Виски довоенного разлива

      — Я видел, как Анна гуляла с собакой в Нордхаген-Бич, думал — она поднимется к нам, — голос Мэксона было так странно слышать здесь, в комнате Магнолии, — но она не пришла, ни тогда, ни позже.       — Конечно, она накрутила себе всякого и отправилась страдать ко мне, — Магнолия сердилась, что тоже было странно.       — Я не понимаю, — Мэксон повышает голос и тут же переходит на шёпот. — Последний раз, когда мы виделись, я думал, что всё прекрасно. Потом она пропала, кажется, я смутил её откровенностью.       — Ох, малыш, смутил не то слово, — Магнолия уже не сердится, а сочувствует. — Просто после таких признаний терять тебя будет вдвойне больнее.       — Почему терять? — возмущается шёпотом Старейшина Братства.       — Ты же улетишь, — поясняет ему страхи Анны Магнолия.       Тишина.       — А она что, останется? — в голосе молодого мужчины жгучая смесь удивления и обиды, и Анна невольно съёживается.       — А ты бы остался ради неё здесь? — спрашивает Магнолия то, на что больше всего опасается услышать честный ответ Анна.       Тишина.       — Нет, — голос Мэксона такой уставший, — не остался бы.       — Долг, я понимаю, — серьёзно говорит певица.       Снова тишина.       — Что же делать? — вопрос скорее риторический. Анна прикусывает палец, чтоб унять готовые хлынуть слёзы.       — Вот глупый, — тихонько смеётся Магнолия. — Дал по голове тяжёлым предметом, и уволок на свою летающую лодку. Не спрашивать же её.       Видимо лицо у Мэксона сейчас очень удивлённое. Ну и подруга, ну и Магнолия. Молодец всё-таки.       — Но... — удивление, и, определённо, Старейшина уже просчитывает варианты.       — Какие такие «но»? — Магнолия непреклонна. — Начнёшь с ней отношения выяснять, только больше запутаетесь. А тут — тюк, и всё. Все счастливы, кроме меня… Ой, да успокойся, малыш, ничего такого. С нами так и надо, если сам уверен, что оно тебе нужно.       — Нужно, — серьёзно говорит Артур, а у Анны сердце уже выпрыгивает из груди.       — Кончай придуриваться, подруга, — хохочет Магнолия в голос, — я знаю, ты не спишь. Вставай. Тут такое было, — щебечет она, одновременно стягивая одеяло с Выжившей, — представь, Братство в Добрососедстве! Хэнкок еле народ успокоил, чтоб не перестрелялись все. Я сама чуть в обморок не упала, когда твоего Артура увидела, с бородой еле узнала. А ещё его дублёнка! Такой серьёзный мальчик сразу!       Как тут не рассмеяться, если тебя смешат. Встретилась взглядом с раскосыми тёмными глазами подруги, нежно сощурившейся на её смущённый взгляд. «Мальчик» встал со стула, тоже подошёл к кровати. Магнолия подтолкнула его в спину, ретируясь к выходу:       — Долго не болтайте, ни к чему, лучше в бар, в бар. Выпьем.       — Я больше не пью, — сухо ответил Мэксон, опускаясь перед кроватью на корточки.       Анна украдкой бросила взгляд на стол, где вызывающе торчала опустошённая батарея бутылок.       — Меня послушаете, значит, — уже из-за дверей донёсся весёлый голос певицы, — да и ваши ребята хоть посмотрят, как женщины должны выглядеть.       — Надеюсь, мне не придётся бить тебя по голове, — совершенно серьёзно заявил Мэксон. — У меня рука тяжелая.       Анна с уважением покосилась на пудовые кулаки Старейшины и промолчала.       — Братство в Содружестве задержится, — пообещал он, — сама знаешь, дел тут много. Что ещё, — нахмурился Старейшина, — Придвен открыт для тебя в любое время суток. Это тоже известно. Без тебя я не улечу, это ты тоже теперь уяснила, — он провёл пятернёй по волосам, задумавшись. — Ещё что-то тебя беспокоит?       Перед глазами Анны вдруг ясно предстал бегущий за Придвеном Престон, с таким несчастным лицом, что Выжившая хохотнула. Пришлось тут же рассказывать, пока насупившийся Мэксон не воспринял смех на свой счёт. Впрочем, Старейшина не проникся сочувствием к минитмену, а явно невзлюбил его куда интенсивнее, чем раньше.       Кое-что ещё беспокоило Анну, но упоминать об этом не хотелось. В конце концов, морщин на лице Старейшины было примерно столько же, сколько и у неё - не много, поэтому она промолчала.       — Значит, больше нечего переживать, — подытожил он. — Собирайся, я послушаю Магнолию, поужинаем и летим на Придвен.       Действительно.       Натягивая куртку, Анна поймала себя на мысли, что быть послушной девочкой иногда очень даже приятно.