Зачем это зелье, Грейнджер?!

Не успело пройти и пяти секунд с вопроса Нотта о мандаринах, как на лице Гермионы расцвела еще более широкая улыбка, и она тут же вскочила со своего места и, даже не заметив, что использовала плечо сидящего рядом Малфоя как опору, убежала на кухню, оставив слизеринцев удивленно пожимать плечами. Она здраво рассудила, что им нужно чем-то заняться в течение двух часов ожидания, часть из которых они потратят на подготовку ингредиентов, поэтому вопрос Тео ей показался как нельзя кстати. Как хорошо, что совсем недавно она купила целый пакет мандарин, только вот руки все не доходили до любимого угощения: настроение вечно подводило, отбивая всякое желание. Вернувшись в комнату, Гермиона села по-турецки между мальчиками и довольно сообщила: - Давайте отметим отличное завершение четвертого этапа! Чересчур бодрый голос Грейнджер почти заставил скривиться красивое лицо Малфоя, но он тут же нацепил на себя равнодушную маску и с любопытством взял одну из мандаринок, даже не спрашивая разрешения. Повертев ее между пальцами, Драко попробовал ее укусить, сразу сморщившись от попавшей в рот горечи. Теодор и Гермиона рассмеялись. - Малфой ты что, мандаринов не видел ни разу? - в ее голосе вкупе с насмешкой послышалось немалое удивление. Нахмурившись, он хотел было буркнуть о том, что видел и даже ел их, как его перебил Нотт: - Да видел он, конечно! Только без шкурки, а вот с ней - ни разу! - подмигнул он, и, смеясь, добавил. - Эльфы! Ощутив на себе шокированный взгляд Гермионы, Драко почувствовал зарождающееся в груди желание придушить друга. - Ну и ну… - выдохнула Грейнджер, начиная чистить мандаринку своими тонкими пальчиками, будто показывая Малфою пример. От раздражения он захотел взорваться, но все же привычно сдержался, благодарно улыбнувшись, и даже не показав, как вся эта ситуация его уязвила. Со стороны казалось, будто он даже не понял насмешек, либо посчитал их слишком низкими для его уровня. Высокомерие. Любимая черта Малфоев. И он не собирался от нее избавляться. - Ух какая сочная! - воскликнула Гермиона, дочищая мандаринку; уже все ее пальцы были вымазаны в соке, но она не сдавалась, периодически слизывая сладкие ручейки, собирающиеся бежать по ее рукам. Драко с интересом наблюдал за ней: мало кто мог вести себя столь непосредственно в его присутствии. Чаще всего все девушки, которые хотели ему понравиться, старались быть идеальными, то есть досконально следовали этикету, не позволяли и малейшему изъяну появиться в их внешности или поведении. Даже Панси всегда вела себя образцово, хоть и не так аккуратно в присутствии друзей, но в сравнении с любым гриффиндорцем - идеально. Сказывалось воспитание, тут уж никуда не денешься. А эта… Грейнджер захохотала в голос какой-то шутке Нотта - она совсем не была похожа на человека, кто хоть чуть-чуть знаком с манерами аристократов, но ведь… - Кто хочет? - задорно произнесла она, собираясь разделить уже очищенную мандаринку на части, чуть надавив пальчиками на дольки, чтобы удобнее было их подцепить и разъединить. Тут же, как только в серединке между дольками появился крошечный просвет, из фрукта в разные стороны брызнул сок, и через доли секунды Малфой зажмурился, прикрыв рукой левый глаз. Гермиона тут же встрепенулась, не задумываясь выпустив из рук мандарин и придвинувшись к Драко. - Малфой? - спросила она, бережно отнимая его руку от глаза, в котором уже начала собираться влага, чтобы защититься от мандариновой кислоты, из-за которой нещадно щипало. - Давай вытру. Она аккуратно провела пальцем прямо под его глазом, убирая влагу, задев нежный внутренний уголок, отчего Малфой зажмурился еще сильнее, резко отшатнувшись. Рукой он постарался вытереть слезы и, вскочив на ноги, вылетел из комнаты под оглушающий хохот Теодора. Оказавшись на кухне, Драко промыл глаз водой, почувствовав облегчение. “Идиотка! - подумал он, вспоминая мгновенную реакцию Грейнджер. - Руки-то в мандаринах были… Помочь стремится, а головой не думает - точно безголовая гриффиндорка!”. Стараясь успокоиться, чтобы, вернувшись в комнату, тут же не накричать на Гермиону, Драко вспомнил, с какой осторожностью она взяла в руки его лицо. Коснувшись щеки в том месте, он тихо выругался и вновь склонился над раковиной, смывая липкие отпечатки. Вернувшись и заметив ее несколько виноватое лицо, Драко отметил еще и то, как тщательно она скрывает свою улыбку, готовую прорваться сквозь маску извинения. Усмехнувшись, он, будто не обращая внимания на Грейнджер, невозмутимо взял из ее рук уже новую очищенную мандаринку и будничным тоном протянул, закинув маленькую дольку в рот: - Слушай, Грейнджер, - поймав ее заинтересованный взгляд, Драко язвительно улыбнулся, незаметно для нее раздавив в руках сладкий плод и полностью вывозив ладони в соке, - по-моему ты неправильно со мной заигрываешь. На его лице застыло самодовольное выражение, а Гермиона, казалось, испытала целую кучу эмоций: растерянность, удивление, раздражение, беспомощность и даже гнев. - Хочешь я тебя научу? - любезно предложил Малфой, плотоядно улыбнувшись. В этот момент он даже забыл о том, что здесь присутствует Нотт - для него сейчас самым важным было отомстить Грейнджер, пусть она и хотела помочь. Только вот она промахнулась - не тому человеку. Гермиона задохнулась от возмущения: - Да как ты!.. Не успела она закончить фразу, как ее рот, как, впрочем, и все остальное лицо, закрыли влажные от мандарина ладони Драко, с удовольствием размазавшего все по ее коже. В комнате тут же повисла тишина - Тео ошарашенно смотрел на друга, который, довольно облизнув губы вернулся на свое место и беспечно закинул в рот очередную дольку. В глазах шокированной Гермионы на несколько секунд вспыхнула ненависть, от которой по коже Драко пробежало привычное тепло - как в школьные годы, - и уже меньше чем через минуту ее не было в комнате. Злорадно усмехнувшись, Малфой наконец поднял глаза на Теодора, который смотрел на него обвиняющим взглядом, однако на долю секунды Драко показалось, что уголки его губ странно дернулись, будто он попытался сдержать улыбку, и ему это явно удалось. Потянувшись за следующей мандаринкой и чуть прикусив шкурку зубами, как это делала Грейнджер, чтобы легче было начать чистить, Драко с некоторым сожалением подумал, что он переоценил ее. Ну серьезно, ненависть, ненадолго вспыхнувшая в ее глазах очень его порадовала своей привычностью, но то, что она так легко сдалась, все никак не укладывалось в его голове. Она никогда не отступала так быстро, что произошло сейчас? Или это последствия войны?.. Внезапно Драко показалось, что его, держа за ноги, макнули в Черное озеро. Резко вскинув голову, он увидел мягко улыбающуюся Грейнджер, держащую перевернутую кастрюлю прямо над ним. Смахнув с глаз и лица холодные капли, Малфой многозначительно оглядел свою одежду, после чего посмотрел Гермионе прямо в глаза. Улыбка медленно сползла с ее лица, в глазах промелькнул страх, однако подбородок тут же дернулся вверх. Это вызов? - Скажи спасибо, я помогла тебе промыть глаз. Через секунду она стояла прижатая к стене, а к ее горлу была подставлена волшебная палочка. Ее от Драко отделяла только кастрюля, зажатая на уровне живота, которую Грейнджер так и не выпустила из рук. Малфой отметил, как быстро забилась жилка на ее шее, его взгляд остановился на чуть приоткрытых губах, которые она судорожно облизала, а в ее глазах загорелись самые настоящие молнии. Вот она! Вот та Грейнджер, которую он знал!.. Она не исчезла с войной... Вдруг из ее горла вырвался гортанный смешок. - Это так ты заигрываешь с девушками, Малфой? - прищурившись произнесла она, окидывая многозначительным взглядом его черную рубашку, облепившую тело, в ее карих глазах появились смешинки. Рыкнув, он уже собрался было надавить на ее горло чуть сильнее, как тут вдруг вмешался Теодор: - Эй, ребята, полегче! В его глазах плескался такой искренний страх, что Драко и Гермиона одновременно прыснули, заметив его. Убрав палочку, Малфой опустил взгляд, обратив внимание на кастрюлю, которая упиралась ему в живот, дном прижавшись к Гермионе. Мысленно глянув со стороны на всю ситуацию, он вдруг расхохотался. Не как аристократ, нет, а так же заливисто и звонко как Грейнджер, - сказывалось нервное перенапряжение от пережитого: война, отец, Пожиратели, Сивый, Забини, Грейнджер… Стоп, а Грейнджер-то тут причем? Смеясь, он слышал, что рядом хохочет Гермиона, глядя на недоуменно-рассерженное лицо Нотта, на что тот сначала нахмурился, а потом улыбнулся, кинув в них мандаринкой: - Да ну вас! Инстинктивно поймав ее, Драко, все еще смеясь, отправился обратно на свое место, забыв высушить холодную одежду, впрочем, действительно ли забыв?.. Последующий час они провели в более разреженной атмосфере, поедая мандарины, хотя напряжение между Драко и Гермионой можно было потрогать пальцами. Нотт старался как мог развеселить обоих, и они действительно смеялись, но не друг с другом. Теодор будто был эдаким передаточным звеном между ними, что их вполне устраивало: они не способны были после стольких лет вражды легко перестроиться, ведь это все была вынужденная ситуация, сгладившая на время границы. Но страх и ненависть сделали очевидным, что их показные шутки не так уж легки, как может показаться на первый взгляд, и неизвестно, чем бы все закончилось, если бы Нотт вовремя не вмешался, заставив ребят одуматься. Поедая мандарины, Драко вполуха слушал разговоры Тео и Гермионы, даже не пытаясь вникнуть в их суть. В голове он мысленно прокручивал произошедшую ситуацию, которая сейчас казалась по-детски абсурдной, ребяческой и вообще... Он правда после всего засмеялся? Мозг не выдерживал таких нагрузок, и вскоре голова Драко начала болеть. Постаравшись выкинуть из головы все мысли, он посмотрел на часы, отметив, что их зелье настаивается уже полтора часа, а значит пора бы уже начать подготавливать все для пятого этапа. Самого сложного, но последнего, после чего зелье неизвестно сколько часов еще будет стоять, пока не примет правильный темно-зеленый оттенок... Устало протерев глаза, Малфой поднялся, знаком показав, что уже пора, даже не обратив внимания на то, как с лица Гермионы медленно сползает улыбка. Нотт радужно вызвался им помочь: похоже сон в кресле Гермионы пошел ему на пользу, и уже за двадцать минут все ингредиенты были полностью готовы, насколько это было возможно. Оставшиеся десять минут прошли в каком-то тихом ожидании: все молчали, погрузившись каждый в свои мысли. Драко все никак не мог отпустить ситуацию с мандаринами, прокручивая ее в голове так и эдак, изредка бросая косые взгляды на Грейнджер. Как бы оно ни было, но он так и не смог понять, о чем же она думает, но было очевидно одно: это что-то явно было совсем не веселым. На Нотта Малфой даже не смотрел, иначе бы заметил, как друг задумчиво изучает его, после чего переводит обеспокоенный взгляд на Грейнджер, и вновь смотрит на него. Возможно, он даже увидел бы маленькую искорку ревности на долю секунды мелькнувшую в зеленых глазах Теодора... Очнувшись от мыслей, Драко кинул взгляд на запястье левой руки и с самодовольством отметил про себя, насколько идеально работают его внутренние часы, проводив глазами секундную стрелку, которой оставалось отсчитать семь делений до завершения вынужденного двухчасового ожидания ребят. Зашевелившись, Малфой будто снял оцепенение, охватившее маленькую комнатку, заставив всех встрепенуться. Поднявшись на ноги, он подошел к котлу, от которого успел до этого отодвинуться, и, заглянув внутрь, со свистом выдохнул. Зелье за это время стало идеально жидким, прозрачным наверху, а вся гуща ровным желтым слоем легла на дно. Необыкновенно. Они такого еще никогда не готовили, и последний этап настойчиво им об этом напоминал… Немного нервно сглотнув, Драко бросил быстрый взгляд на явно обеспокоенную Грейнджер, тут же привычно заправившую непослушную прядь за ухо. - Готова? - внешне беспечно спросил он, взглядом прося Нотта не мешать: слишком сложная работа им предстоит. Понятливый друг тут же поднялся и, взяв с полки книгу некоего Ремарка, уселся в кресло и сделал вид усиленного чтения. Гермиона, даже не обратив внимания на Тео, подползла к котлу и, заглянув внутрь, после проверив наличие в руке палочки, уверенно кивнула. Обратного пути нет: если после четвертого этапа зелье не завершить, оно спустя пять часов бесплодного простоя взорвется. Хотя не это волновало Драко, а то, что в любую минуту миссис Забини могла умереть, чего бы он себе не простил никогда. Он специально не заглядывал в тетрадь, не желая видеть новостей от Блейза, искренне надеясь, что они успеют. Ведь успеют же?.. - А ты? - он скорее даже не услышал, а прочитал по губам вопрос Гермионы, смело заглянувшей в его глаза. Они оба знали, что им предстоит. Ведь это просто зелье. Просто зелье… Дело в том, что это “просто зелье” требует от варящих неимоверного количества жизненных сил, и еще неизвестно: если кто-то окажется слишком слабым, он может потерять сознание, ну а в крайнем случае даже умереть… Тео они этого говорить не стали - зачем? Они ведь оба достаточно сильные… - Давай, Грейнджер… - немного напряженно улыбнулся Малфой, и они тут же приступили к работе. Через три часа Драко резким движением головы привычно смахнул немного отросшую челку со лба, но это не помогло: намокшие от пота волосы прилипли, не желая убираться, что ему пришлось жалобно посмотреть на Грейнджер, которая, устало выдохнув, провела ладонью по его лбу, заставив челку стоять, и тут же вытерла намокшую руку о свои штаны. Руки у Драко были заняты, а Гермиона как раз готовилась к предфинальной стадии: отдача энергии. Криво улыбнувшись, она подняла над котлом палочку и, прикрыв глаза, смело произнесла заклинание. Малфой с ужасом отметил, как от ее раскрасневшегося от напряжения и усталости лица отхлынула кровь, как она жадно начала хватать ртом воздух и, потеряв равновесие, начала заваливаться на стоящий рядом котел. - Тео! - крикнул Драко, желая привлечь внимание друга, но тот уже и так подхватил Гермиону, осторожно позволяя ей облокотиться на себя и придерживая ее, чтобы не соскользнула. Медленно опустив в котел остатки травяного пергамента, который он держал наполовину в зелье, наполовину на весу, Драко, подобрав с пола палочку, выпрямился, стоя на коленях, и, прокашлявшись, произнес заклинание. Было такое чувство, будто он надувная игрушка, а тут вдруг резко кто-то открыл клапан и принялся с усердием выпускать воздух. Дышать было абсолютно нечем, а в голове стоял странный свист, похожий на звук ветра, нашедшего щель в оконной раме и звонко врывающегося внутрь. Силы беспрепятственно покидали его, в глазах уже потемнело, когда Драко почувствовал, что все закончилось. Тяжело оперевшись на котел и даже не заметив, как он обжигает ему руку, Малфой нарисовал палочкой в воздухе руну жизни и прошептал заклинание. Вода вдруг заискрилась и тихо забурлила. Удовлетворенно улыбнувшись, Драко бессильно опустился на пол рядом с котлом и взмахом палочки потушил под ним огонь. - Все, - выдохнул он на вопросительный взгляд Грейнджер, все еще полулежащей на Тео, но усилием воли наблюдающей за процессом. - Мы сделали это, - одними губами улыбнулась она. Драко впервые видел у нее такую вымученную улыбку - обычно она озаряла все лицо Грейнджер, заставляя его светиться, сейчас же… Хотя, весь последний год он совсем не видел лица Гермионы, кто знает, как сильно она изменилась во время своих скитаний с Поттером? Однако он видел ее счастливую улыбку и после… Мысли будто плавились, перетекая из одного в другое и тут же возвращаясь и делая неловкие выводы. Он не мог их контролировать, глаза закрывались сами собой, голова клонилась набок. Послышался уже далекий голос Нотта: - Драко, иди в кресло садись, тебе стоит отдохнуть! Где-то недалеко скрип пружин кровати оповестил о том, как Тео перенес туда такое же полубессознательное тело Гермионы, как и его - Драко. Собрав последние силы, Малфой выдавил: - Оно должно успокоиться и немного ярче засветиться зеленоватым светом. Сразу разбуди… Драко не помнил, как Тео помог ему добраться до кресла, у которого Нотт предварительно трансфигурировал в несколько более лежачее положение спинку, после чего накрыл их обоих вызванными из шкафа одеялами - он уже погрузился в невероятно глубокий, но не менее красочный сон.

***

Гермиона одиноко сидела за большим овальным столом, который своими размерами лишь уменьшал ее, и с упоением чистила мандаринку. Шкурка с плода сходила легко, практически не разрываясь под умелыми пальцами, что девушку несказанно радовало, и ее губы тихо напевали известный приставучий мотивчик из магловского мультика детства. Она выглядела настолько счастливой и удовлетворенной своей жизнью, что даже угнетающий стол не смог перебить этой атмосферы, позволив подумать, будто эта девчонка одинока. Внезапно по плечам и лодыжкам Гермионы проскользил противный холод, и вдруг что-то начало ее опутывать, не позволяя встать со стула. Она задергалась, пытаясь помешать, но тщетно: тиски на теле сжимались только сильнее, не давая даже вдохнуть. Закашлявшись от нехватки кислорода, Гермиона, жадно хватая ртом мизерные порции воздуха, вдруг услышала жуткий безумный смех, осколками стекол зазвеневший по холодной комнате. По рукам и в районе затылка тут же побежали холодные мурашки, и Грейнджер замерла, отчаянно стараясь увидеть, кто пришел. Хотя этого и не требовалось: ее смех Гермиона узнает из тысячи. Однако природный инстинкт самосохранения внушал мозгу уже невыполнимое желание повернуться, чтобы посмотреть Беллатрисе в глаза: лучше лицом встретить опасность, чем ждать неизвестно чего из-за спины. - Дьявольские силки! - в унисон с мыслями самой Гермионы, тщетно пытавшейся расслабиться, издевательски произнесла Лестрейндж. Смертоносное растение уже настолько опутало девушку, что она попросту не могла пошевелиться. Так расслабление пришло легче - дьявольские зеленые тиски практически тут же перестали сжиматься, несколько ослабив хватку, и Гермиона, наконец, чуть повернув голову, увидела Беллатрису, медленно подходящую к стулу. Ее палочка вольно крутилась в длинных пальцах, черная мантия небрежно подметала пол, а волосы застыли в безумном беспорядке, смотревшемся настолько уместно и даже гармонично, что казалось, будто Лестрейндж так же старательно его устраивает, фиксируя, лакируя, как и Малфой всегда зализывает свои волосы назад. Точнее зализывал - сейчас его волосы больше похожи на растрепанные вихры Поттера. Когда черное древко уперлось Гермионе в горло, практически перекрывая последний путь для кислорода, собиравшегося заполнить ее легкие, а чужое лицо приблизилось настолько близко, что Грейнджер почувствовала на своей коже зловонное дыхание, Белла улыбнулась, хищно облизывая зубы: - Я пришла поговорить с тобой, дорогая. Как девчонка с девчонкой, понимаешь? - от одного взгляда на ее оскал становилось дурно. - Хочешь меня помучить? - постаралась выдавить из себя Гермиона, но из ее груди донесся лишь слабый хриплый шепот: казалось, будто она не произнесла ни звука. Она чувствовала, что на ее теле останутся следы от стараний дьявольских силков, если конечно… если она останется жива. Беллатриса успела уже обойти круг вокруг своей жертвы, как вдруг уселась верхом ей на колени, вскрикнув: - Круцио! Ее глаза горели таким безумным огнем, что не оставалось никаких сомнений: ей нравилось смотреть, как страдают люди, и Гермиона - лишь очередная игрушка в руках этой злодейки. Ее дикий смех разносился по комнате, и это единственное, что Грейнджер слышала через боль, полностью охватившую ее тело. Из-за чувства, будто ломаются все кости, из-за впивающихся под кожу ножей, она даже не заметила подпрыгивающую от нетерпения и возбуждения Беллатрису, сидящую у нее на коленях. Пытка продолжалась около минуты. Как только Лестрейндж опустила палочку, Гермиона бессильно обмякла, стараясь не закрывать глаз, чтобы не потерять сознание. Во рту стоял стойкий металлический вкус крови: она прикусила внутренние стороны щек, когда поняла, что не может кричать: грудь сдавило слишком сильно. Заклинание прозвучало снова, и все возобновилось… И еще раз… Для Гермионы уже не существовало ничего, кроме ледяного смеха, набатом бьющего по ушам. Внезапно по мановению палочки, растение словно неохотя стало отпускать свою добычу. Сначала Гермиона не поверила своим глазам, а потом заметила, что оно переползло, привязав к стулу лишь ее конечности, не считая левой руки. Как только силки затихли, безвольно висящую руку схватила Беллатриса, а на заднем фоне в голове Гермионы колыхнулось сожаление, что она даже не может спихнуть Лестрейндж с колен - настолько Круциатус истощил ее. Она даже не ожидала от себя такой слабости… Хищно облизнувшись, Беллатриса вдруг достала из-за пояса нож и приложила острием к чистому предплечью своей жертвы. Побежала кровь. Гермиона попыталась отнять руку, но оттого лезвие лишь глубже вошло в плоть. Сжав зубы, Гермиона немного расслабилась: после пыток Круциатусом это маленькое развлечение пожирательницы казалось не таким уж и страшным... Дрожащая от переполняющего ее возбуждения, Лестрейндж радостно смеялась каждый раз, выводя очередную букву на руке Гермионы, когда та позволяла себе тихо поскуливать сквозь закрытый рот. По ее щекам стекали редкие слезы. Она даже не осознавала, коря себя в слабости, какой же сильной она была. - Грязнокровка! Все будут это знать, Грейнджер, слышишь? Грязнокровка! - приговаривала, наслаждаясь, Беллатриса. Как только ее работа была завершена, она вскочила на ноги и поднесла окровавленную руку к глазам Гермионы, словно хвастаясь. На чистом до того предплечье красовалась вырезанная только что надпись: “Грязнокровка”. Не выдержав ее злобного смеха, Гермиона плюнула ей кровью прямо в лицо. На мгновение растерявшаяся Беллатриса размахнулась и ударила девушку по щеке, да так, что она, вскрикнув, завалилась набок вместе со стулом. - Тварь! - взвизгнула Лестрейндж, пнув Гермиону в живот, но та уже не почувствовала этого, потеряв сознание. Последнее, что она увидела, это лежащая рядом недочищенная мандаринка, на которой виднелись капли свежей крови. Ее крови. - Ааааа! - с криком проснулась Гермиона, резко сев на кровати. Рука горела от боли, но шрам выглядел как обычно. Рядом с ней тут же возник Теодор: - Гермиона? Тшш, это просто сон, слышишь? - шепотом проговорил он, притягивая ее за руку к себе. Она безвольно подчинилась, еще не понимая, что происходит: - Я… Я просто… Гермиона прижалась к Нотту, уткнувшись носом ему в плечо, и, не отдавая отчета своим действиям, вдруг шумно разрыдалась.

***

- Иди сюда, - позвал нежный голос из спальни, и Драко, не задумываясь, подчинился. На кровати в красивом, но простом черном белье лежала девушка с волнистыми каштановыми волосами. Все изгибы ее тела были прекрасно видны: она явно знала, как нужно выставить себя в лучшем свете, чтобы понравиться. Объемная грудь, узкая талия, округлые бедра... Драко почувствовал прилив возбуждения и лег рядом с ней, оперевшись головой на руку, чтобы было удобнее ее разглядывать. Она тут же по-кошачьи придвинулась к нему, принимаясь маленькими пальчиками расстегивать его черную рубашку. Драко усмехнулся: вечер обещал быть страстным. Его смущало только одно - было такое чувство, будто он потерял память. Ее лицо казалось ему смутно знакомым, он даже чувствовал, что знает ее и довольно хорошо, но как бы это ни было парадоксально, он не мог вспомнить, кто же она такая и откуда. Пальцы девушки уже невесомо заскользили по его груди, а пухлые губы оказались в опасной близости от рта Драко. Отмахнувшись от неприятных мыслей, он обхватил ее за обжигающую руку талию и, притянув вплотную к себе, жадно поцеловал. Она вздрогнула и немного пошло простонала ему прямо в рот, когда их тела прижались друг к другу, а его рука требовательно сжалась на ее попе. Чувствуя, что брюки начинают ему давить, Драко проник языком внутрь, жадно проводя им по небу, зубам, языку, ощущая, как она тает в его руках. Вкус ее рта показался ему знакомым, но он не обратил на это внимания, перекатившись так, чтобы она оказалась под ним. Ее руки тут же были прижаты к кровати по бокам от ее головы, от чего она притворно яростно зарычала, задергавшись под его телом, на что Драко лишь плотоядно улыбнулся. Она резко дернулась, будто попыталась его укусить, но он наклонился и приник губами к ее шее, ловя от ее кожи приятный аромат… цитрусовых? - Мандаринка, - прошептал он в ее шею, мягко ведя язык к уху. Начав нежно посасывать ее мочку, он отпустил одну руку, позволив ей тут же зарыться пальцами в его волосы, и запустил вторую ей под спину, чтобы расстегнуть ставший ненужным лифчик. Девушка охнула, когда холодный воздух коснулся ее обнаженных грудей, по которым тут же невесомо пробежали холодные пальцы, заставив соски несколько приподняться. Ее ноги обхватили его за талию, и Драко приник губами к правой груди, рукой лаская левую так, что девушка начала будто неосознанно вздрагивать и, изгибаясь, подаваться бедрами вперед. Немного приподнявшись на коленях, он свободной рукой направил кисть девушки в сторону его брюк, недвусмысленно намекая, что они здесь явно лишние, в ту же секунду немного сильнее прикусив ее сосок. Из ее горла вырвался стон, и ее руки тут же заспешили расстегивать его ширинку. Не переставая ласкать ртом ее грудь, одновременно гуляя рукой по ее телу, Драко помог ей высвободить себя из штанов, отчего тут же почувствовал небольшое облегчение: ненужное давление исчезло, а через секунду судорожно оттянул сосок, сжав пальцами обхватившее его женское бедро, когда ее пальцы сомкнулись и задвигались на освобожденном члене. Обрывистое дыхание девушки явно показывало, что она уже готова, и Драко, отодвинув пальцами левой руки мешавшие трусики, тут же нырнул ими внутрь, ощутив, какая она мокрая. От неожиданности она выгнулась дугой, подавшись ему навстречу, насаживаясь на его пальцы еще глубже. Недлинные ноготки тихонько царапнули кожу его груди, когда Малфой начал не спеша двигать в ней пальцами, специально сдерживая свои порывы, хотя сам уже горел от возбуждения. Он чувствовал как ее плоть пульсирует вокруг его пальцев и вскоре с ее уст раздался жалобный стон: - Пожалуйстааа… Драко не нужно было просить дважды: пальцы легко выскользнули из ее лона, а через секунду внутри нее оказался уже член, от чего девушка вскрикнула, рефлекторно притянув его ногами ближе к себе и на мгновение не давая ему шанса отодвинуться, чтобы сделать следующий толчок. Оперевшись на локти, Драко принял более удобное положение и начал ритмично двигаться внутри стонущей под ним девушки, с ее губ периодически срывались проклятия, когда он слишком глубоко в нее заходил, как вдруг ее закрытые ранее глаза широко распахнулись и уставились прямо на кончающего Драко. - Грейнджер, - прерывисто выдохнул он, удивленно глядя в карие глаза, смотревшие на него с несвойственным Гермионе вожделением, и его тело накрыла сладостная судорога, заставив на несколько долгих мгновений забыть о том, что он узнал девушку, лежащую под ним. Из ее горла вдруг вырвался неестественный крик: - Ааааа! Драко дернулся и нахмурился, не желая отпускать столь невероятное сновидение, но вдруг осознав, что последний крик Грейнджер был не от удовольствия, Малфой открыл глаза и, привыкая к приглушенному свету, прислушался: - Э-это был ко-шмар, прости, - заикаясь проговорила Гермиона, стараясь вытереть или же размазать по лицу бегущие слезы. Информация тяжело воспринималась: в голове Драко был некий диссонанс - он не мог состыковать сон и реальность, и его мозг, да и не только мозг, был в некотором замешательстве от того, что ему приснилось (хотя это еще и не так странно), и главное с кем. Она сидела перед Теодором, уткнувшись лбом ему в плечо. - Эй, эй, не надо извиняться, - улыбнулся Нотт, осторожно поглаживая ее по голове, будто боясь хоть как-то намекнуть на возможную близость. Несколько долгих мгновений по комнате разносились лишь тихие всхлипы, перемежающиеся с обеспокоенным уханьем Данте. - Расскажи мне, - шепотом попросил Тео, поворачивая голову Гермионы и заглядывая ей в глаза. Драко передернуло: даже с другой половины комнаты было заметно отчаяние, отразившееся в ее карих радужках. На несколько секунд на ее лице застыло выражение борьбы: Драко украдкой наблюдал, как она мечется, боится решиться, но вскоре все ее сомнения, ну или большая их часть, были, очевидно, отброшены, и Гермиона тихо начала: - Беллатриса. Это все Беллатриса. Нотт явно растерялся, хоть и старался не показывать своего удивления, а вот как раз Драко все понял. Он вспомнил бал в Малфой-мэноре и ее животный страх, когда он завел ее в ту самую комнату, желая поиграть на эмоциях девушки. Но он даже и представить себе не мог, насколько сильно все это отразится на ней, ведь, оказывается, первый приезд в Мэнор до сих пор не отпускает ее. “Так ей и надо!” - прозвучал самодовольный голос в голове Малфоя, но он отчего-то нахмурился, глядя на дрожащую в руках Теодора девушку. - Я… Она пытала меня, у меня… Я… Нотт молча подбадривал ее, легко гладя по спине, но не торопил, и Гермиона доверилась ему, открылась, вдруг обиженно вскричав сквозь слезы: - Впервые я услышала это от него, когда мне было тринадцать, - махнула она рукой в сторону полулежащего в кресле Драко, - но я никогда и подумать не могла, что это клеймом останется со мной на всю жизнь! - Что? Гермиона, я не понимаю… - Грязнокровка, - воскликнула Грейнджер, перекрыв и так еле слышный выдох Малфоя, сказавшего точно то же самое. Нотт еле заметно скривился и тут же начал успокаивающе приговаривать: - Но, Гермиона, ведь это только слова и ничего больше. Ты ведь прекрасно понима… Тео осекся: Гермиона вдруг немного отстранилась и начала закатывать рукав - несколько неожиданное для него действие. Драко наблюдал за его лицом: как только он увидел шрам, его лицо побледнело и даже немного ожесточилось, а Гермиона лишь улыбнулась сквозь слезы: - Теперь понимаешь? Нотт замер, будто его шарахнули петрификусом. - Знаешь, Грейнджер, - вдруг поднялся с кресла Драко, заставив их вздрогнуть от неожиданности, и Гермиона покосилась на него с некоторой озлобленной обидой. Она понимала, что он знает о шраме, но показать ему такую слабость… - Ты ведь понимаешь, что не одна? Ее взгляд сначала выразил недоумение, и тут до нее дошло, когда она заметила, как Драко кончиками пальцев приподнимает левый рукав своей рубашки. Обнажив метку, он прижал свою руку к ее так, чтобы два противоположных знака оказались рядом. - Ты не одна заклеймена не по своей воле, Грейнджер. Помни об этом, когда в следующий раз решишь пожалеть себя, - слова прозвучали одновременно мягко и хлестко, заставив Гермиону плотно сжать губы, а Нотта о чем-то нахмуриться. Не дожидаясь их реакции, Драко резко развернулся и отошел к котлу, на ходу застегивая манжету. Зелье в котле уже засветилось ярче, а бурление практически прекратилось - через несколько минут оно будет готово. Облегченно выдохнув, Драко пошел в ванную, чтобы привести себя в порядок перед отправлением: скоро они узнают, чего стоили их труды, и имело ли смысл вообще что-либо делать. Драко и Блейз обеспокоенно наблюдали за реакцией миссис Забини: как только Малфой получил разрешение на использование портала, назначенного на ближайшее время, он тут же отправился к другу в Грецию, где они первым делом поспешили аккуратно, маленькими чайными ложками залить зелье в иссушенный рот матери Блейза. Выглядела она и правда неважно. И это даже мягко сказано. Казалось, будто от нее ничего не осталось, и Блейз осунулся вместе с ней. В темных мешках под его глазами явно таскали картошку, а щеки настолько впали, что казалось, будто он уменьшился в размерах. - Как думаешь, это поможет? - спросил Блейз, поднимая на Драко тяжелый взгляд. “Удивительно, как он еще не сдался?” - немного завистливо подумал Драко, ощущая, что он уже давно потерял надежду. Даже это зелье скорее варил для того, чтобы доказать - не поможет. А вот Блейз не потерял надежды, и Драко никак не мог его в этом понять. - Увидим, - скомкано ответил он, вновь повернувшись к матери друга - он не мог спокойно смотреть ему в глаза, не хотел, чтобы Блейз увидел в глазах Драко странное и совсем неуместное безразличие. Малфой стоял, облокотившись на подоконник в своей комнате в Мэноре. С того момента, как он вернулся сюда, прошло два дня. Миссис Забини тогда очень быстро пошла на поправку, и присутствия Драко больше не требовалось, а он и так не хотел мешать воссоединению семьи. Но только что сделанная Блейзом запись обрушилась на Драко как ушат ледяной воды. Лечение завершено, она здорова, только вот с одним маленьким но… Ее глаза, ее позеленевшие от болезни глаза перестали видеть. Все доктора сказали, что даже такой сильный эффект излечения уже фантастика, все могло быть и хуже, так что потеря зрения - всего лишь меньшее из всех зол, что они могли ожидать. Однако от этих слов Блейзу не становилось лучше. Погрузившись в мысли о друге, Драко даже не заметил, как рядом с ним на подоконник приземлился знакомый птенчик, и, будто понимая состояние Малфоя, зачирикал нежно и проникновенно. В ту ночь, засыпая, Драко прокручивал в голове мелодию, озвученную подросшим малышом, однако так и не смог вспомнить, где же он ее слышал. Голова была полна разными мыслями, но последнее, что Драко запомнил в тот день перед тем как уснуть - еле уловимый аромат цитрусовых...