С Дону выдачи нет!

Хотела этой главой закончить фик, но он у меня, как всегда разрастается. Простите, ну ничего не могу поделать. Написав письма и позвонив в колокольчик, чтобы отправить их с нарочным, отправился на конюшню, побеседовать с Никитой. Вчера было не до него. Сегодня подумал, может конюх расскажет ему что-то новое, что не могли знать ни Анна, ни Варвара, не мешало бы также узнать, что тот намерен делать, вернется или останется здесь. А также поблагодарить его за спасение Анны. Он теперь перед ним в неоплатном долгу. Проделать такой трудный, полный опасности путь, практически наобум, так заботиться о слабой девчонке, сберечь, проявив при этом лучшие человеческие качества, не всегда, что греха таить, присущих благородным господам. Никиту нашел сразу, тот обихаживал его Василька, что-то приговаривая при этом. Заслышав шуршание соломы под чьими-то ногами, обернулся. Выпрямился, глядя на приближающегося бывшего барина. - Здравствуй Никита! – дружелюбно поздоровался Владимир и протянул руку для рукопожатия. Конюх ошалело уставился на протянутую руку, несмело коснулся баронских пальцев рукой и тут же отдернул: - Доброго здоровьичка, барин, это… Владимир Иванович! Не серчайте, грязны руки-то. - Ничего, Никита. Зато сердце у тебя золотое и душа чистая! За Анну, благодарю тебя, должник я твой. Что хочешь проси, всё, что в моих силах, сделаю. - Вона как? – здоровяк почесал затылок – Давече думал, гневаться будете, Владимир Иванович. Благодарствую. Чё же хотеть-то? Вольную дали, тепереча сам себе хозяин. Не надобно боле ничё – и закачал головой. - Отказываешься? Ну-у! Как будет угодно твоей душе! Поедешь домой или здесь останешься? - Здеся буду, Владимир Иванович. Ндравится мене тута-ка. - Ну что же! Вольному воля. Хотел спросить тебя …- тут взгляд его зацепился за открытые створки в амунчик*, находящийся за последним денником. Вверху над держателями для седел, почти под самой крышей было подвешено седло, которое и привлекло его внимание. Он ткнул пальцем в ту сторону, вопрошая: - Это что? Никита с недоумением оглянулся: - Дак это, амуниция разная. - Вижу, под крышей что? Седло дамское? - Оно! - Откуда? - Того не ведаю, Владимир Иванович. Видать давненько тута, уж пылью покрылось. Дочка у Адриана Карповича могеть быть выезжала. Да помёрла. Агаша Аннушке сказывала, ученая барышня была, языки знала, на балы ездила в большой город, одёжа не нашенска, не казацка. - Сними! Почисти! И подготовь для Анны лошадь смирную. Есть такая? - Неужто, Аннушку обучать будете? – округлил глаза конюх. - А как ты думаешь, Никита? Баронесса всё должна уметь, что приличествует её положению. - Значица, правда, венчаться будете? На Анне? Она ж не дворянка, как же это? - Значит, будет дворянкой! - Ой, не дело, Вы барин затеяли. Опосля, стыдиться пред господами будете, что барыня не из благородных. Аннушке кручина. - Всё хорошо будет, Никита. В долгу я пред тобой за Анну, от того и не сержусь. Но впредь прошу больше такие речи не заводить. При Анне, тем более. А чтобы ты не переживал за судьбу Анны, слово дворянина даю – она будет настоящей баронессой! - Коли так! Не забидете Анну, душа моя покойна будет! Ей хорошо, значица и мне отрада. Удовлетворенно кивнув головой, барон отправился в дом. Старого атамана нашел в кабинете, неторопливо раскуривающего трубку, сидя за столом, и задумчиво глядящего в какие-то бумаги перед собой. Старик ему обрадовался: - Вот, барон, напомнили Вы мне Индийскую кампанию, решил записку составить. Должны же наши отроки знать, на что были способны казаки в старину, как государеву волю сполняли! - Всенепременно должны, Адриан Карпович! - Вижу с вопросом пришли? Чем могу? Владимир смутился такой проницательности хозяина: – Хотел бы просить Вас позволить взять лошадь для прогулки с Анной. - Конечно, голубчик! Прогуляйтесь. Места у нас здесь красивые, простор небывалый, скачи куды хошь. Да велите Николе лошадь для Аннушки смирную подать, Ласточку лучше. Она уж не взбрыкнет. Старик до сих пор не знает, что Николу на самом деле зовут Никита? Ну что же, пусть так. Захочет Никита, сам хозяину расскажет, думал Корф, выходя из кабинета в поисках невесты. Он уже успел соскучиться и не очень был рад распоряжению атамана насчет перешивания платьев. И не только потому, что хотел бы сам одевать свою красавицу в шелка, атлас и бархат, но и потому, что это отвлекало её от общения с ним. Он так давно не видел её, так наскучался, что хотел бы видеть ежеминутно. Видеть и целовать. Хотя насчет последнего был осторожен. Поцелуи могли распалить его, напугать Анну. Она только поверила ему, начала доверять. И опасался, она снова начнет строжиться. Он так был счастлив, что нашел её, что она рядом и не хотел, чтобы что-то омрачало эту радость. Нет, ему надо видеть её непременно, иначе сойдет с ума. - Сколько там до обеда? Это же невыносимо. Анечка. Ну, выдь ко мне. Слышишь, я зову? Она откликнулась на его мысленный зов. Не успел зайти в гостиную, как послышались легкие шаги, стремительно обернулся, протягивая руки, и не прогадал. Так, с тихим смехом в кольцо его рук и угодила царевна-лебедь. Сразу прижал её к себе, чтобы почувствовать, осязать. Вот она, наяву, из плоти, в его объятиях, а не в очередных грезах. Луговой запах волос, который он так долго мечтал ощутить. - Анечка, сердце моё! Я стосковался. Она попыталась отстраниться, задирая к нему высоко голову, легко улыбаясь и глядя сияющими глазами: - А я спужалась, что сон блазнится, быдто ты нашел меня. Побежала Вас искать. Не сон, не сон, здеся Вы, со мной - и уткнулась ему в грудь, сильнее прижавшись, выдохнула – Слава Богу! - Не сон, Анечка! Я тоже испугался, что мне всё приснилось. Как хорошо, что ты здесь, рядом – погладил мягкие, как пух, волосы, взял в ладони милое лицо. И стал внимательно его разглядывать, узнавая каждую любимую черточку. Ласково проводя пальцем по соболиным бровям, по милому маленькому носику, по бархатным щечкам, по розовым губкам, которые с первой минуты встречи мечтал поцеловать и теперь, наконец может это сделать. С нежностью прильнул к прохладным, мягким губам, опьяняющих так, что в голове зашумело. Она неумело, робко ответила, а когда он отстранился, засмущалась и снова уткнулась ему в грудь. Вздохнул: - Тебе долго ещё шить? И зачем оно нужно только, это платье именно сейчас. Мне всё равно, во что ты одета, для меня ты всегда в любом наряде красавица. - Как же можно обидеть Адриана Карповича? Ить, он добрый, со всей душой к нам. Завсегда ласков. Не посмею я за всю доброту яво, ослушаться. Ой, и говорю то я не так. Смешно? Она растерянно смотрела ему в улыбающееся лицо. - Не важно, как ты говоришь сейчас. Мне нравится слушать твой голос. Не кручинься – ласково погладил по щеке – Мы научимся, всему научимся. Вместе, Анечка! Вспомнил, зачем искал её – Скоро ли обед? - Вы проголодались? - Нет! – отрицательно качнул головой. - Мы сейчас одни, говори мне «ты», пожалуйста, – прижался лбом к её лбу – Ну, пожалуйста! Иначе я тоже всегда буду говорить «Вы». - Хорошо, не серчай. Привыкнуть надобно, – виновато зашептала – А обед скоро. Почему спрашивашь, коли не голоден? - Я хотел бы попросить тебя надеть кубелёк с шароварцами. После обеда поедем на прогулку на лошадях. Тебе в нём удобнее будет. Ты каталась когда-нибудь на лошади? Анна серьезно кивнула – Тятенька малую меня садил на коня. Мамка серчала, а он смеялся, говорил, раз не рОдишь сына, доча будет заместо него, – удивленно спросила - Ты и про кубелек знаешь? - Я должен был всё узнать, чтобы найти тебя, хорошая моя! Она зарделась: – Как же нашел? Ить, так далече? - Сердцем, Анечка! А вообще, это долгая история. Я всё тебе постепенно расскажу, у нас много времени впереди. В дверях показалась Агаша – Аннушка, вот ты где? Мерить надо, ладно ли буде? Пойдём, а то скоро обед подавать надобно. Владимир неохотно выпустил Анну из объятий, улыбнулся: – Не забудьте переодеться, сударыня. Нас ждет увлекательная прогулка. Анна прыснула, весело стрельнула на него синими брызгами своих невозможных глаз и выбежала, потянув дородную Агашу за собой. Та запричитала: - Стой, глашенная! Нешто можно так, куды помчалась? Барон рассмеялся. Счастье переполняло его. А ведь он никогда ещё не чувствовал себя таким счастливым. Что будет, когда Анна станет его женой? Наверно, на небесах будут петь ангелы. И надо как-то прожить эти дни до венчания. Будь на то его воля, сей момент бы повел Анну в церковь, понес бы, бегом бы побежал. Да только суровы законы божьи, всё надо делать по канону. И если хочет он доверия от Анны, то и потерпеть следует. Она должна верить, убедиться в серьезности его намерений, не игрушка она для него, не развлечение. Хотя куда уж дальше убеждать, одно то, что он нашел её, практически, как «иголку в стогу сена» говорит о том, что она для него. Жизнь, она для него. Ради неё выжил, и будет жить только ради неё и для неё. Увидев за столом Анну снова в кубельке, атаман только крякнул, но ничего не сказал. Барон напомнил: - Адриан Карпович, мы с Анной с Вашего разрешения совершим прогулку на лошадях. - Да-да, прогуляйтесь. Сегодня и не жарко. Эх, я бы и сам с вами, да ноги уж не те. Не держат проклятые. Вам молодым только и учинять забавы, пока можно, – внимательно оглядел Анну, повернулся к Агаше, – А ведь у нас седло Катеринино было. Вели Николе найти. - Уже нашли, Адриан Карпович, не извольте беспокоиться. Я как увидел его, так сразу и подумал о прогулке с Анной. Старик кивнул – Ну коли так, обучайте Аннушку. Она у нас спорая, да старательная, за что ни возьмется, всё ладно. Анна зарделась, Владимир заулыбался, Агаша умильно сложила пухлые ручки на груди, ласково глядя на любимицу. За обедом, девушка внимательно наблюдала за действиями барона, в точности повторяя их последовательность. Видимо, боясь сделать что-то не так, хотя правила этикета знала в точности, когда-то обслуживая барина, старшего барона Корфа. После обеда она снова повязала ненавистный Владимиру цветастый платок, натянув его поглубже на лоб. Улыбнувшись, спорить пока не стал. И действительно, зачем другим видеть, как она прекрасна, его царевна-лебедь, только его. Увидев дамское седло на лошади, удерживаемую Никитой, Анна удивленно подняла глаза на барона: - Рази я смогу? - А мы попробуем, Анечка! – он шагнул к ней, подхватив за тонкую талию, и она в мгновение ока, оказалась сидящей в седле, почти касаясь его щеки щегольски вышитыми, красными ичигами, обутыми на белые вязаные чулки. С улыбкой взял в руки маленькие ножки красавицы, поцеловал каждую, отчего Анна покраснела и испуганно дернулась, лихорадочно схватившись за гриву. Его сильные руки тут же взметнулись вверх, удерживая её за талию от возможного падения. - Ну что ты, Анечка, не пугайся. Я больше не буду тебя смущать. Прости, не удержался. Какие ичиги у тебя красивые. Ты сама вышивала? Она заулыбалась, выпрямилась, обнаружив ровную спину и гордую осанку, подняла высоко голову, спрятала улыбку и снисходительно сообщила: - Сама! Теперь уже барон старательно прятал улыбку, опустив руки и, забрав у Никиты повод, подал девушке. Чуть отступил на шаг, придерживаясь одной рукой за ремень, похлопал лошадь по шее, понуждая её начать движение причмокиванием, объясняя: - Анечка я немного пройдусь рядом, чтобы вы с ней могли привыкнуть друг к другу, а ты вспомнила, как тятенька учил тебя сидеть на лошади. Всё, то же самое. Держи спину ровно, не бойся, доверься ей, уверенно управляй поводом. Ну вот, молодец! Да ты, прирожденная наездница! – воскликнул он, наблюдая, как Анна спокойно держится в седле, правильно натягивает повод, мягко одной ножкой постукивая лошадиный живот. Сделав, не торопясь один полукруг, Владимир отпустил повод, полностью доверив его Анне. Однако отходить подальше не стал, шёл рядом, внимательно глядя на милую всадницу, мечтая поскорее сорвать платок и видеть притягательную синеву родных глаз, обращенных на него. Вдруг вспомнил, как увидев соседскую княжну Долгорукую в амазонке, возмечтал увидеть Анну в этом одеянии, и был сильно сокрушен несбыточностью мечты. - Глупец! Какой же он был глупец! Вот она, его мечта, его сбывшаяся грёза, и она прекрасней всех княжон вместе взятых, в их изысканных платьях и амазонках! Сделав теперь уже полный круг, убедившись, что лошадь и всадница прекрасно поладили, одним махом взлетел на коня. Приблизившись поближе, на всякий случай, снова взял один конец удила в руку и дал посыл Васильку к медленному шагу, заставляя Ласточку идти рядом. Отъехав подальше от поместья, с улыбкой сдвинул с Анны надоевший платок: - Сними, Анечка. Я хочу видеть тебя всю, твоё лицо, твои глаза. Здесь никого нет, заглядываться некому. Она послушно размотала платок, повернув к нему улыбающееся лицо с сияющими глазами, и он снова замер, забыв, как дышать. Она раскраснелась, чудесная улыбка обнажала ровные жемчужные зубки, глаза лучились радостным светом необыкновенной небесной синевы, светлые волосы слегка распушились, создавая светящийся ореол вокруг головы. Она сейчас была богиней, той самой царевной-лебедь, какой он увидел её в конюшне и, окончательно, потерял голову. - Господи, сколько времени он упустил, пытаясь вырвать любовь к ней из сердца, мог погибнуть, так никогда и не узнав, насколько можно быть счастливым. * - Амунчик, небольшое помещение в конюшне, где хранится снаряжение для лошадей и средства по уходу за ними.