My mistress' eyes are nothing like the sun

Сириус и Джеймс сидели на траве около дома Поттеров и разговаривали. Час назад друг появился на пороге с чемоданом в руках и с полным разочарованием на лице. Окончательно рассорившись с родителями, Сириус Блэк поклялся больше никогда не переступать порога родового поместья, пока его маман не отправится на тот свет. Друг принял его с распростертыми объятиями, уверив его в том, что он поступил совершенно верно. – Дже-е-еймс, – послышался приятный девичий голосок, – эй, Поттер, я вернулась. К их дому бежала девушка в коротком летнем платье в горошек, с длинными растрёпанными каштановыми волосами и огромными карими глазами. – Мари, – рассмеялся Джеймс. – О, как я соскучился! Он тотчас подскочил со своего места и бросился на встречу девушке. – Джи, – девушка заливисто рассмеялась, повиснув на шее у Поттера. – У меня для тебя куча новостей! Шатенка покрутилась около лохматого на месте и, подпрыгнув несколько раз, заявила: – Папа! Папа наконец-то решился! – Она широко улыбнулась и вздернула руки к небу, запрокидывая голову. – Я еду в Хогвартс! С тобой! Ура? – Ура, Мари, – рассмеялся Джеймс, – это просто миллионное ура! Он подхватил девушку за пояс и покружил ее. – Кхм-кхм, – откашлялся Сириус, чтобы обратить на себя внимание. – Не хочешь познакомить меня со своей прелестной подругой? – Ой, прости, – взъерошивая волосы, произнес Поттер. – Это мой лучший друг детства, моя, можно сказать, сестра, Марлин МакКиннон. Девушка жизнерадостно улыбнулась Блэку и протянула руку. – А это мой лучший друг с самого первого дня в школе… – Сириус Блэк, – закончила за Поттера Марлин. – Удивительно то, что Сохатый о тебе ничего не рассказывал, – усмехнулся Сириус. – Он никогда никому про меня не рассказывает, – загадочно улыбнулась девушка. – Мерлин, я совсем забыла! Я же несла вам печенье! Иди ставь чай, Джи, я буду через пять минут. Девушка унеслась в сторону своего дома, а Сириус наблюдал за ней, сложив руки. – Понравилась? – с нотками самодовольства произнес Поттер. – Понравилась, – подтвердил Сириус и, выдержав паузу, спросил: – Почему это ты в нее не влюблен? – Смеёшься, она же мне как сестра. – Поттер недоумевающе посмотрел на друга. – Влюблен я в Лили. Лохматый достал из заднего кармана колдографию рыжей однокурсницы и с печальным вздохом принялся ее разглядывать. – С этим надо что-то делать. – Марлин властно выхватила колдо из рук друга и продолжила идти, поднимаясь на крыльцо. – У меня есть гениальный план. Сириус как-то мечтательно прищурился, одобряя поведение новой знакомой, и в ту же секунду увидел перед своим носом большой кулак Поттера. – Даже не думай, ей разбить сердце я тебе не дам, – пригрозил парень и последовал вслед за подругой. – Да я и не сомневался, – опечалено прошептал Сириус, следуя за Поттером. – И какой же у тебя гениальный план? – с усмешкой спросил Джеймс. – Приворожишь амортенцией? Марлин прошла в гостиную и села на диван, который очень любила, и обняла подушку. – О, нет, Джи, даже не думала, – рассмеялась девушка. – Я собираюсь с ней подружиться. Кто кроме меня может решить проблемы твоей личной жизни? Девушка довольно усмехнулась, откинувшись на мягкую спинку дивана, и деловито сложила руки. – Марлин, я рада тебя видеть. – Миссис Поттер вышла из кухни, чтобы поздороваться с девушкой. – И хочу тебя поздравить с тем, что в этом году ты едешь в Хогвартс. – О, миссис Поттер, здравствуйте. – МакКиннон приветливо улыбнулась, облокотившись об диван. – Я тоже рада вас видеть. Честно говоря, меня уже подташнивает от слащавых французов, особенно противоположного пола. – Кареглазая вся скривилась, вызвав ехидный смех своего лохматого друга и милую улыбку его мамы. – Так что я ужасно рада остаться в старой доброй Англии... даже не так, в моей любимой консервативной и манерной Англии. – Знали бы вы, как я устала от этой абсолютно ничего не значащей фразы «Je t'aime»*, – продолжала девушка по пути на кухню, – я устала даже от этого языка, насквозь пронизанного фальшью и пресмыканием. Париж не город любви, а огромная грязная дыра со шпилем в центре, который лучше было бы разобрать после той магловской выставки, как и планировалось. То ли дело Англия. Кругом вежливые люди. Как я люблю Англию! Особенно нашу Годрикову впадину. Это самое лучшее место на Земле. Я тут хочу провести всю свою жизнь, вместе с родителями. Принимать у себя своих будущих племянников, вязать им свитера и читать Шекспира, рассказывая о том, что любовь бывает только в книжках, и о любви можно писать только на английском. Пока Марлин рассказывала о ненавистной Франции и любимой Англии, все были уже на кухне, где миссис Поттер налила им ароматный чай. – My mistress' eyes are nothing like the sun; Coral is far more red than her lips' red; If snow be white, why then her breasts are dun; If hairs be wires**, black wires grow on her head**. – Прочел наизусть Сириус с привычной для Блэка самодовольной улыбкой. – Впечатлена, – улыбнулась юная леди. – И, кстати, мой любимый сонет. – Мой тоже. – Сириус улыбнулся, ослепив Марлин своей белоснежной улыбкой, и получил пинок под столом. Сидящий напротив него Поттер злобно смотрел на лучшего друга исподлобья. Миссис Поттер лишь усмехнулась, а Марлин, так ничего и не поняв, пожала плечами и продолжила пить свой чай. – Я, пожалуй, оставлю вас одних, – улыбнулась Дорея, – схожу к твоей маме, Марлин, поговорим немного. – Еще увидимся, – произнесла Марлин, кивнув головой. – Так значит, ты не веришь в любовь? – вдруг спросил Блэк. – Нет! – рассмеялась Марлин. – Мир разучился любить. – Эй! – возмутился Поттер. – Поправка. – Марлин облокотилась локтем в стол и подперла подбородок на свой кулак. – Мир любить разучился, а Поттер нет. Сириус рассмеялся лающим смехом, вызвав на лице друга недовольство, а когда засмеялась и Марлин, терпевшая изо всех сил, недовольство сменилось лютым негодованием. С час компания продолжала весело болтать, подкалывая Поттера и шутя. Марлин в компании мальчиков чувствовала себя совершенно непринужденно. – Мне пора, – вдруг объявила девушка. – Мне нужно еще вещи разложить, и, если честно, я ужасно хочу спать. – До завтра, Мари, – улыбнулся Джеймс, обнимая подругу на прощание. – Пока. – МакКиннон вприпрыжку сбежала с крыльца и, обернувшись, махнула рукой. Как только Марлин скрылась за калиткой, Поттер недовольно посмотрел на своего друга. Его переполняла злость, потому что Сириус заигрывал с Марлин, а Джеймс лучше всех знал, чем заканчиваются интрижки Блэка. Любая девушка была для Сириуса обычной игрушкой на день-другой, в лучшем случае, на неделю. Как только Сириусу она надоедала, он ее бросал, не церемонясь, а затем начинался период соплеслез, как его называл Джеймс. Девушки бегали за Блэком, ловили его в коридорах, клялись в вечной любви, угрожали, что они покончат жизнь самоубийством, но Блэка ни на секунду не могли разжалобить их слова. Блэк совершенно не верил в любовь. – Только не Мари, Сириус Орион Блэк, – произнес сквозь зубы Джеймс. – Пусть твоя блохастая головушка запомнит, что для тебя не существует на Земле двух девушек: Лили Эванс и Марлин МакКиннон. – Да я понял! – произнес Блэк и недовольно хмыкнул. – Не переживай, я понял, что она много для тебя значит. Не такая я уж и сволочь, чтобы насолить своему другу, который мне как брат. Обещаю, что твоей Марлин я никогда не причиню боли, как имею привычку причинять ее другим представительницам противоположного пола. Джеймс успокоился и, забросив руку на плечи друга, вышел с ним во двор, чтобы вместе с ним сбежать в лес и до полуночи носиться в своих анимагических образах. _____________________ *- с франц. "Я тебя люблю". **- Ее глаза на звезды не похожи Нельзя уста кораллами назвать, Не белоснежна плеч открытых кожа, И черной проволокой вьется прядь. Отрывок из сонета Шекспира №130