Menteur

5 октября, 1943 Как только все подлые слизеринцы остались вне поля слышимости, Гермиона смогла облегчённо вздохнуть. Она не считала себя мстительным человеком, и по очевидной причине она действительно презирала людей, которые использовали слово «грязнокровка», но в этом случае это было просто необходимо. Ну или, по крайней мере, это было лучшее, что она могла придумать на тот момент. После её неудачной встречи с Малфоем, где он заметил её обручальное кольцо, она стала настоящим параноиком. Волшебница была уверена, что Малфой узнал драгоценную безделушку. В конце концов, он был его настоящим и законным владельцем, и примерно через десять лет он должен будет передать его в руки поганому Люциусу, который в конце концов отдаст его Драко, и следовательно, хоть и бессознательно, но отправит его прямо в руки Гермионе. Малфой старший скорее всего уже сообщил своему Повелителю о странном совпадении, что у новенькой девушки точная копия его семейной реликвии, а это неизбежно приведёт к дальнейшему и более глубокому изучению её персоны. С другой стороны, события этого дня показали насколько зависим молодой Волдеморт от Вальпургиевых Рыцарей. Без них и контактов их родителей, он был бы не более чем волшебником… жестоким, выдающимся и невероятно коварным шестнадцатилетним волшебником, но всё же только волшебником. Как и она. И это давало ей огромное преимущество, так как она была на семь лет старше и имела огромный опыт, полученный на войне. Тем не менее ей нужно было ещё завершить некоторые приготовления, прежде чем встретиться с Томом лицом к лицу раз и навсегда. Но это было практически невозможно сделать с его маленькими последователями, снующими везде, следящими за каждым её движением и, конечно, тут же сообщающими об этом своему Повелителю. Ей необходимо было избавиться от них, и только поэтому она указала на сомнительное происхождение Тома, чтобы многие из этих консервативных, помешанных на чистоте крови снобов усомнились в том, кому они так преданы. Особенно сейчас, когда они — как могла судить Гермиона из записей в дневнике — ещё не обращали внимание на то, что он был прямым потомком и наследником Салазара. Гермиона подавила порыв захлопать в ладоши и сосредоточилась на насущных проблемах, а именно Альбусе Дамблдоре, профессоре Трансфигурации, великом защитнике мира и будущем владельце Бузинной палочки. Её отвратительное настроение и облегчённый вздох не остались незамеченными профессором, который терпеливо ждал её за пределами кабинета. — Итак, мисс Дуранд, как у вас идут подготовки к Тритонам? — спросил волшебник, потирая белую бороду, когда они медленно зашагали по тёмным коридорам замка. Гермиона на минуту задумалась над ответом. Со всеми произошедшими событиями она совсем не думала об каких-либо экзаменах. Честно говоря, она и не собиралась оставаться в Хогвартсе до этого времени. План заключался в том, чтобы сначала разделить Тома и его последователей, затем уничтожить его, ну и после (если она конечно выживет) покинуть Англию как можно быстрее и уехать в… ну на самом деле об этой части она ещё не думала. Вероятно, лучше всего было поехать в Соединённые Штаты или в Филадельфию. Там должны сейчас проводиться, если она правильно помнит, исследования о путешествиях по времени. — Великолепно, профессор Дамблдор, — легко солгала она, но внутри неё настроение заметно ухудшилось. Было довольно иронично, что самый большой в истории человечества книжный червь и любительница учиться не сможет окончить школу. Даже во второй раз. Улыбка Дамблдора стала шире, когда он дружеским жестом положил ей руку на плечо и подтолкнул её в следующий коридор. Его хватка не была неприятной, но в ней чувствовалась невысказанная напряженность и сила. — Да, я слышал об этом. Мои коллеги говорят, что вы довольно хороши, — беззаботная улыбка не покидала его губ, но уголки их дрогнули, когда он произнёс следующее предложение, — некоторые даже сравнивают ваши навыки с обученными аврорами. Гермиона резко вскинула голову. Так вот КАКИЕ сплетни распространились по Хогвартсу? Лицо рыжеволосого волшебника осталось безучастным. Возможно, его сине-голубые глаза, спрятанные за очками-полумесяцами, не заметили её бурной реакции или, может быть, он просто решил проигнорировать это. Однако одно можно было сказать совершенно точно: замечание было сделано не просто так. Старший волшебник был подозрителен, и это подтолкнуло Гермиону к важному решению. Рассказать или нет? В прошлом (а точнее сказать в предстоящем будущем) Дамблдор всегда был самым большим союзником Гарри в борьбе против растущих тёмных сил, но это было другое время. Дамблдор будущего видел зло, залегшее и разрастающееся на протяжение многих лет в душе молодого мальчика, а также испытал тяжёлое предательство одного из своих друзей. Неужели этот Дамблдор сможет отказаться от всех надежд, возложенных на юного волшебника? Будет ли он готов помочь уничтожить того, о ком так сильно заботится? Однозначно, он в какой-то степени должен осознавать каким на самом деле является его воспитанник. Гермиона сделала глубокий вдох и прошептала так тихо, что сомневалась услышал он её или нет: — Что если так и есть? Далее последовала большая пауза, за время которой они успели дойти до больших деревянных дверей кабинета Трансфигурации. Дамблдор молча открыл дверь и пропустил её вперёд. Как только они благополучно скрылись от любопытных ушей, Дамблдор повернулся к молодой ведьме. В малиновом свете горящей свечи его обычно симпатичное и безвредное выражение лица, сейчас было таким же опасным, как и сам волшебник. И Гермиона вдруг резко пожалела о своём решении довериться профессору. — Поскольку вы уже скрыли от меня то, кем вы являетесь на самом деле, вы можете хотя бы рассказать для чего вы здесь, — его брови были нахмурены, а тон его голоса был настолько суровым, как будто он разговаривал с подозреваемым в преступлении. Гермиона была не сильно удивлена тем, что он знал о ней больше, чем показывал, и также не была удивлена недоверию, с которым её сейчас рассматривали. — В этой школе есть ученик… опасный волшебник, с которым нужно разобраться. Выражение лица старшего волшебника не изменилось. Она просто сказала правду, о которой они оба уже знали. Но он слегка отвернул своё лицо так, будто ему стало стыдно. — Вы не можете этого доказать, — к большому удивлению Гермионы профессор выглядел раздражённым, даже немного сердитым. « Может это была на самом деле не лучшая идея, — подумала она, — Дамблдору действительно понадобилось около пятидесяти лет, чтобы полностью осознать всю опасность Тома Реддла, который всё это время оставался на свободе.» — Пока нет, профессор, но скоро он выйдет из тени, и когда он это сделает… — голос Гермионы затих, потому что она не знала как можно закончить это предложение. Должна ли она ему рассказать о Плаксе Миртл? Или о Василиске, скрытом в самом сердце школы? Или, может быть, о Реддле-старшем, который через год умрёт от рук собственного сына? А не нарушит ли она этим то единственное правило, которое должны соблюдать все путешественники во времени? — Нет, -повелительный голос Дамблдора пронзил вечерний воздух, словно острый меч убийцы пронзил горло ничего не подозревающий жертвы, — у него всё ещё есть шанс. Он принадлежит Хогвартсу, и я слежу за ним. Не было нужды произносить вслух имя, чтобы понять, о ком идёт речь. — Этого будет уже не достаточно, когда он найдёт Тайную комнату, — рука Гермиона взметнулась, чтобы прикрыть рот, после того как она прокричала последнюю часть. Молодой ведьме хотелось, нет, ей была необходима помощь могущественного волшебника. Перед тем, как сломался проклятый Маховик времени, с ней всегда был кто-то рядом. Будь это её лучшие друзья, Гарри и Рон, или Драко, который хоть и не был лучшим собеседником, но всегда мог взять её за руку и выслушать даже в самые тёмные времена. И теперь перед ней стоял единственный возможный союзник и старый друг; и она была последним человеком, которому он собирался доверять. Дамблдор открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал и молча повернулся, чтобы пройти к двери своей личной комнаты в задней части кабинета. Гермиона понаблюдала за отступающей спиной, прежде чем самой отправиться в противоположную сторону. Тяжёлое чувство капитуляции висело у неё над головой, позволяя маленькой пустоте в её сердце становиться всё шире и шире, и всё это омрачало любые её эмоции. До того, как её руки коснулись дверной ручки, Дамблдор позвал её с другого конца кабинета. — Я должен предупредить вас, мисс Дуранд. Если что-нибудь случится с ЛЮБЫМ из моих учеников, я прослежу за тем, чтобы преступник был наказан. Затем он исчез в своих покоях. Дамблдор напомнил своими словами Гермионе о том, что любой союзник, каким был он не был благородным, легко может превратиться во врага.