Виски довоенного разлива

      Если бы Анна раньше остановилась и подумала, то очевидное для любой домовитой женщины решение пришло бы сразу. Выжившая, как воплощённый диавол расхохотавшись над парой кусков мыла, отправилась на кухню искать тёрку обыкновенную, для материализации своих самых грязных фантазий в пенную реальность. Нашлась и тёрка, и подходящий тазик, и терпение превратить кусок пересохшего мыла в тонкую стружку, похожую отдалённо на пармезан.       — О, да! — восхитилась сама себе миссис Смит, пропуская сквозь пальцы белые хлопья. — У меня будет горячая ванна с пеной.       Ванны в доме не было, но была прекрасная браминья кормушка во дворе, которую накануне тщательно отчистила от вековой грязи хозяйственная Анна, а Стронг перетащил ближе к обрыву, предусмотрительно развернув так, чтоб сидя в ней не был виден дирижабль, замерший на юге. В горячей воде нехватки не ощущалось — после того, как решив, что место подходит для поселения, установили промышленные водоочистители и электрогенераторы у основания маяка — но в последний момент Анна передумала и оставила маяк пустовать, как свою базу на побережье. Эгоистично, но практично. Сейчас, по крайней мере, она могла спокойно насладиться тёплым солнечным днем, прекрасным видом, горячей и пенной ванной, не смущаясь ничьих взглядов. Стронг был не в счёт: его мало интересовало слабое человеческое тельце, безвольно свесившее руки наружу из толщи крепко взбитой мыльной пены.       Редкие облачка, проплывающие по небу, были похожи на пену в ванной, которую Анна по-детски сдувала с ладони, наблюдая, как та разлетается мелкими пузырями и, легонько потрескивая, лопается. Внизу мерно шумело море, разбиваясь о скалы. Лицо припекало солнышко, стоявшее почти в зените.       — Как же хорошо, — потянулась в воде женщина, раскинув руки. Голова и вправду кружилась от эйфории и тепла.       На краю обрыва присел Стронг, свесил ноги вниз и чуть обернулся к Анне, старательно нагребающей из пены пирамиду на груди.       — Человек стал слабый, неловкий и совсем глупый, — обычно таким тоном судья зачитывает приговор.       Анна замерла, и руки её упали в воду. Сюрпризов от Стронга она давно не ждала, и, похоже, зря.       — Не хочет драться, ничего не делает, — угрожающе продолжил супермутант.       Анна, прижав руки к груди, понимала всю безвыходность своего положения: голая, мокрая, неповоротливая, невооруженная — Стронг одной рукой свернёт ей шею, если посчитает необходимым.       — Ты о чём? — стараясь не слишком трясти подбородком от волнения, подала голос из ванны Выжившая.       — Слишком расстроена из-за глупых железок, — терпеливо объяснил Стронг, кивнув в сторону побережья, где обосновалось Братство.       Анна подтянула колени к подбородку, так внезапно ей стало холодно в тёплой ещё воде, но заколотило не от этого.       — Стронгу придётся стать вдвое сильнее, — мутант отвернулся к морю, — за себя, за тебя. Ты много делилась, теперь я буду делиться.       Хорошо, супермутант не мог видеть её реакции: вначале возникший ужас сменился непониманием.       — Мне нужен бальзам, — мутант стукнул по земле, так и не обернувшись, поднялся на ноги, — я ухожу искать.       Пока Анна приходила в себя, судорожно соображая, что сказать, Стронг утопал за дом и пропал из вида вертящейся в ванне женщины.       — Да что за?.. — только и смогла выговорить Анна, прежде чем лицо её скривилось от жалости к себе, такой одинокой и всеми покинутой, и она заныла-заплакала словно маленькая девочка, стоя в остывающей воде с остатками вожделенной пены на теле, вытирая мокрыми ладонями глаза.       — Нет никакого бальзама, — всхлипывала она, — нет никакого бальзама.

***

      Кюри, видя, что здоровье и нервы Выжившей продолжают трещать по швам, строго запретила переезжать с морского берега вглубь Бостона, дабы не подвергаться опасности подхватить облучение в руинах, или рейдерскую пулю, к примеру. Прописала покой, красивые морские виды и свежую еду. Дьякон от себя прописал сладкий ликер, но выдал лекарство тайком от своей подруги. Так и потянулись летние дни, ничем не наполненные, похожие один на другой, но отчего-то совсем не тоскливые.       Крупнокалиберные лазерные турели и дробовики надёжно защищали периметр, так что жилось на участке безопасно и вполне привольно. Огородик разбила ей пара поселенцев, направленных к маяку из благополучной Потогонки. Ванна теперь использовалась по прямому назначению — у неё вечно отирался довольный своей жизнью брамин. На крыльце спал пёс, сбежавший из Сэнкчуари вслед за хозяйкой. Дьякон исправно приводил Кюри раз в неделю, навещать и проверять здоровье Выжившей, и оставлял в кустах своё лекарство.       Хэнкок и Кейт, нагло занятые только друг-другом и немножко управлением Добрососедством, появились у маяка лишь к середине августа, и привели с собой ещё одного потенциального поселенца. Пришли под вечер, к ужину. Анна, выглянув в окно, первым увидела стоящего посреди двора высокого человека с армейским рюкзаком на плече, вокруг которого прыгал восторженный Дружок, а потом уже поднимающуюся на крыльцо Кейт и докуривающего у перил сигару Хэнкока. Судя по всему, незнакомец сумел расположить к себе друзей Анны, раз они решили привезти его с собой, а вот добродушное поведение пса логическому объяснению не поддавалось.       Кейт ворвалась на кухню первой, потискать Анну, жарившую к ужину рыбу, утащила уже готовый кусочек в рот и подтянула подругу обратно к окну.       — Ну и как тебе, неожиданно, да? — промычала она набитым ртом.       Выжившая с укоризной посмотрела на Кейт:       — Неожиданно — что? Что ты в кои веки соизволила навестить меня?       — Ты же не раненая, чего тебя навещать? — самым бессовестным тоном парировала Кейт. — Ты лучше погляди, кого мы тебе привели.       Анна пожала плечами и вернулась к рыбе.       — Ты что, не узнала?! — возмутилась подруга, прожевав кусок.       — Нет! — рявкнула на неё Выжившая, у которой некрасиво подгорела с одной стороны порция.       На кухню вошли Джон и незнакомец, по-хозяйски бросивший свой рюкзак в угол у двери. Анна досеменила до Хэнкока, обняла его неловко, скосясь на гостя, вблизи оказавшегося ещё крупнее, чем издалека.       Гость смерил её ответным взглядом, усмехнувшись не по-доброму, и направился к плите:       — Что, без меня забыла уже, как мясо выглядит? — недовольно пробасил он, деловито сунув нос под крышку сковороды и небрежно покрутив на столе миску с пожаренной рыбой.       Кейт двумя пальцами заботливо вернула челюсть Анны на место, утвердительно покивав. Хэнкок уже давно едва сдерживал смех, делая вид, что занят посудой на столе.       — Привыкай, — ласково шепнула подруга, утаскивая к столу Анну и кастрюльку с тушёной морковкой.       Стронг отключил плиту, с самым недовольным видом соскрёб в миску рыбу, и тоже пришёл к столу. Анна, присев на стул, потому как ноги уже отказывались её держать, рассматривала обновлённого супермутанта. Без сомнения, у здоровяка были ирландские корни, довоенная Выжившая ещё помнила их — высоких, рыжеватых, независимых парней, темперамент которых походил на их историческую родину — холодную землю и взрывоопасные вулканы на ней.       — Похоже, мне всё-таки придётся объяснять, что случилось, — уложил на стол пудовые кулаки Стронг и вздохнул, — иначе ты так и будешь глупо пялиться на меня.       — Ты стал лучше говорить, — промямлила Анна.       — Да, определённо лучше, — Стронг с досады согнул вилку и теперь старательно выпрямлял её обратно. — Говорить, думать и правда стало легче.       — Ты бы видела, в каком виде он заявился в Добрососедство, — расхохотался мэр городка, принявшийся раскладывать по тарелкам еду, — в резиновом защитном костюме в облипочку! Как инопланетянин! Если бы принимал таблетки, подумал, что у меня галлюцинации.       Кейт с гордостью чмокнула своего гуля в щёку:       — Мы больше не употребляем, — похвасталась она Анне.       Анна повернулась к Стронгу, дотянулась до руки, покрытой рыжеватой растительностью и конопушками, потрогала и отдёрнула руку, словно обожглась об огонь.       — Я пошёл в Светящееся море, к Вёрджелу, если ты не поняла. Попросил сделать сыворотку для себя. Оказалось, что это не скорый процесс, — Стронг почесал руку, на которой ещё оставались следы от различных инъекций, — и не самый приятный.       — Ты же был против того, что док принял свою сыворотку, — удивилась Выжившая.       — Я и сейчас против, — набычился Стронг, — но так надо.       Кейт подмигнула Анне и набила рот морковкой.       — Док передал тебе, — мутант залез за пазуху и извлёк бутылку, тёмным янтарём блеснувшую в свете ламп, — посмотри.       Анна потянула к себе бутылку, по стёршейся этикетке которой опознала:       — Виски довоенного разлива, — восхищённо пробормотала она.       — Он должно быть крепкий, — сразу заволновался Хэнкок, — если что, мы попробуем с удовольствием.       — Вот когда Анна захочет, тогда и выпьем, — вернул в потайной карман бутылку Стронг.       — Как был занудой, так и остался, — хлопнула ладонью по столу Кейт.       — Не помню, чтобы ты меня раньше так называла, — усмехнулся рыжий, — в лицо.       Анна замахала руками, готовясь пролить очередную порцию сентиментальных слёз, но сдержалась, яростно сдавив переносицу:       — Наливай, Стронг, — подвинув к нему стаканы, потребовала она, — или я сейчас взорвусь. Схожу за нюкой, у меня холодильник на улице.       Выскочила наружу, словно за ней гналась стая бездомных собак, попыталась открыть холодильник не с той стороны и чуть не разбила стеклянную витрину, за которой поблёскивали заветные бутылочки с газировкой. Пришлось глубоко подышать, прежде чем руки перестали трястись, а бутылочки в них звенеть издевательскими колоколами. С охапкой напитков, не дойдя до двери, застыла, увидев подсвеченный силуэт дирижабля в густом ночном небе.       Вышла Кейт, заподозрив неладное, и, оценив направление взгляда Выжившей, аккуратно отняла у неё часть бутылок.       — Не туда смотришь, — укорила она подругу, — что толку, два мужика тебя любили, ты их любила, и где они, и где ты?       Анна перевела взгляд на неожиданно серьёзную Кейт.       — Никто даже представить не мог, что наш Силач окажется способным на такое.       — Ничего не понимаю, — искренне призналась Анна.       Кейт удобнее перехватила бутылки.       — Когда Стронг ушёл от тебя, заявился в Добрососедство, за припасами. Они с Джоном и Мак-Криди неплохо ладили, да и со мной всегда с уважением обращался. Посидели, выпили, прежде чем он отправился дальше, так вот, он сказал, — Кейт сосредоточилась, перенимая манеру супермутантов разговаривать, — сила людей в сердце, в чувствах. У меня мало чувств, мало сердца, значит мало сил.       — Железный Дровосек, — пробормотала Анна.       — Кто? — не поняла Кейт.       Анна как могла коротко пересказала суть поисков этого персонажа.       — Ну, не совсем железный, ты ему такого не говори только, он на Братство взъелся не на шутку, но да, похоже, — согласилась подруга, поправляя сползающие в руках напитки. — Слушай, пойдем уже за стол, жрать хочу и виски твоего попробовать.       — Так вы поэтому с Джоном не появлялись у меня, — догадалась Выжившая, — чтоб про Стронга не разболтать?       — Да, поэтому, — нетерпеливо протянула Кейт, притопнув ногой, — ты же меня знаешь, я бы через полчаса всё растрезвонила тебе, а так сюрприз получился.       «Сюрприз» уминал рыбу, а Хэнкок, подперев кулаком подбородок, следил за каждым отправляемым в рот куском.       — Вкусы меняются, — Стронг ткнул кривой вилкой в миску, добывая себе очередной пласт рыбы, — человечину вообще теперь не хочется, брезгую: не знаешь, чем они питались при жизни, болеют всяким. Больше на оленину тянет. Кстати, рыба, оказывается, тоже нормальная еда.       — Для мозгов полезно, — рассеянно встряла в монолог Анна, разгружая на стол лимонад.       — Это хорошо, — Стронг отковырял кусок вилкой и отправил его в рот, — очень много приходится думать теперь. Утомляет сильно.       Виски оказался таким, каким его помнила Анна, только чуть маслянистее и гуще вкусом. Первые граммы своего ровесника выпила, не разводя нюкой, чтоб ощутить что-то, пришедшее из её времени без искажений. Друзья решили, что драгоценный напиток не стоит переводить за один раз, Кейт вытащила из сумки Хэнкока бутылку русской водки, Анна достала из шкафчика ликёр и порезала мутафруктов, и ужин затянулся почти до рассвета. Лишь когда окна из чёрных превратились в ярко-синие, Хэнкок вдруг вспомнил, что ужасно хочет спать, и утащил наверх посмеивающуюся Кейт.       Стронг поднял глаза к потолку и здраво рассудил, что им теперь на второй этаж подниматься будет неприлично.       — Ты мой матрас на причале выбросила, наверное? — поинтересовался он.       Анна сонно помотала головой:       — Нет, я там даже прибралась. Когда жарко, я внизу сплю, у воды.       — Сегодня тепло, иди, ложись спать, — рыжий подтянул к себе остатки рыбы в общей миске.       — А ты? — зевнула Анна.       — Они уснут рано или поздно, — улыбнулся Стронг, — ты не досидишь, а у меня ещё есть запас.       Выжившая послушно встала со стула и, пошатываясь, направилась к выходу, ловя себя на чувстве, что всё это уже происходило в её жизни тысячу раз: дорогие гости, захватывающие хозяйскую спальню; запах еды от подчищенных тарелок; мягкий свет ламп, тускнеющий в рассвете.       На причале, завернувшись в одеяло и устроив под головой свежую подушку, Анна, убаюканная морем и своим спокойствием, быстро и крепко уснула. В доме, спустившаяся за водой Кейт, увидев одиноко сидящего за столом Стронга, выразительно постучала по своему лбу кулаком и, зевая и путаясь в простыне, вернулась наверх. Процокал когтями по полу Дружок, чуть вильнул хвостом, заметив, что не один бодрствует в такое раннее время. Налакавшись молока, выставленного в миске, пришёл к мужчине и положил крупную голову ему на колени, заглядывая в глаза.       — Не узнала она меня сразу, — то ли пожаловался, то ли похвастался мутант псу, почёсывая загривок. — Неудивительно, правда? Сам себя до сих пор не узнаю.       Дружок вильнул хвостом и заполз под стол, спать дальше.