Зачем это зелье, Грейнджер?!

Сквозь сон Теодор услышал какие-то голоса неподалеку от себя. Тело ломило от боли, больше же он ничего не ощущал, даже не чувствовал, накрывает ли его теплое шерстяное одеяло. Ему сейчас было не важно, лежит он на голом полу или на пуховой перине — все равно разницы никакой. Сил открывать глаза не было, но слух у Тео уже восстановился, потому он решил пока, не выдавая о своем пробуждении, послушать, кому понадобилось спорить в его палате. — …за свое, Малфой! — какой-то грозно-отчаянный вскрик явно принадлежал девушке. Но не успел Тео обдумать, кем бы она могла быть, как послышался холодный голос его друга: — Вы видите, что Нотт не в состоянии дать вам сведения, вас это что ли совсем не напрягает? Или вы, как истинные гриффиндорцы, опять перестали видеть дальше своего носа, когда дело касается вас самих? Думаете только о себе, золотые детки? — последняя фраза прозвучала как-то устало, будто Драко и не хотел этого говорить, но не мог не сказать тупо из принципа или привычки, отработанной годами, однако раздражение в его голосе было искренним. Повисла тишина. На удивление напряжения в ней было меньше, чем ожидалось. Вдруг послышался звук отодвигаемого стула, и как что-то тяжелое почти со стоном опустилось на него, после чего раздался до боли знакомый голос: — Мы просто хотим найти свою подругу… — если бы Тео не знал Поттера, он бы решил, что тот оправдывается, однако это был явно не тот случай: голос гриффиндорца прозвучал как-то слишком обреченно. Спустя секунду слух Нотта уловил тонкий смешок Малфоя, и он со всей отчетливостью представил, как губы блондина растягиваются в саркастической усмешке. — Грейнджер, что ли? Тут вновь зазвенел женский голосок, и, сложив два и два, Тео понял, что принадлежит он девчонке Уизли. — Да, — и после недолгой паузы. — Мы с Гарри хотели… — послышался тихий кашель, будто Поттер предупреждал девушку о чем-то, — эээ… Я хотела попросить тебя о помощи. Теодор не мог не представить, как светлые брови слизеринца несколько комично взлетают вверх, изображая неподдельный интерес и удивление. Спустя, кажется, целую вечность, Малфой уточнил: — И? Слышно было, как он расслабленно откинулся в кресло, наверняка принимая скучающий вид. Поттер же, наверное, наоборот сидел как на иголках, а вот где находилась девчонка Уизли, Тео пока не понял — она не издала пока никаких характерных звуков, которые могли бы ее выдать. Единственное, что он точно знал — она была в стороне Поттера. «Ну, еще бы. Не с Малфоем ж ей быть, » — усмехнулся внутренний голос Теодора. Его мысли прервал на удивление твердый и холодный голос Джинни: — Я думаю, ты знаешь, что такое «Зелье поиска». Купи его нам. Оплачу еще три галеона сверх цены самого зелья. Следующее действие Драко поставило даже Нотта в тупик: Малфой расхохотался. Аристократично холодно, но Тео не сомневался — искренне. — Что, Поттер, даже после Победы у тебя не хватает связей, чтобы самостоятельно его добыть? Нотт представлял, насколько презрительным может быть взгляд друга в такие моменты. Он чуть приоткрыл один глаз, стараясь как можно более незаметно подсмотреть, что происходит, однако жуткая слабость не позволила ему смотреть более пяти секунд. За это недолгое время он понял, что хоть вскочи он сейчас с кровати, на него бы никто не обратил внимания — градус напряжения в комнате удивительно подскочил. Весь взъерошенный Поттер сидел на стуле около входа, набухший от злости и красный, как взбешенный индюк. Огненные волосы, стоящей рядом Уизли, идеально гармонировали с его лицом. Сама Джинни была внешне спокойна, однако, ее пальчики, сжимавшие плечо Гарри, подозрительно побелели, впрочем как и ее лицо, на котором теперь отчетливо выделялась каждая веснушка. Малфой же расслабленно откинулся на спинку кресла, чуть прикрыв глаза, его лицо выражало безмятежность и покой, будто он вообще забыл о том, с кем разговаривает. Нотт усмехнулся про себя: да, он не видел еще ни одного человека, который мог бы скрывать свои эмоции так же мастерски, как Драко. Он даже немного завидовал ему, поражаясь, как быстро лицо его друга приобретало нужное выражение, погребая под собой все истинные чувства слизеринца. — Малфой, ты… — Так ты поможешь или нет? — перебила Джинни Поттера, обращаясь к безразличному ко всему Драко, пока Гарри не наговорил лишнего. Послышался скрип кресла — наверное, слизеринец менял свое положение на более удобное, специально томя гриффиндорскую парочку, ожидавшую от него ответа. Со стороны Поттера послышалось нетерпеливое постукивание ногой, что немало позабавило Нотта, еще верящего в наличие задатков терпения у представителей других факультетов — не слизеринцев. — Я не буду покупать зелье, — наверняка ледяная усмешка, а в тонких пальцах книжка или письмо, показывающие, мол, уходите, я занят. — Что тебе стоит? — отчаянно спросила Джинни. — Я не вижу смысла в его покупке, — протянул Драко, в его голосе явственно слышался яд. «Ну и тварь же ты, Малфой», — усмехнулся Тео. — Пойдем лучше отсюда, Джинни. Нотт не в состоянии нам помочь, а от этого слизеринского ублюдка мы никогда не дождемся помощи, — на удивление в голосе Поттера не звучало былой ненависти, наверное, он знал, что так и будет, даже не надеясь на хороший исход, позволив Джинни испытать судьбу, просто попробовав, потому что она верила. — Да, Гарри. Ты прав, — это звучало так, будто Малфой ее лично обидел. Тео слышал, как они встали, собираясь уходить, Джинни пожелала ему скорейшего выздоровления, открылась дверь, но их остановил ленивый оклик Драко: — Эй, Поттер. Я сказал, что не куплю зелье, но и не говорил, что не помогу вам. Вот и все. Тишина. В этом весь Малфой. Нотт отчетливо представил, с каким ошарашенным лицом к нему повернулся Поттер, и ему захотелось поаплодировать Драко за его находчивость. Уж что-что, а скучать он не любит. — Правда так не охото помогать вам после того, что я услышал о себе… — Если не с Зельем поиска, то как? — послышался глупый вопрос Гарри, после того, как он захлопнул дверь изнутри. — Я просто знаю, где живет Грейнджер. А вы нет? — наверняка о верхние края поднявшихся бровей можно было порезаться — так сильно Малфой их приподнял, изображая непомерное удивление. — Если ты про Дырявый Котел… — начала было Джинни, но Драко ее перебил. — Вовсе нет. На тот же самый стул с глухим звуком вновь опустилась та же самая туша Поттера, если, конечно, его худое подтянутое тело можно назвать тушей. — Откуда ты знаешь? — удивленно спросил Гарри. Малфой, должно быть, кивнул в сторону Нотта, произнося: — Ну, Грейнджер написала адрес ему. Послышался судорожный вздох, но Тео не понял, кто это был: Поттер или Уизли. Его занимало другое: он с трудом пытался сохранить на своем лице безмятежное выражение спящего и не ухмыляться во весь рот, прекрасно зная, что на него сейчас все смотрят. Через несколько секунд раздалось недоверчивое: — Ему?! — Джинни, это должно быть потому, что он ей помог, а не мы… — Ну-ка, ну-ка? Чего я не знаю? — в голосе Малфоя отчетливо послышалась скучающая заинтересованность. — Думаю, ты знаешь достаточно, — отрезал Поттер. На этот раз Нотт был с ним полностью согласен: не стоит Малфою знать подробности того случая. — Так ты нам поможешь? — вновь уточнила Джинни. — Вашингтон Авеню, 3-13. — Э, что? «Мерлин, Поттер, не тупи, а» — готов был закатить глаза Тео, однако они были закрыты, поэтому он тут же оставил эти попытки, ограничившись лишь безобидным безмолвным ворчанием. — Поттер, может тебе еще на лбу написать? — слишком лениво — даже для Малфоя. Очевидно, ему надоело препираться с гриффиндорцами, поэтому он решил поскорее их выпроводить, дав, что им нужно. — Повт… — Откуда нам знать, что ты не врешь? — Гарри со своей подозрительностью даже не заметил, что перебил Джинни. Драко хохотнул. Кажется, искренне. — Доверяй, но проверяй, Поттер? Тео не мог даже предположить, какая реакция была у Гарри, но затянувшуюся тишину вновь нарушил голос Малфоя. — Знаете, а у вас все равно нет выбора: или довериться мне, попросту проверив этот адрес, или же найти кого-нибудь другого, кто бы смог вам добыть Зелье поиска, раз вы сами не в состоянии его достать. Кто-то отчетливо скрипнул зубами, хотя, может быть, это Нотту лишь показалось. По крайней мере он надеялся на это. Иначе жалко будет, если половина зубов мелкой пылью высыпется у Гарри или Джинни изо рта от злости на Драко Малфоя. Хотя, было бы забавно увидеть это. — Повтори, пожалуйста, адрес, — наконец вклинилась в диалог девушка. — Что, решила включить мозги за Поттера? — ядовито усмехнулся слизеринец, не обращая внимания на испепеляющий взгляд огненной девушки. — Вашингтон Авеню, 3-13. — Я бы тебя поблагодарила, не будь ты такой змеей, — выплюнула она; очевидно, мисс Уизли надоели малфоевские насмешки. Нотт пропустил мимо ушей реакцию друга, потому что он и так уже давно бодрствовал, что сильно утомило его. Как бы оно ни было, но Тео оставался еще слишком слабым для таких эмоциональных развлечений, поэтому его сейчас со страшной силой начало клонить в сон. Отчаянно пытаясь не уснуть хотя бы еще несколько минут, он услышал: — Эй, Поттер, когда найдешь свою подружку, передай ей от меня привет. Она должна оценить. — Да иди ты, Малфой, — раздалось с порога, после чего дверь за гриффиндорцами захлопнулась. Наверное, побежали скорее искать Грейнджер. — Фу, какая неблагодарность, — проворчал Драко, усмехаясь, после чего все стихло. Тео решил, что бороться со сном смысла уже нет, поэтому отпустил сознание, отдавшись на волю больного организма. Уже практически сквозь сон он услышал, как Малфой негромко произнес: «Эй, Нотт. А ты ведь все слышал». Но сил на то, чтобы ответить, у него совсем не осталось, и Теодор уснул, не слыша больше Драко, пытающегося его разговорить.

***

Сидя в своей комнате в Мэноре, Малфой задыхался от окружавшего его мрака и холода. Ему было душно. Нечем было дышать: воздуха катастрофически не хватало. Стены давили на него, и в неестественно холодном помещении он обливался потом, который, казалось, хотел его утопить. Забавно, не правда ли? Желая как можно скорее вдохнуть полной грудью, Драко стремительно подошел к огромному окну и тут же распахнул деревянные створки. В комнату чуть ли не со свистом рванул теплый летний ветерок, заполняя легкие юноши до предела. Он жадно глотал легкий воздух, не обремененный мрачноватой магией Мэнора, пока голова не закружилась от переизбытка кислорода. «То, что нужно, » — облегченно подумал он, откидывая сильно отросшие волосы со лба. Вдруг в комнате раздался громкий хлопок, но Драко даже и бровью не повел, продолжая наслаждаться теплым ветром, освежающим его разгоряченное лицо. — Хозяин, — как-то напуганно пропищало маленькое существо за его спиной. — Хозяин, Миссис Малфой просила передать, что ждет вас в Зеленой гостиной, — а когда Драко никак не отреагировал на слова домовика, тот, заикаясь, добавил. — Настойчиво просила. Сказала, что это срочно. Хозяин, прошу вас. Раздраженно фыркнув, Малфой дернул плечом, резко сказав: — Через пять минут я буду внизу. Ты свободен, Норти. Услышав, как эльф подобострастно проблеял свое «Хорошо, хозяин», Драко усмехнулся, прекрасно зная, что сейчас за его спиной Норти поклонился, ткнувшись кончиком носа в недавно подметенный им же пол. «Жалкие они, » — внезапно подумал Малфой, сам не зная, откуда к нему пришла эта мысль. По идее он должен их ни во что не ставить и вообще забывать, что они тоже живые существа, как истинный чистокровный аристократ, но Драко никогда не относился к домовикам так же бесчеловечно, как его отец. Да и кому он должен? Почему он должен думать и вообще относиться к эльфам так, как принято в обществе, а не так, как он хочет?.. Однако, решив, что подумает над этим позже, юноша схватил свою черную мантию и, не оглядываясь, спешно покинул комнату. Он планировал сегодня вообще больше не возвращаться сюда. Спустившись в Зеленую гостиную, где, как ни странно, не было ни одного зеленого предмета мебели, а стены вообще были обшиты деревом, Драко встал, скрестив руки на груди, прислонившись к книжному шкафу и выжидательно уставившись на Нарциссу. Та сидела в кресле, обитом черным бархатом, молча глядя на своего отпрыска. Они так и не разговаривали больше после той перепалки на балу — в Малфой-Мэноре можно было очень легко не встречаться, особенно двум людям, которые не горели этим желанием, поэтому Драко понятия не имел, зачем она его вызвала сейчас. Он вопросительно приподнял брови, показывая, что очень заинтересован в том, что она собирается ему сообщить. — Тебя хотят убить, — ледяной голос разрушил гнетущую тишину, разрубил ее на мелкие кусочки. По спине Драко побежали мурашки. Это был не вопрос, это было утверждение. «Но откуда она узнала?» — вопрос мгновенно всплыл в голове, однако Малфой выгнал его, пытаясь сосредоточиться на том, что же делать дальше. Мысли метались, перескакивая с одной на другую, но Драко ни единым мускулом лица не показал, что удивлен, ошарашен или испуган заявлением Нарциссы: лицо его оставалось непроницаемым. Внезапно что-то в его голове щелкнуло, и он решил, как именно стоит поступить. Чуть подтянув один уголочек рта наверх, он небрежно уронил: — Это угроза? В глазах Нарциссы засквозило непомерное удивление, потом непонимание, а уж потом сверкнула острая искорка прекрасно контролируемого гнева. — Этот вопрос я бы хотела задать тебе. На секунду Драко мысленно потерялся, но тут же нашелся, что ответить: — Понятия не имею, о чем ты, — будто бы удивленно протянул он. Он и вправду был удивлен, но не угрозой, а тем, откуда об этом узнала Нарцисса. Неужели уже все Пожиратели в курсе, что это он? Тогда ему больше не жить… — Не ври мне, Драко Малфой. Я нашла это в старой хижине твоего деда, — кивнула она на стол, вынуждая Драко вытянуть шею, чтобы увидеть какой-то небольшой клочок бумаги, напоминающий… Руки юноши похолодели, а по шее стекла новая капелька пота, затерявшись где-то в вороте его черной рубашки. Это была она. Записка с угрозой, которую он оставил на столе в тот день, когда зачаровывал тетради. Но ведь есть шанс, что она больше ничего не знает? Лицо Драко продолжало выражать растерянность и непонимание, в то время как руки готовы были трястись, будто он пил неделю. — Что это? — тупо спросил он, выгадывая время на то, чтобы придумать, как себя вести дальше. Нужна легенда. Правдивая легенда. Губы Нарциссы скривились, будто она проглотила что-то очень кислое. — Посмотри. Но не прикидывайся, я знаю, что это твое. Проверить было не так уж и сложно, — мило улыбнулась она, указывая одними глазами на палочку, которую многозначительно крутила в пальцах. «Мда, дела…» — почти обреченно вздохнул Драко, лениво отлепляясь от стены и подходя к столу. Нарочито не торопясь, даже небрежно взял он бумажку, развернул и уставился в до боли знакомую строчку. На его лице отразилось сначала непонимание, подкрепленное нахмурившимися бровями и складкой на лбу, потом его сменила довольная усмешка, а после он вообще расхохотался в голос. Нарцисса, зорко наблюдавшая за его лицом, растерялась. Она совсем не поняла реакции сына, и это явно отразилось на ее лице: к сожалению, она несколько уступала Драко в сокрытии своих эмоций, особенно в кругу семьи, что давало ему небольшое преимущество. «А ведь она заботится обо мне, » — внезапно понял юноша, сквозь наигранный смех всматриваясь в материнские черты. Переживает. По-настоящему волнуется, что его убьют. Как-то не по-человечески, но так, как это умеет только она. Их семья уже давно не знает, что такое человечность, с тех пор, как их жизнь сломалась, не без помощи Темного Лорда, конечно. — Ты правда восприняла это всерьез? — спросил Драко, посмеиваясь, стараясь своей мягкостью вывести мать из ступора. Она лишь вскинула бровь, упрямо делая вид, что сын не превратил этот разговор в некий фарс. — Не, ты серьезно восприняла нашу дурацкую шутку всерьез? Нарцисса лишь упрямо поджала губы, почти незаметно кивнув. — Эй, мам, ты чего! — Драко изо всех сил старался показать беззаботность, разговаривая с Нарциссой так, как это было много лет назад, напоминая ей, ну и пуская пыль в глаза заодно. — Это мы как-то с Ноттом развлекались, присылая друг другу устрашающие записки, когда пытались выяснить, кто из нас более пугающий. Еще на пятом курсе! Ты что, не помнишь что ли? — Малфой явно блефовал, но ведь главное это делать уверенно, правда? — Вот одна из ноттовских и осталась здесь. «Мерлин, какой же это идиотизм, — думал он. — Главное, чтобы она поверила. Иначе мне это может и вправду стоить жизни». Нарцисса чуть смущенно улыбнулась, ее глаза на мгновение заволокло мечтательное выражение, после чего она снова нацепила на лицо привычную маску холодного безразличия. Драко подошел к ней, но не посмел коснуться, а лишь с серьезным видом прошептал, повинуясь какому-то непонятному порыву: — Никто меня не убьет, мам. Не бойся. Я не оставлю тебя здесь одну. В какую-то секунду ему показалось, что в глазах женщины мелькнули слезы, но это было, похоже, лишь игрой света. Она резко встала, объявив, что забыла о важном деле Люциуса, которое пыталась поддерживать, и тут же покинула гостиную, направившись в библиотеку и глухо цокая каблуками. Отстраненная, как всегда. Она не подпустит его к себе. Не сейчас. «Главное, что она, похоже, поверила, » — облегченно выдохнул Малфой, утирая рукой пот с шеи, когда шаги Нарциссы потонули в мрачной тишине Мэнора. Постояв минуты три, чтобы прийти в себя, Драко решил, что ничего не произошло, и его планы не изменятся, поэтому, накинув на плечи мантию, он спустился в холл и покинул поместье.

***

Липкий и вязкий холод. Страх. Отчаяние. Даже запах здесь был беспросветно тяжелый, тихий, пугающий. Сосущую тишину разорвал отчаянный мужской крик, но вскоре захлебнулся жалкими рыданиями. Поежившись, Драко достал палочку и тихо шепнул: — Экспекто патронум! — вместе с вороном пришло спокойствие, тепло и относительное чувство безопасности. Драко точно знал дорогу, потому что уже был здесь. Он проходил мимо камер, стараясь не обращать внимания на сидящих там, потому что у них был поистине жуткий вид. Все как на подбор с ввалившимися глазами, обвисшей кожей, торчащими костями, безумным страдальческим взглядом… И тот человек, перед камерой которого Драко остановился, — не исключение. Люциус Малфой сидел, не поднимая головы. Засаленные, когда-то светлые волосы превратились в серое месиво на голове, на висках появились залысины, а борода свалялась, хотя и не была еще особо длинной. Прошло всего-то каких-то пару месяцев, а одного из самых влиятельных волшебников магического мира было не узнать. Тонкие, почти как у Драко, руки были все во шрамах, ссадинах, царапинах, укусах — так Люциус жалел себя. После войны его посадили в Азкабан одним из первых, а по поводу Драко еще некоторое время шло дело. Но его оправдали, причем практически единогласно: он не убивал Дамблдора, не участвовал в операциях, не выдал Поттера, никого не пытал, не убил. Малфой-младший был простой пешкой, он лишь хотел выжить и спасти семью. У него не было выбора, если он хотел, чтобы Нарцисса и Люциус оставались жить, — он должен был служить Темному Лорду. — Отец, — тихо позвал Драко, привлекая внимание. Голова Люциуса медленно поднялась, взгляд сфокусировался на сыне, но на лице оставалось все то же опустошенное и безнадежное выражение. Казалось, он не узнал. — Сынок. Ты пришел. Ты пришел забрать меня, — скрипучий голос разорвал тишину, но добавил в нее того, от чего Драко предпочитал защищаться Патронусом. Волосы на затылке встали дыбом. Малфоя не пустили внутрь камеры, объясняя это тем, что Люциус сильно опасен, несмотря на то, что Драко — сын. Но он и не хотел внутрь. Точно не сейчас. Ему трудно было видеть отца таким: жалким, разбитым, немощным; когда ты помнишь его силу и влияние, когда ты помнишь сильные руки, сажавшие тебя на метлу, длинные белые волосы, блестевшие на солнце, когда он одним жестом откидывал их со лба, заливисто смеясь так, что ты неожиданно сам для себя начинал смеяться… Сейчас от этого ничего не осталось. Только оболочка. Еще не пустая, но Азкабан на удивление быстро иссушил Люциуса — быстрее, чем многих. Шансов, что он проживет так хотя бы пять лет, практически не было. Драко безумно хотелось на солнце, ему хотелось согреться и отскрести, наконец, от своего тела мурашки, запущенные туда видом и голосом отца. Но он неподвижно стоял, болезненно морщась, наблюдая за каждым движением Люциуса. Сидевший до этого узник, перевернулся на четвереньки и, даже так спотыкаясь, дополз до прутьев и, протянув тощие пальцы, схватил руку сына. — Драко, — просипел он, — прошу тебя… Малфой горько усмехнулся, глядя на того, кого он называл отцом. Точнее на то, что от него осталось. Вглядевшись в лицо Люциуса, Драко поморщился: ведь у него такие же глаза, такие же безнадежные, тоскливые — серые. Теперь каждый раз, смотрясь в зеркало, он будет вспоминать именно этот момент. Отчаяние, тоску и бесцветную надежду о невозможном. — Я не могу, — сказал Драко, но голос изменил ему, и вышел какой-то разбитый полушепот. Будто и не он говорил вовсе. Рука отца с грохотом опустилась. Он, кажется, и не заметил, что она с силой ударилась о прутья решетки. Он просто кивнул. Невесомо. Бессильно. Чуть отполз и спросил: — Как мама? Он всегда это спрашивал. Даже если Нарцисса была у него накануне, он все равно спрашивал, как она. Он до сих пор любил ее и хотел вырваться — к ней. «Хоть что-то в нем осталось с тех времен», — с тоской подумал Драко, опять же кривовато усмехаясь. Такое чувство, что лишь это он и умел делать — усмехаться. — Скучает, пап, — как можно мягче постарался сказать он. Люциус, казалось, благодарно моргнул, чуть тронув губы блаженной улыбкой. Он попытался сохранить это в себе, засунуть куда-нибудь как можно глубже, чтобы ни один дементор не забрал у него этого — слишком дорогого, нужного, светлого. Драко присел около камеры, не сводя глаз с отца. Да. Он его любил так же сильно — старого, как и ненавидел — нового. — Мама говорила что-то о помолвке. Ты женишься, Драко? — удивительно, но голос Люциуса чуточку окреп. Драко не хотел нарушать его такое настроение: то, как он обращался к сыну, как говорил о Нарциссе… — все это было до Темного Лорда, а оттого Драко так сильно ценил эти моменты. Он редко приходил к отцу, но как только он нуждался в поддержке, он шел сюда — в самое безнадежное место в Англии. Он приходил больше ради себя, чем для Люциуса, но это не мешало ему почувствовать себя лучше и вновь дать отцу капельку хороших воспоминаний и толику надежды. А значит, чуть продлевать ему жизнь. — Нет. Пока не женюсь. Мужчина, казалось, не заметил слов сына, услышав лишь то, что хотел. — Как хорошо. Может, внука еще увижу. Она же чистокровная, да, Драко? — он уже начал говорить сам с собой, собеседник ему, по сути, совсем не требовался. — Хотя ты ведь другую и не выберешь. Весь в меня. Как же гнусно иметь жену-грязнокровку… Люциус закашлялся, а Драко поморщился, вспомнив на слова отца ласковое личико Грейнджер. Вспомнил, как она ему улыбалась, или это было лишь во сне? На секунду серебристый ворон засветил еще ярче, сильнее воткнув свои когти Драко в плечо, что, впрочем, было совсем не больно. Но юноша тут же оборвал свои мысли в ужасе от того, что ему сейчас пришло в голову. Это было слишком… непривычно? Это явно было не то, что должен был чувствовать Малфой. Не этого ожидал от него отец, который, к слову, сполз по стене, засыпая. Он был сильно изможден, чтобы долго разговаривать. Одно радовало: он заснул с мечтательной улыбкой на потрескавшихся губах. Драко медленно поднялся на ноги, давая крови растечься по замерзшим конечностям, после чего решительно направился к выходу из Азкабана. Ему нужно было подумать. Там, где его не тронут. Нарцисса забрала у него возможность остаться в одиночестве в хижине деда, поэтому, трансгрессировав, Драко оказался в месте, где не был уже много лет. Он стоял перед небольшим домиком на дереве, который видел только он. Забираясь наверх по ссохшимся деревяшкам, Драко думал, почему все так уверены в его выборе. Абсолютно все были уверены, что он выберет в жены лишь чистокровную волшебницу, никак не полукровку, ведь он Драко Малфой. Никто даже не сомневается, что он ненавидит всех, кто якобы «ниже» него. Отметив, что в домике ничего не изменилось, Драко опустился на диван, с силой сжав виски. Перед его глазами предстал образ Грейнджер, назойливо не желая уходить. Вот почему он должен поступать так, как от него ждут? Почему он не может жениться на полукровке, если она ему приглянется, или даже на маглорожденной? Взять бы хоть ту же Грейнджер. Ну вот что с ней не так? Красива? Да. Умна? Даже слишком. Наверняка заботлива, аккуратна, да и еще куча хороших и нужных качеств в придачу. Но все уверены, что он даже никогда не посмотрит на такую, как она. А ведь что в ней плохого? Лишь кровь? Посмотрев на детскую метлу, валяющуюся в пыльном углу, и не увидев ее, Драко взвыл. В глазах потемнело, а голова, казалось, готова была разорваться на мелкие кусочки. «Грейнджер, мать твою, что ж ты со мной делаешь?! Почему именно ты? Хватит ломать мне мозг, — чуть ли не взмолился он. — Я ненавижу тебя, слышишь? Ненавижу!»

***

Гермиона обессиленно прислонилась к двери, готовая сползти по ней вниз. Она жутко устала и хотела спать — опять всю ночь не спала, пытаясь разобраться с зельем. Только что она проводила Гарри и Джинни, которые откровенно надоели ей вопросами о том, как она и хорошо ли себя чувствует. И зачем они ее нашли?! Без них было как-то спокойней. Такое чувство, что они о случившемся переживают даже больше, чем сама Гермиона. Будто в этом есть смысл. Еле поднявшись, девушка, зевая, доползла до комнаты, цепляясь за стены, и тут же рухнула на кровать, не раздеваясь. Сил на большее не хватало. «И почему мои друзья так помешаны на заботе?» — подумала она, вспомнив, как Джинни хлопотала на кухне, а Гарри развлекал Гермиону, всячески избегая хотя бы намеков на опасную, как они считали, тему. Тут же укорив себя за такие мысли, Гермиона блаженно обняла подушку, отдавая себя в сон без остатка. «Наконец-то можно поспать… — засыпая, подумала она и тепло улыбнулась. — А все-таки жизнь прекрасна!»