parachute

Намджун выбирается на балкон, почти ничего не задевает, — кажется кто-то даже что-то пошутил, — а потом тонет в вязкости воздуха и пьяном сокджиновом «здесь холодно», горячим дыханием по шее и мурашками по коже. Окэ, теперь здесь жарко, уйди, хен, я не железный. Сокджин либо не слышит, либо хочет проверить насколько Намджун не железный. Намджун проверять не хочет, но читает вызов в чужих прикосновениях и мужик он или не мужик? Во второй раз все ощущается острее и ярче, чужие губы мягче и кусать их приятнее, свои пальцы в чужих волосах это _правильно_, а ночь и алкоголь делает все достаточно честным и простым. Сокджин следует медленно, стонет на грани и Намджуна ломает. Сокджин сейчас весь из себя большой и надежный, Намджун как девочка ведется, господи, у него колени подгибаются и «забери меня». Первое о чем думает Намджун утром следующего дня, — не то, чтобы два часа дня это утро, но фак зэ уорлд, — его первая мысль «блять, как плохо» и «мне б воды», а потом его догоняет тяжелым чугунным «сука, где я». Намджун способен думать с больной головой после пьянки и чувством чьего-то говна во рту по той же причине. Намджун не способен думать, когда сердце и мозг больны Сокджином, а во рту его язык. Кажется, актеры забыли сценарий, а с импровизацией все предельно хреново. Отлично. Намджун открывает глаза и перед ним белый потолок с огромным розовым пони, — потому что «Намджун-и, помоги хену» или 1000 и 1 причина любви Сокджина к розовому. — Ну нет, — стонет Намджун. — Дай поспать, блять, — шипит Сокджин, и Намджуну странно. Намджун вообще-то не готов. Намджун все еще дохрена девочка и, оказывается, явно девственница. Сокджин вяло щипает его за бок при попытке бегства из кровати и гудит: — Намджун, блять, я не для того тебя соблазнял, чтобы ты свалил от меня на следующее утро. Сейчас мы спим, а потом решаем проблемы. Сокджин мужик, а Намджун влюбленная школьница, поэтому он обнимает чужую спину и спит.