Зачем это зелье, Грейнджер?!

Драко проснулся от пения птиц. Солнце только недавно встало, а маленькие пташки уже распелись вовсю, выводя свои звонкие трели, которые благодатно подействовали на нервы юноши. Некоторое время он лежал с закрытыми глазами, вслушиваясь в ласковый щебет, и наслаждался своим одиночеством: здесь не было ни Нарциссы, ни Норти, который постоянно оказывался поблизости, зачастую нервируя этим своего хозяина. Никто не мог его потревожить: об этом домике знал только Люциус, ну и сам Драко, но отец был в Азкабане, а значит, никак не мог оказаться в этом месте, нарушив уединение сына. Услышав, как какой-то птенец вывел свою очередную пробную неуверенную трель, Малфой потянулся, не вставая с диванчика, на котором уснул прямо в дорожной мантии, как был. Закинув руки за голову, Драко огляделся, впитывая в себя обстановку детских воспоминаний, имеющих стойкий привкус горечи и утраты. Когда-нибудь он приведет сына в этот домик, расскажет ему о своем детстве, и не кинет его на произвол судьбы, что бы ни случилось. Он не будет контролировать каждый его шаг, но его сын будет знать, что на папу совершенно точно можно положиться. Окинув взглядом небольшую комнатку Драко привычно усмехнулся: снаружи домик, казалось, мог вместить только одного человека, на деле же он был заколдован и внутри был гораздо просторнее. Что-то наподобие тех палаток, в одной из которых они жили во время Чемпионата мира по квиддичу. Да уж, жаркая была игра, а Крам был просто великолепен. Давненько что-то он не писал Виктору, а ведь они еще года два поддерживали хорошие отношения после Турнира, потом просто как-то забылось, и общение угасло само собой. Драко помнил, как в ночь Чемпионата к ним в палатку залетел весь взбудораженный Макнейр, спрашивая, когда можно начинать. Люциус тогда велел им с Нарциссой уходить и, надев черную мантию Пожирателя, покинул палатку. Вскоре раздались первые испуганные крики, а потом появилась и заметка в газете. Что бы там Поттер себе ни выдумывал, а Драко никогда не участвовал в таких беспорядках, да и желанием особым присутствовать на них не горел. Нарцисса тоже редко привлекалась - Люциус обычно не брал ее, но когда Темный Лорд обрел тело, ее стали призывать много чаще, а у нее же попросту не было выбора. Какой-то нахохлившийся малыш так расстарался, сидя на подоконнике и надувшись от напряжения, что, казалось, сейчас его маленькое тельце разорвется. Но почему-то Драко не представлялись кровь и кишки, которые должны были естественно сопутствовать этому процессу, нет, ему казалось, что если малыша и разорвет, то из него польется только чистейшая, ласкающая слух мелодия. Окно почти полностью закрывали ветки плакучей ивы, на которой и был построен домик, однако через небольшой просвет между листьями и ветками можно было увидеть, что творится за пределами этого маленького, закрытого ото всех мира. Глядя в окно, Драко и не представлял, насколько он соскучился по этому месту. Замотался, заигрался в реальном мире, а эта прелесть потерялась, забылась, потонула среди несносных забав магического мира. А во время войны про это вообще не вспоминалось, оно было не нужным, хотя именно это и было важно. Именно эта красота всегда давала ему капельку спокойствия и надежды, как он мог об этом забыть, так просто оттолкнув от себя свое же спасение? Хотя, может это и к лучшему, что он ни разу не появился здесь за столько лет - ценность этого места только возросла, как дорогое вино, отстаивающееся годами в отцовских погребах. Драко распахнул деревянную створку, вдохнув теплый воздух, ощущая приторно-сладкий аромат июльского лета. Листочки ивы тут же забрались внутрь домика, приветствуя загулявшего хозяина, хотя вряд ли они узнали его спустя столько лет. Высунувшись чуть ли не по пояс из окна, Малфой аккуратно раздвинул тоненькие ветки, чтобы увидеть скрытую за ними красоту. Холмистая местность Шотландии мало кого оставляла равнодушным. Прямо перед домиком протекала одна из неглубоких, но жутко холодных и кристально чистых горных речек. Вода блестела и искрила на солнце миллиардами алмазов, оббегая большие и маленькие камни, которые виднелись над поверхностью. Сейчас в речке было не так уж и много воды - весна прошла, но было заметно, что ее уровень не так уж и мал, возможно, из-за обильных дождей, прошедших недавно. Над рекой возвышались лохматые горы, кое-где имевшие скалистые проплешины. В остальном они прямо-таки хвастались своею роскошной зеленью. За острые скалы самой высокой (на взгляд Драко) вершины в окрестности зацепилось небольшое белое облачко, которое грозило в скором будущем перерасти в гигантское грозовое облако. И не мудрено: пролетая рядом, остальные облака не могли сдвинуть застрявшего собрата и оставались с ним, соединяясь и вырастая в нечто страшное и поистине опасное. Если перевести взгляд немного правее, можно было заметить в широком ущелье между двух скалистых хребтов небольшое горное озеро, поверхность которого была идеально гладкой, что в нем отражалось все до мельчайших деталей. И запах. Здесь пахло свежестью и свободой. Да, Люциус выбрал просто идеальное место. Немного утолив жажду наслаждения эстетической прелестью этой местности, Драко залез обратно в домик и огляделся. Комната была по-домашнему уютной, хоть и не все могли это прочувствовать. Пахло деревом и немного мятой. Зачарованный, домик ничуть не прогнил, не был прогрызен никакими грызунами или насекомыми, а потому имел практически первозданный вид. Внутри были стол, два стула, диванчик и даже небольшой шифоньер, в котором, на удивление, ничего не было. В углу валялась старая детская метла, на которой отец и начал учить маленького Драко летать, а рядом на маленьком письменном столике стояла старинная шкатулка. “Странно,” - хмыкнул Малфой, подходя к ней, чтобы взять ее в руки - он ее совсем не помнил. Шкатулка оказалась легкой, поместилась бы в маленькой женской ладони, а ее деревянные бока украшали вырезанные ювелирно-тонкой магией драконы. Прошествовав с ней к дивану, Драко, утонув в мягкой обивке, открыл загадочную вещицу. Внутри оказалась записка, а под ней - серебряное кольцо, потускневшее от старости. Повертев его в пальцах, Драко отметил, что оно очень изящное, а резьба на нем практически в точности повторяет рисунок на шкатулке - опять драконы. В остальном же - ничего особенного, обычное кольцо. И еще: оно явно женское, поэтому Драко просто понятия не имел, что же с ним делать. Решив, что, возможно, он найдет ответ в записке, Драко развернул плотный пергамент. На удивление бумага оказалась явно новой - не в пример кольцу, то есть письмо положили в шкатулку совсем недавно. Взгляд упал на почерк, и Малфой чуть не подскочил, узнав немного кривоватый почерк отца. Драко! Я уверен, если ты это читаешь, значит Темный Лорд проиграл, а я сижу в Азкабане, или же я убит им же за то, что сомневался в нем. Ты сейчас в школе пытаешься придумать, как убить директора, а я, уставший от всей этой войны, отчаявшийся, решил отдать тебе одну вещь, которая передается в нашей семье от отца к сыну вот уже несколько поколений. Я не говорил тебе раньше, потому что тогда ты был еще совсем юн, а если передать тебе его сейчас лично, то нас обоих могут убить, а так я подвергаю риску только себя, да и то в меньшей степени. Я знаю, ты придешь сюда когда-нибудь, может даже через десять лет, но придешь, если будешь жив. Если же ты умрешь, то эта вещь не достанется никому. Думаю, ты уже рассмотрел кольцо. Это кольцо твой далекий и несколько корыстный прадед Тюрин заколдовал, чтобы узнавать об истинных чувствах своей избранницы. Это кольцо будет впору только той, кто по-настоящему любит тебя, иначе оно будет не по размеру этой девушке. И берегись. Это знание опасно. Оно далеко не всегда несет в себе хорошее. Обжегшийся однажды неимоверно сильно, я решил, что больше не буду проверять всех подряд. Оно не подошло ни одной девушке, хотя их не мало побывало у меня в постели. Действуй мудро и не играй с огнем просто так. И знай: я так и не надел это кольцо на палец Нарциссы. Я лучше буду верить в ее любовь, чем жить с осознанием того, что она - лишь очередная ледяная и расчетливая ошибка моей уже даже не совсем юности на тот момент. Будь осторожен. Отец “Отец,” - скривив губы съязвил Драко, коверкая подпись Люциуса. Он писал так, будто ничего не изменилось за эти годы, будто не Люциус ластился пред Волан-де-Мортом, подвергая опасности всю семью, будто не из-за его желания выслужиться Драко получил на свое левое предплечье клеймо, разрушающее жизнь. Малфой-младший понимал, что не может бросить семью, поэтому у него попросту не было выбора, но он никогда не мечтал о метке, хоть и показывал друзьям, будто он лучше и достойнее их, осознавая, что все это полная ерунда и на самом деле все намного хуже, чем это выглядит со стороны. Он с ужасом думал о тех, кто хочет добровольно служить Темному Лорду и искренне не понимал друзей, завидовавших ему. Было бы чему завидовать. Но Драко решил воспользоваться ситуацией и повернуть это их пристрастие в свою выгоду, сразу обзаведясь таким авторитетом среди слизеринцев, какого у него с роду не было несмотря на фамилию и положение в обществе. Еще раз бегло прочитав записку, Драко аккуратно свернул ее и засунул в карман мантии, потянувшись к кольцу в шкатулке и глянув на него новым взглядом. Тусклое, серебряное, простое, но изящное. А сколько же в нем тайной и запрещенной магии, так это просто немыслимо. В шкатулке оказалась так же старая мужская серебряная цепочка с полуистертым замочком, очевидно, от частого использования, а звенья состояли из маленьких дракончиков, каждый из которых хвостом обвивался вокруг шеи последующего. Поразившись нераскрытому гению Тюрина, Драко надел это кольцо на цепь и тут же повесил его на шею, спрятав на своей груди. Металл приятно охладил кожу, и Малфой тут же ухмыльнулся своему порыву оставить кольцо, не сумев объяснить его даже для самого себя. Поставив шкатулку на место, Драко посмотрел на часы и решил, что ему уже пора выдвигаться к Теодору, который по предположениям врачей должен был начать сегодня говорить и может быть даже ходить. Однако перед Мунго он хотел бы заглянуть домой, проверив, как Нарцисса, и захватить оттуда свою зеленую тетрадь для общения с Блейзом. Оглядевшись еще раз, Драко подошел к ступенькам и быстро спустился без последствий, хотя старые деревяшки под ним опасно скрипели и шатались. Возможно, на них Люциус забыл наложить заклинание сохранения и они попросту перегнили от времени, а верхние, на которые попадало солнце, сильно ссохлись и могли сломаться от легкого давления. Драко не упал только потому, что спускался по одной стороне лестницы, наступая в местах креплений, если бы он наступил на середину ступеньки, шансов, что она бы уцелела, осталось бы много меньше. Осмотрев внимательно ступени, Малфой решил, что лучше он займется их починкой в следующий раз, ибо все это слишком муторно и занимает много времени, сейчас же он узнал об этом, значит потом не упадет, а пока отправится домой. Выбравшись из-под ветвей раскинувшейся ивы, Драко прищурился от яркого света, тут же ударившего ему в глаза, которые, однако, довольно быстро привыкли к свету. Втянув в себя глубокий горный воздух, он вновь огляделся и исчез с тонкой улыбкой на губах, появившись через секунду у ворот Малфой-Мэнора. Стряхнув с себя неприятное чувство, Драко подошел к громоздкой металлической решетке поближе и коснулся кованого металла. Ворота поддались без единого скрипа, тут же дружелюбно распахнувшись, гостеприимно встречая хозяина. Драко пошел через сад. Он не знал, что его заставило так поступить, но почему-то его радужное настроение подтолкнуло его к саду Нарциссы. Идя по светлой кленовой аллее, Малфой даже не смотрел по сторонам. Он просто шел, наслаждаясь звуками и запахами небольшого импровизированного лесочка, не думая ни о чем, полностью погрузившись в нечто, не поддающееся логическому объяснению, когда человек вроде бы не думает ни о чем, но в то же время его мысли где-то далеко, а вместо него автоматически двигается лишь немного зависающая оболочка. Он не знал, сколько прошло времени, но пришел в себя только когда ему на плечо села маленькая птичка, чирикнув прямо в ухо. Раздраженно покосившись на столь наглое существо, Драко чуть не подпрыгнул от удивления, когда увидел его. Это был тот самый птенец. Та же голубая холка с желтыми кончиками. Тот маленький пушистый оборвыш, которому Малфой поправил крыло. Сейчас он чуточку подрос, и крылья у него окрепли, а в оперении стали появляться новые краски: голубая и белая. И да. Он обрел голос. Птенец, конечно, и тогда пищал, но сейчас он готов был разорваться от гордости, на всю мощь показывая Драко, как он научился петь. “Вот гаденыш!” - подумал Малфой, стряхивая с плеча назойливую птицу, однако та лишь обиженно пискнула, вновь приземляясь на Драко, только на этот раз на голову. Возмущенный, он с шумом стал прогонять ее, нелепо размахивая руками, однако птенец лишь громко захлопал крыльями и, оставив метку на правом плече Малфоя, приземлился на левое. Втянув в себя побольше воздуха, чтобы не убить пташку на месте, Драко, достав палочку, недовольно буркнул, ткнув в птичий помет: “Тергео”. Кончик палочки тут же всосал все в себя, оставив рукав мантии девственно черным. Птенец довольно пискнул и тут же вывел задорную трель, будто смеясь, и чуть не оглушив слизеринца. Попробовав шугануть малыша еще раз, Драко получил лишь существенный удар клювом по руке, сопровождавшийся впившимися в плечо коготками. Недовольно выругавшись, он двинулся дальше, стараясь не обращать внимания на приставучее создание, которое что-то по-доброму насвистывало Драко на ухо, периодически щекоча его щеку крылом. “И за что мне такое наказание?” - подумал Малфой, подходя к Мэнору и хватаясь за стершееся кольцо. Дверь сразу открылась, а птицу с плеча тут же будто ветром сдуло, возможно, она почувствовала что-то холодное и зловещее, исходящее изнутри замка. С неким сожалением оглянувшись на птенца, Драко уверенно вступил в мрачную сень Мэнора, даже не вздрогнув от захлопнувшейся с глухим стуком двери за его спиной.

***

Джордж успел только присесть, устало вытерев влажный от пота лоб, когда в комнату, громко хлопая крыльями, влетела грузная серая сова и, кинув на голову юноше конверт, тут же улетела обратно. Безразлично проводив взглядом бесцеремонную птицу, Джордж посмотрел на письмо и тут же вскочил с дивана, узнав гербовую печать. Письмо из Хогвартса. Точно? Правда, никакого обмана: Джордж только что получил письмо из Хогвартса. Усевшись на ближайший стул и даже не заметив, что только что помял коробку с забастовочными завтраками, Уизли чуть дрожащими от нетерпения пальцами вскрыл конверт. Никогда он не думал, что будет так скучать по школе, что все его естество ликующе пустится в пляс, стоит ему лишь увидеть знакомую печать. Что за сюрприз ждет его на этот раз? Опустив взгляд на знакомый почерк директора МакГонагалл, Джордж быстро пробежался глазами по строчкам больше наслаждаясь фактом того, какое именно письмо он читает, практически не вдумываясь в смысл. Посмеявшись над тем, что там написано, он сначала не поверил, а потом вновь уткнулся в чуть угловатый почерк профессора, удивленно расширив глаза и неосознанно приоткрыв рот. Дорогой мистер Уизли! Рады сообщить Вам, что Вы приглашены в школу чародейства и волшебства Хогвартс на специальные курсы, которые смогут подготовить Вас для должности преподавателя в Хогвартсе. Мы видим Вас в виде возможного преподавателя на предмете “Заклинания” и, несомненно, “Зельеварение”. Вы будете обучаться на отдельном факультете по специальной ускоренной и усиленной программе в течение года. Первого сентября поезд отправляется в Хогвартс с платформы 9 ¾ ровно в 11 часов. Просьба не опаздывать. С нетерпением ждем Вас. С уважением, Минерва МакГонагалл Это что, серьезно? Не шутка? Его зовут в Хогвартс, чтобы занять место Флитвика или Снегга? Ошарашено опустив взгляд на ровные строчки, Джордж перечитал письмо и в третий раз. И это все? Больше никаких сведений не будет? Юноша глубоко задумался, откинувшись на спинку стула и окончательно испортив коробку с забастовочными завтраками, которую как раз собирался отослать очередному задорному второкурснику. Если это не шутка, тогда надо оценить ситуацию здраво. Не обидится ли мама, если он не сможет их навещать? Глупости. Во-первых, они будут только рады, а во-вторых, будто он сейчас их вообще навещает? На время его отсутствия придется закрыть магазин, а готов ли он на это? “Ты его до сих пор и не открыл, отправляешь лишь некоторые заказы по почте,” - шепнул внутри предательский голос, разрушая и так почти полное отсутствие сомнений в голове Джорджа. На самом деле он не переживал за магазин, а напрягало его лишь то, что придется вернуться туда, где он все свое время проводил с братом. Туда, где прошли самые веселые годы в их жизни. Туда, где умер Фред, оставив его одного заражать этот мир радостью и весельем. Пока это у Джорджа плохо получалось, но потихоньку он начал справляться с собой, все больше посвящая себя работе, которая не приносила столько радости, как раньше, под постоянным прицелом задорных шуточек и подколов брата. Близнецы были одинаковыми, читали мысли друг друга, чувствовали, когда второму плохо, но только они знали, что Фред был более самодостаточным и уверенным в себе. Он бы легче перенес смерть Джорджа, ведь он не зависел от него. Любил, был всегда рядом, помогал и даже слушался, но не зависел. Никогда. Фред везде был первым. Он начинал диалог, а Джордж с полуслова подхватывал, он кидал идею, а Джордж наполнял ее новыми красками, он либо останавливал брата, либо шел за ним. Джордж всегда был чуточку более спокойным, чуть более уравновешенным и домашним, что ли. Он любил все игры и забавы брата, всегда участвуя в них, и не представлял себя в другой роли, кроме как вечно безумного Уизли, однако иногда ему хотелось чуточку отдохнуть, сбавить темп. После смерти брата он смог насладиться этим сполна, однако тишина вызывала у него отвращение, одиночество давило на него, но Джордж специально бежал от людей и никогда не включал музыку, чтобы не нарушить это зловещее молчание, окутывающее его с головой. Иногда ему казалось, что он слышит брата, и несколько раз он ему даже отвечал, но неизменно получал в ответ лишь тишину, пустоту и разочарование. И сейчас Джордж боялся. Боялся, что не справится, сорвется окончательно, если будет целый год жить там, где все пропахло Фредом. Там, где брат погиб. От грустных мыслей его отвлек колокольчик, зазвеневший, когда дверь в магазин открылась. Кто-то быстро перебирал ножками, направляясь сразу на второй этаж, будто зная, где сейчас находится Джордж. Напрягшись, он сжал палочку в руке чуть сильнее и тут же расслабился, когда на пороге возникла несколько запыхавшаяся Грейнджер. Ее цепкий взгляд сразу заметил в его руках письмо, и Гермиона тут же кинулась к нему на шею, радостно выдохнув: - Джордж, и тебе пришло! Ура, я так счастлива! Чуть отстранившись от него, она горящими глазами уставилась на него, заражая своим задором. Заглядывая юноше в глаза она с надеждой спросила: - Джордж, мы ведь поедем? Поедем, правда? И ты поедешь? Несколько удивленный таким напором девушки, Уизли растерянно кивнул, чем вызвал радостный визг и несвойственный для правильной Гермионы танец, в который она тут же вовлекла рыжего парня, радостно напевая: “Мы поедем в Хогвартс. Мы поедем в Хогвартс. Мы поедем в Хогвартс”. Откуда ж ему, погруженному в свои проблемы, было знать, что происходит в жизни Гермионы и что она видит это как шанс избежать проблем в лице Рона, которого явно не могли позвать преподавать, и возможность еще год почувствовать себя ребенком, сбежав от всех страхов и проблем, которые, несмотря на то, что она Героиня войны, поджидали ее в ее нелегкой жизни. Она всегда мечтала стать профессором, преподающим Трансфигурацию, и, очевидно, МакГонагалл дала ей такую возможность, от чего девушка сейчас танцевала от счастья, кружа в вихре рыжего парня, который разрывался от неоднозначности и растерянности. Однако он уже согласился. В Хогвартс они поедут. И он не знал, насколько опрометчивым было это решение, но, смирившись с ним, Джордж тоже пустился в пляс, позволяя девушке развеселить его. Он подумает об этом потом, а пока он будет получать от жизни все, и, схватив со стула палочку, Джордж направил ее на старенький магнитофон, собранный Артуром, включив громкую музыку.

***

Захлопнув за собой дверь в палату Нотта, Драко обернулся и тут же широко ухмыльнулся. “И тебе пришло, да?” - констатировал он, разглядывая коричневатый конверт в руках друга.