшегося кабинета лейтенанта я замечаю Джареда, и сердце ухает вниз. Он смотрит на меня непонимающе, как будто не верит своим глазам. Его губы искривляются, и он что-то кричит, но я не слышу, потому что меня оглушают другие звуки. - Держите его! На пол! На пол! В наручники этого подонка! - Нет, оставьте его! На какое-то мгновение руки Джареда касаются меня, и я чувствую облегчение. Джаред здесь, Джаред в порядке. Меня скручивают прямо на месте, я падаю на одно колено, но сильные руки Барри легко поднимают меня обратно. Отец Джареда прожигает меня взглядом. Он первым хватает меня за горло, и остальные с трудом нас разъединяют. Мы толпимся в этом узком коридоре, но мне все равно, что происходит вокруг. Я пытаюсь выцепить Джареда взглядом, но этот Барри уже тащит его куда-то. Я не сопротивляюсь, и меня снова валят на пол, теперь я получаю по скуле со всей дури. Голова откидывается назад, но я всё равно вижу, знаю, кто это сделал, и поступил бы точно также, если бы имел хоть малейшее подозрение, что какой-то ублюдок мог навредить моему сыну. Нас снова разнимают, и теперь между нами вклинивается светловолосый остроносый парень в дешевом сером костюме, он что-то говорит своему шефу, а в том, что он его шеф, сомневаться не приходится. Женщина, что выходила из туалета пять минут назад, хлопает меня по груди, по бокам, снимает ремень с пустой кобурой. - Я засажу тебя пожизненно, мразь! - Я разберусь с этим, сэр. - Давайте все успокоимся! - это вклинивается толстяк, похоже, он тут главный. - Питер, помогите Майлзу отвезти мистера Эклза в камеру. А ты, Джеральд, пойдем-ка ко мне в кабинет. Остроносый кивает, берет меня за один локоть, а тот, что повыше, чернокожий, что вел допрос у хулигана, с другой стороны. Потный мужчина так и сидит на своем месте, смотря на всё ошарашенными глазами. Меня ведут по какому-то коридору, вниз по лестнице, но вместо того, чтобы кинуть меня в камеру, они вместе со мной застревают у выхода на улицу. Я еле волочу ноги, и правый глаз начинает заливать кровь, но я вижу сквозь узкие зарешеченные проемы вечернюю парковку и несколько служебных машин. Потом меня резко толкают на одного из сопровождающих, это оказывается чернокожий парень. Тот удивлен не меньше моего. Майлз прикладывается щекой к стене, и очень скоро рукоятка пистолета опускается ему на висок, отрубая быстрым точным движением. Он падает рядом со мной без сознания. Я смаргиваю выступивший пот и пытаюсь отползти, хоть и понимаю, что шансов у меня немного. Я мертвец, мертвец.

***

Джаред Меня трясет. Лихорадит. Шейла еще не уехала домой, хотя была на полпути к этому. Она приносит мне стакан воды, но я всё проливаю на футболку и джинсы. Дженсен был здесь, он был в каких-то жалких сантиметрах от меня. Почему он так поступил? Зачем он сюда пришел? Что хотел сделать? Вопросы вихрем крутятся у меня в голове. Но нужно взять себя в руки. Они во всем разберутся. Как только отец услышит правду, услышит, что расскажет Дженсен, всё образуется. Сейчас все на взводе, это понятно, но не сейчас, завтра, мы во всем разберемся. А что потом? Я сижу в кабинете Пэмброка на мягком диване, и доктор Винтерскотт обнимает меня за плечи. Я несколько раз порываюсь вскочить, чтобы добраться до Дженсена, выяснить, куда его отвели, но Шейла останавливает меня уверенным нажатием на плечо. В кабинет возвращается мой отец, а за ним и капитан Пэмброк. Первый в ярости, его кулаки в крови, он не замечает меня, напряженный, отчаянный. Пэмброк же выглядит куда спокойнее, усаживает моего отца за свой стол, но далеко не отходит. Кажется, не мне одному сейчас хочется добраться до Дженсена. - Джеральд, возьми себя в руки. Мордобоем ничего не решишь. - Да я этому сукину сыну все кости переломаю, попадись он мне еще раз на глаза. Джаред! - я вздрагиваю, как делаю всегда, когда отец в таком настроении называет мое имя. Я ничего хорошего не жду и втягиваю голову в плечи. Хоть и понимаю, что при свидетелях отец не будет распускать руки. Репутация. - Какого черта ты лез? - Он не виноват, пап. - Это тебе сучья морда призналась в этом? - Отец... - Джеральд. Успокойся и выслушай Джареда. У него своя версия происходящего, и она имеет право на существование. - Я знаю, как всё было, у меня есть свидетели. И я не понимаю, почему должен верить обдолбанному подростку! - Тогда, может быть, ты поверишь своему сыну? - взрываюсь я, вскакивая с дивана, и в этот раз Шейла не успевает меня остановить. Вот так всегда, отец всегда и во всем прав. Категорично. И чтобы я ни сказал, он никогда не признается, что даже на какую-то долю секунды мог ошибаться. Только не он. Дверь с грохотом открывается, и полицейский, утирающий лоб платком, кричит, как при пожаре. Я перестаю дышать. - Эклз сбежал! Офицер ранен! Снова начинается суета. Пэмброк орет, что уволит всех к чертям, раз они не могут доставить заключенного из пункта А в пункт Б. Отец требует подробностей, хватая растерянного слугу закона за ворот выбившейся из брюк рубашки. Шейла снова пытается разнять драку, а я просто выбегаю из кабинета, протискиваясь по узкому коридору.

***

Дженсен Вот уж действительно фееричный финал, ничего не скажешь. Всегда мечтал откинуть коньки в каком-то заброшенном подвале. Один глаз плохо видит, и я с трудом поднимаю голову, вижу только островки пыли, смазанные, судя по всему, моим вялым телом и следами от остроносых туфель. Трудно сказать, что это за место. Но легко предположить, что найти меня здесь будет непросто. Мои руки прикованы выше головы, но не сильно. Спиной я чувствую странную ребристость, и через мгновение пониманию, что это шведская стенка. Мы в спортивном зале. Питер, кажется, его так зовут, сидит передо мной на перевернутом спинкой вперед стуле. Его руки расслабленно сложены, и кисти свисают вниз. Они пусты, но можно ли это считать хорошим знаком? Быстрая смерть куда лучше, чем подыхать от потери крови и обезвоживания. Наверное. - Эклз, Эклз. - Мое имя ты знаешь, может, и сам представишься? Мужчина улыбается, а я дергаю наручниками. Освещение слабое, от высоких окон пробивается немного света от уличных фонарей или луны, всё равно. Проходит немного времени, и теперь я лучше различаю детали. Лучше вижу этого ублюдка. - Думаю, я могу сказать, вреда теперь точно не будет. Меня зовут Питер. И все могло бы пойти иначе, не окажись ты в ненужном месте, в ненужное время. - Иначе для меня? Тебя? Или Джареда? - О, для всех нас. Ты бы держался своего курса, Джаред был бы мертв, а я стал бы капитаном. - Какой нехитрый у тебя план, однако. - Дженсен, мы все должны как-то крутиться в этом мире. Думаешь, я был создан для того, чтобы вечно подтирать зад Джеральду Падалеки с его нелегким характером? Но Джаред — его любимчик, это все знают. Что ни день, то новые откровения, какой у него золотой мальчик. И вот удача сама пришла ко мне в руки. Джеральд с неделю ходил мрачный и злой, как сам дьявол, нам всем доставалось. Но мне больше всех. И что я узнаю? Любимый сынок сбежал из дома к своему дружочку-наркоману, какой позор для семьи. Компания подбирается быстро: немного виски, немного травки, немного подначивающих разговоров, и вот мы ловим обычного уличного хулигана, тепленького и покладистого. Послушного. Ты бы видел, как подмахивала его задница, а эти парни, я и не знал, что они окажутся такими извращенцами. Я слушаю эти откровения, и не чувствую ничего, кроме пылающего огня в горле. Убью тебя. Придушу голыми руками, ублюдок. Дергаю руками, звон от наручников эхом раздается по залу. Я не пытаюсь выбраться, понимая, насколько бесполезно пролезть через узкий металлический обруч. Я замираю на мгновение, позабыв обо всем на свете, стукаюсь затылком о деревянную перекладину и еле сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться. Питер уходит в себя, рассказывая свою омерзительную историю, и совсем не замечает, как на секунду я прикрываю глаза. А когда смотрю вновь, то в венах закипает кровь, и мне уже не страшно. - Сначала я думал, что бросить Джареда подыхать в подворотне не самого благополучного района — неплохой вариант. Так мы и сделали. Точнее, я сделал. Те парни просто ужрались в хламину, и толку от них было, как от мешков с навозом. Я вернулся на несколько минут назад, просто чтобы проверить, не оставил ли я следов. И меня осенило. Если Джаред вернется таким домой, он оклемается, а Джеральд будет исполнен чувством мести отыскать ублюдков. Ведь у него будет свидетель, который сможет ему в этом помочь. И рано или поздно все ниточки приведут ко мне. Но если Джаред будет мертв, то, зная темперамент Джеральда и подливая в нужных местах масло, я сделаю так, что тот однозначно превысит свои полномочия, и прощай кресло капитана. - Ты больной. - Подожди, Эклз, раз уж я начал, дай рассказать всё до конца, - Питер улыбается, как будто никогда в жизни у него не было такого хорошего слушателя. И особенно такой хорошей истории. - Стрелять из служебного пистолета чревато, а вот перерезать горло кухонным ножом - другое дело. Но спустившись вниз, я обнаруживаю, что Джареда и след простыл. А через квартал я вижу, как уезжает чёрный седан. Мне было страшно до усрачки, честно. Я думал, что удача отвернулась от меня. Но я не стал медлить. Позвонил Джеральду и рассказал ему всю правду. Свою правду. Какой-то хмырь лапал Джареда в южном районе, известном своей репутацией, я пытался образумить Джареда, но меня ударили в висок, и я отключился. А когда очнулся, то пропали наручники, пистолет. И Джаред. - Тебе бы в писаки податься, воображалка от дури хорошо варится. - Я не курю, но спасибо за комплимент. Эй, смотри, это твоих рук дело, - Питер указывает на небольшую рану на виске. Я, разумеется, при таком освещении ничерта не вижу, да и заплывший глаз не дает сосредоточиться на мелочах. Зато то, что творится в целом, вселяет в меня надежду. И я молю Господа, чтобы Питер не заткнулся раньше времени; запястья горят. - Но должен признаться, стена всё же покрепче будет твоих кулаков. Судя по недавней драке, ты тот еще слюнтяй. Но я отвлекся. Я знал, с какой стороны вы приедете в Гранд-Джанкшн, мне посчастливилось, что патрульный Джейкобс связался со мной, а не с Джеральдом. Я вел вас от самой мастерской "На скорую руку", должен признать, что у тебя крутая тачка. Можно я заберу ее себе? - Только через мой труп. Смех Питера звенит в пустом зале и бьет по ушам. - Эклз, ты мне начинаешь нравиться, но если еще раз меня перебьешь, то не услышишь конца истории. Ты меня понял? Понял? Я не то чтобы киваю, просто пытаюсь смахнуть застилающий глаза пот. Питер смотрит выжидающе, и я думаю, что да, не слышать мне конца истории. Все закончится здесь и сейчас. Он выглядит так, будто эта игра ему наскучила, и он не понимает, почему вообще ее затеял. Но потом кривится и продолжает, словно и не было вспышки гнева. - Времени занять удобную позицию было мало, пришлось импровизировать, и я слишком поторопился и упустил вас. А после Карбендейла мы вас вообще потеряли. Ты постарался? Я отвечаю лишь потому, что чем дольше мы разговариваем, тем больше шансов на спасение. Только осторожно. Очень осторожно. - Как-то само получилось. - Что ж. В любом случае, ты заставил меня понервничать все эти дни. - Хоть какая-то польза от всей этой беготни. - Но в итоге, как ты понимаешь, удача на моей стороне. Я не ожидал, что Джаред так запросто объявится. И надо же, опять удача, недалеко от Гарден-Сити, где работает мой давний друг по академии. Он сразу отзвонился мне, чтобы я передал Джеральду радостные новости. А я не стал терять ни минуты. Подергал за нужные ниточки, у меня должники в каждом городе найдутся. Работа такая. Жаль только, что в той машине вас не оказалось. - Может, не вся удача досталась тебе, а, хреносос? - Эй, тише, Эклз. Я, конечно, испугался до чёртиков, когда вы снова исчезли, но в итоге, как видишь, это ты прикован наручниками, а не я. А теперь скажи мне, приятель. Что знает Джаред? Дамы и господа, вот и финальный круг нашей смертельной игры. Крутите барабан. - Ничего, у него амнезия. - Ты смеешься надо мной? - Если бы я захотел посмеяться, рассказал бы анекдот. Думаешь, если бы Джаред все про тебя знал, то не сдал бы тебя в первый же день? Думаешь, местные приняли тебя так радушно, потому что ты классный парень? Джаред ничего не знает. - Хорошо. Выглядит гладко. Но даже если это и не так, без тебя ему никто не поверит. Один укол, и Джаред-наркоман быстро слетит с пьедестала, а там и до передоза недалеко. Или, может, быстрое самоубийство, не знаю, так сложно решить. Питер достает пистолет. Он расслаблен и никуда не спешит, явно довольный раскладом. Половина лица его скрыта в тени, отчего однобокая улыбка кажется жуткой пародией на клоунский грим. И то, с какой любовью он проверяет обойму, дает мне нужные секунды, чтобы переманить удачу на свою сторону. Я смеюсь в голос, и кажется, что на это уходят все мои силы. Но нужно еще немного, всего один вопрос. - Прежде, чем ты меня убьешь, я хочу спросить. - Время еще есть, валяй. - А сейчас тебе насколько страшно? - Прости? - Какое именно слово ты не понял? - Дженсен-Дженсен, мне не страшно, потому что скоро ты будешь мёртв, а я стану героем. - Это вряд ли. - Почему же? - Наручники. Я их расстегнул. Металл скользит по дереву с оглушительным лязгом, но еще громче звучит выстрел. Я подрываюсь с места, собрав все оставшиеся силы на этот рывок, и сбрасываю подонка со стула. Пистолет отлетает в сторону. Пыль вздымается вихрем, я втягиваю воздух через нос, и легкие горят огнем. Ублюдок сильный, бьет в живот и в лицо, намеренно проходится по старым ранам, и меня ослепляет болью. Я падаю на спину, и одним глазом вижу, как тот кидается к пистолету. Словно открывшееся второе дыхание, я хватаюсь за ножку стула и швыряю его в Питера. Но силы броска не хватает, и вместо того, чтобы попасть в голову, только сбиваю его по коленкам. Но даже этого секундного замешательства мне хватает, чтобы накинуться на него сзади, сжав горло в сгибе локтя. Питер снова бьет меня в живот, его локти работают как поршень, но вскоре все внимание перемещается к моим рукам, и он пытается ослабить хватку. Я чувствую, как внутренности наполняются жидким огнем, я перестаю чувствовать тело, всё, кроме своих рук и сильной пульсации на шее Питера. Пальцы царапают меня всё слабее, оставляя глубокие рубцы. А потом он замирает, но я еще долго не могу его отпустить. Или так мне только кажется, потому что в глазах темнеет, но я держусь за сознание, держусь за застывшее горло, продолжая надавливать рукой, пока не теряю равновесие. Питер выпадает из моих рук, или это я выпадаю из нашего смертельного объятия. Всего на миг, но он задерживается в позе каявшегося грешника, на коленях с высоко обращенной к лунному свету головой. И только после того, как глухой стук падающего тела отдается болью в висках, я разрешаю себе откинуться назад. Я думаю о том, что теперь моя очередь быть в наручниках, пусть теперь Джаред меня прикрывает. И мысли о Джареде трогают мои губы.