Ничего личного. Это просто работа. Учитель и ученик

Тихий щелчок нарушил почти благоговейную тишину. В открытый казённый срез свинцовой капелькой скользнула пуля, уютно расположилась в гнезде, терпеливо дожидаясь момента, когда потоком сжатого воздуха её вытолкнет наружу, заставив устремиться к маячившей вдалеке цели. Ещё один щелчок, сухой и резкий. Глаз, прищурившись, поймал в перекрестии прицела нужную точку; грудь приподнялась, позволив новой порции воздуха проникнуть в лёгкие, чтобы наполнить кровь необходимым кислородом, и снова опустилась на выдохе, замерла — сейчас ничего не должно отвлекать, даже дыхание. Указательный палец лёг на спусковой крючок, согревая, мягко надавил. Щекотнувший слух треск выстрела, толчок в плечо — привычная по силе отдача — и… всё. Нацу, нахмурившись, отложил винтовку в сторону. Он приходил в тир, чтобы расслабиться, сбросить напряжение, словно вылетавшая из ствола пуля уносила с собой и часть его проблем. Но сейчас это не помогло: мысли роем потревоженных пчёл навязчиво копошились под черепной коробкой, заставляя морщиться от их монотонного гула, отдававшегося тупой болью в висках. Хотелось чего-то более сильного, резкого, громкого, что позволит накопившемуся раздражению выплеснуться наружу. Зря он взял сегодня выходной — тяжёлый физический труд справился бы с этой задачей лучше, но Нацу решил прибегнуть к излюблённому и сто раз проверенному способу. Кто ж знал, что он даст сбой? Немного подумав, Драгнил сунул руку в карман и, зацепив ладонью всю гремевшую там мелочь, высыпал металлические кругляши на стойку. Пересчитал. Мало, на десять пуль не хватит. Ему, как постоянному посетителю, могли бы дать и в долг, но он не любил быть кому-то должным. Руки зашарили по другим карманам, в одном из них наткнувшись на бумажный прямоугольник. Карточка. Имя и телефон. Перед мысленным взором тут же всплыло бледное, с тонкими аристократическими чертами лицо, холёные кисти с не по-мужски длинными нежными пальцами и пронизывающий насквозь взгляд чёрных глаз. Уголок собственного рта дёрнулся в кривой усмешке — этот смазливый ублюдок всё же оказался прав. Они познакомились здесь, в тире. Хотя знакомством это можно назвать с большой натяжкой: Нацу просто часто заставал черноволосого незнакомца сидящим у стойки и мирно беседующим с хозяином тира. Драгнил не вслушивался в их разговор — чужой трёп волновал его в последнюю очередь. За всё время они не поздоровались ни разу, даже кивками не обменивались. И только однажды гость обратился к нему. Это случилось после очередной ссоры с Лис. Нацу старался не выяснять отношения на людях, но в тот раз что-то пошло не так. Кричать друг на друга парочка не кричала, обошлось несколькими процеженными сквозь зубы фразами, пожеланием убираться ко всем чертям и громко хлопнувшей дверью. Драгнил снова шагнул к стойке; в груди разливалась холодная ярость, но рука не дрогнула ни разу — ни перезаряжая оружие, ни нажимая на спусковой крючок. — Неплохая выдержка, — прокомментировал его действия незнакомец. — Когда эта девица бросит тебя, позвони — такой талант нельзя зарывать в землю. — Тогда тебе придётся ждать очень долго, — тут же ощетинился Нацу, тоже обращаясь к неожиданному собеседнику на «ты». — Я сказал «когда», а не «если», — холодно отозвался тот, поднимаясь. Дверь за ним закрылась почти беззвучно, словно он не воспользовался ею по назначению, а просто растворился в воздухе. Только маленький кусочек картона на стойке рядом с оружием говорил, что это странный человек был здесь. Драгнил всё же забрал визитку — может быть, для того, чтобы потом, надев любимой девушке на палец обручальное кольцо, позвонить и сказать незнакомцу, что тот ошибся. Не вышло. Лисанна исчезла из его жизни меньше чем через месяц, предварительно без тени сомнения избавившись от их ребёнка. Нацу честно пытался заставить себя идти дальше, но разрастающаяся в груди дыра сводила на нет все усилия. Нужно было что-то особенное, совсем из другой плоскости, не касающееся его прошлых интересов и привычной жизни, чтобы отвлечься, встряхнуться, таким образом позволив всемогущему времени если не затянуть рану, то хотя бы притупить чувствительность. Почему бы в таком случае не воспользоваться сделанным ему столь щедрым предложением? На звонок ответили почти сразу по-деловому отрывистым «Слушаю». Драгнил же стушевался, вмиг забыв заготовленную заранее речь. — Здравствуйте, мистер Нит, — наконец выдавил он из себя, переходя на вежливое обращение. — Меня зовут Нацу. Вы дали мне свою визитку в тире, недели четыре назад. Я по поводу работы. — Запоминай адрес, — отчеканили в трубке. — Завтра в два. Без опозданий. Он пришёл почти за полчаса до назначенного времени. Неприметное серое здание, гулкий коридор, пустая комната, если не считать длинного стола, за которым сидел его будущий работодатель. Нацу ожидал насмешек, но Нит, не говоря ни слова, положил перед собой пистолет и подтолкнул оружие в его сторону. Пушка прокатилась через весь стол; пришлось резко вытянуть руку, чтобы перехватить её и не дать упасть на пол. — Сможешь в меня выстрелить — работа твоя, — объяснил условия зачисления хозяин кабинета. Драгнил нервно дёрнул уголком рта: — Это что, шутка такая? — Я похож на клоуна? — поинтересовались в ответ. «Только если больного на всю голову», — крутанулась в мозгу мысль, но Нацу не решился высказать её вслух. Он взял пистолет в руку, покрутил во все стороны, проверил магазин и патроны. До сегодняшнего дня ему приходилось иметь дело только с пневматическим оружием, остальное видя лишь на картинках или мониторе компьютера, и всё же Драгнил был абсолютно уверен: пистолет настоящий, патроны — боевые. По спине пробежал предательский холодок, повлажневшие ладони с трудом удерживали вмиг потяжелевшую рукоятку — ему ещё ни разу не доводилось направлять оружие на живого человека. Возмутительно спокойного и равнодушного к своей дальнейшей судьбе, будто не он сейчас находился в пустом здании один на один с вооружённым гостем. — Я так понимаю, если я вас пристрелю, мне ничего не будет? — попытался пошутить Драгнил, но его усилия не оценили — цель осталась так же бесстрастна. Облизав пересохшие губы, Нацу медленно поднял руку, заставляя себя смотреть Ниту в глаза. Его только на это и хватило — через минуту пистолет с глухим стуком опустился на стол. — Убирайся, — Нит даже не пытался скрыть своего отвращения. — Такой слюнтяй мне не нужен. Драгнил не обиделся: в чём-то его не состоявшийся работодатель был прав — ведь и правда ведёт себя как тряпка. И дело не в том, что он не смог выстрелить — на это способен далеко не каждый. Дело в его отношении к жизни вообще: расклеился, размяк, опустил руки, позволяя окружающим жалеть себя. Когда эта простая истина дошла до него, на смену опустошению и апатии пришла злость. Он должен доказать всем (и прежде всего, Ниту) — его рано сбрасывать со счетов. На этот раз абонент долго не брал трубку, но Нацу с завидным упорством считал гудки, и как только ему ответили, торопливо выпалил: — Я требую дать мне ещё один шанс. — А ты не много на себя берёшь? — нехорошо усмехнулся собеседник. — В самый раз, — наглеть, так до конца. В трубке долго молчали, словно взвешивая все «за» и «против», и наконец нехотя ответили: — Завтра, там же, в то же время. В этот раз Драгнил медлить и раздумывать не стал: убедившись, что пистолет заряжен, вскинул руку и спустил курок. Пуля влетела в стену над левым плечом Нита. Тот даже не вздрогнул. Нацу, поставив оружие на предохранитель, вернул его владельцу тем же способом, что и получил — катнул по столешнице. — Ты промахнулся, — Нит, крутанувшись в кресле, полюбовался вмятиной на стене, склонив голову на бок. — Я сделал так специально, — Драгнил не собирался оправдываться, поэтому постарался произнести эту фразу так, чтобы и у собеседника не возникло подобных мыслей. — А ты не боишься, что я, в отличие от тебя, специально промахиваться не буду? — дуло уже взведённого пистолета повернулось в его сторону. Нацу с трудом нашёл в себе силы остаться на месте, мысленно проговаривая, как спасительную мантру, два слова: «Это проверка, это проверка…». Очевидно, его реакция на происходящее Нита удовлетворила, потому что он убрал оружие и уточнил: — Знаешь старые песчаные карьеры? Жду тебя там через два дня в полдень. Повинуясь небрежному кивку головы, Драгнил покинул кабинет, но, выйдя на улицу, вынужден был сесть прямо на пыльные ступени — ноги после пережитого шока отказывались его держать. И всё же он не мог не чувствовать определённой радости: у него получилось! Следующие два дня прошли в нервозном нетерпении, которое терзает каждого, ожидающего начала чего-то нового в своей судьбе. Наверное, поэтому небольшое опоздание — около десяти минут — так сильно расстроило Нацу, хотя в этом виноват оказался не он один: карьеров было три, но на каком им надлежало встретиться, Нит не уточнил. Пришлось осматривать все, по закону подлости обнаружив искомую личность на последнем. Однако Драгнил не стал предъявлять ему никаких претензий, решив, что будет лучше, если он извинится сначала сам и объяснит причину своей задержки. — Мистер Нит, простите, я… Закончить ему не дали — сильный и неожиданный удар в челюсть опрокинул его на песок. Нацу пару раз хлопнул глазами от неожиданности: Нит, опирающийся на капот машины, выглядел расслабленным и вовсе не обиженным, поэтому такой подлости он от мужчины не ожидал. Сплюнув кровь (ему разбили губу), Драгнил поднялся, внутренне собравшись, но это не особо помогло — его просто превратили в бесплатную грушу для битья, пока он не отключился. Нацу не знал, сколько времени провёл без сознания. Судя по тому, что, очнувшись, он обнаружил себя, лежащим на раскладном топчане под прикрытием тента — немало. Рядом на таком же походном столе стояла запотевшая (в такую-то жару!) бутылка с водой. Тело болело так, словно по нему проехался танк. Стараясь не делать лишних движений, Драгнил сел, тут же с наслаждением ополовинив бутылку и плеснув немного воды на лицо. И лишь потом осмотрелся. В паре метров от него, с комфортом расположившись на одном раскладном стуле и закинув ноги на другой, сидел Нит, неторопливо потягивая лимонад. Сделав очередной глоток, он поправил солнцезащитные очки и заговорил, по-прежнему смотря куда-то вдаль: — Правило первое…