"Шёпот Тьмы"

Набу всегда была тихой и спокойной планетой. Она не видела кровопролитных войн, локальных конфликтов и серьёзных происшествий, подобно нам, другим планетам. Сама планета воплощала идеалы мира и спокойствия. С гунганами отношения у Набуанцев всегда были тёплыми и приветливыми, однако, после того, как большая часть населения приняла власть Империи, то начали возникать проблемы. Гунганы не жаловали имперцев, ведь те были ещё хуже сепаратистов, что провоцировали войны с Набу. Джар-Джар Бинкс, представитель народа гунганов в сенате, всячески выступал против диктатуры Империи. По его мнению, сотни гунганов тайно вывозились с планеты в рабство, отправляя тех работать на водные миры. Через пару дней после беседы с сенатором Амидалой он исчез, и судьба его неизвестна. Это послужило уроком остальным, чтобы они слушались и не возмущались. Но с каждым днём в сенате всё больше ощущалось недоверие к Императору; каждый месяц были слышны дебаты и обсуждения о том, правильно ли они поступили, позабыв преступления, совершённые их любимым императором? Ту ли сторону они приняли? Ведь исследования по нападению джедаев ещё на канцлера особо-то и не велось. Сенатора Амидалу часто спрашивали, что она думает на счёт всего этого, но та лишь уходила от ответа, понимая, что любое сказанное ею слово может стать причинной серьёзных глобальных проблем. Это была одна из основных причин, почему она ушла из политики, ушла от всего этого фарса. Сенат перестал играть какую-либо видную роль в жизни империи. Органа разделял чувства Падме и в шутку спрашивал у неё, когда же император распустит так званый сенат? Через год? Через два? А, быть может, должно пройти десять лет? Амидала решила провести чудесную прогулку по озеру вместе с Асокой. Не смотря на внутренние конфликты жителей озёр с имперцами, Падме не страдала от них, ибо среди народа она пользовалась огромным уважением. Гунганы так же подарили ей королевский Бонго*, дабы она могла в любой момент прибыть к ним, и на котором Амидала и плыла по озёрной глади. Асока, не утруждая себя, откинулась на спинку, руки расположила за головой, а ноги на панели, скрыв свои глаза за солнцезащитными очками, которые с трудом одела (Амидала предлагала другой вариант, но та хотела попробовать прятаться от солнца, как люди). — Пять лет прошло, а в тебе всё ещё виден тот самый маленький бунтарь, Асока, — улыбалась, глядя на неё, Падме. — Молодость — она для этого и даётся: чтобы веселиться и ни в чём не отказывать себе. — Говорит тогрутка, которая на войне веселилась, уничтожая дроидов, — засмеялась сенатор. — Бурная же у тебя молодость. — Это точно. Через седьмое пекло прошли, даже в прямом смысле. — То есть? — Я разве не рассказывала тебе о миссии на Мортисе? — Да нет, мы с тобой и виделись-то редко. Пока Амидала вела катер, Асока рассказала обо всём: как они нашли Отца, Брата и Сестру; как Энакин вначале обоих посадил на цепь и дал им знать своё место; как старик пытался посадить Скайуокера на трон, и о том, как Энакин впервые поддался искушению тёмной стороны силы, хоть и на мгновение. — Ты тоже пала под влияние Брата? — с волнением в голосе спросила Падме. — Увы, но Скайуокер спас меня. Я не помнила ничего, но потом Магистр Кеноби мне всё рассказал. Жуть, сама мысль о том, что я могла поднять меч на учителя, шокирует. Но тёмная сторона была столь сладка, желанна, что я даже не могу вспомнить этого чувства. — Думаю, и не стоит, — заботливо сказала она, снимая с себя одежду, — Здесь нас никто не увидит. Это территория гунганов, можно и искупаться. — Здесь? — снимая очки, Асока только сейчас заметила, что суша была столь далека, что подумать о том, что они были на озере, было сложно. Вода была невероятно чистой и прозрачной. Ещё к большему удивлению она пришла, увидев на глубине десятки световых точек. — Это города гунганов. Ничего больше рыбки тут нету, — уже надев купальник, Амидала залезла в воду. — Той, о которых рассказывал Оби-Ван? — с ноткой страха спросила тогрутка. — Эм… Ладно-ладно, спускаюсь. В отличии от сенатора Асока уже была переодета в купальный наряд. Красный был её любимым цветом во многих вещах, но коричневому и оранжевому он не мог быть конкурентом. Несмотря на жаркий климат, вода была прохладной. Идея покупаться взбрела в голову подруге, когда они пили чай на крыльце. Рекс настаивал остаться дома, но всё же сдал позиции, когда обе девушки начали брать штурмом его доводы о безопасности. Слегка побаловавшись и накупавшись, они уже вовсю загорали на корпусе бонго. Мило беседуя о женских секретах, мелких деталях, изредка возвращались к политике и общей ситуации в галактике. Энакин был прав: компания с Падме действительно шла тогрутке на пользу. Она ни о чём особо её не расспрашивала и не старалась выведать что-либо. Асоке даже показалось, что та настолько одинока и несчастна, что подруга просто боится взболтнуть лишнего, дабы не обидеть её и снова не остаться совсем одной. — Знаешь, когда я летела к тебе, то и в мыслях не было, что мне будет так хорошо с тобой. Все эти последние пять лет были сплошной беготнёй от Империи. Выживать любой ценой. А теперь... Теперь я здесь — и греюсь на солнышке. — Ты можешь остаться, Асока, но прости меня: из дома ты сможешь выходить только в очень редких случаях. Придётся носить одеяния прислужницы, чтобы не возникало вопросов. — А разве у вас не любят джедаев? — Понимаешь… Сразу после развала республики и рождения Империи наша Королева укрывала у себя джедаев. Разведка Империи это узнала и потребовала их выдать. — Что же сделала ваша Королева? — Отказала. Народ поддержал её в стремлении спасти наших общих союзников, но флот Империи быстро лишил нас возможности решать что-либо самостоятельно. Джедаи были казнены, как и не значительные повстанцы, что защищали их. Королеву же убили позже. Трон до сих пор пустует, народ требует наследника, а его нет. — Я бы с радостью… Но не могу подвергать тебя опасности. Да и не только тебя. Ты да Рекс — всё, что у меня осталось. Мне будет легче знать, что вы в безопасности. Подруга взяла Шпильку за руку и поцеловала, искренне улыбнувшись ей в ответ на волнения. Это немного смутило девушку, ведь раньше она так никогда не делала. Да и ощущать некую близость к девушке… Уф, грязные мысли сами по себе поспешили на штурм её сознания. Ближе к вечеру они поужинали и стали заниматься весьма обычными делами: Асока играла в настольную игру с Рексом, хоть тот и не особо понимал правил и вообще говорил, что должен следить за их покоем и безопасностью; Амидала же просматривала сводку новостей и после писала свои мемуары. Она давно хотела написать книгу, да вот сенаторское дело отнимало уйму времени и сил. Обстановка была до ужаса банальна. Словно бы они - одна большая семья. То, чего Шпильке так не хватало. И осознание того, что вскоре обо всём придётся забыть и ринуться в бой, не давало той покоя. Однако, есть ещё минимум неделя, а, возможно, и больше, если брать в расчёт пунктуальность Энакина. Ближе к ночи, когда все улеглись спать, Рекс вышел из дома и отправился в свою лачугу в лесу, что находилась неподалеку. Это была небольшая землянка, что была оснащена мощными средствами связи, внушительным арсеналом на случай крайне опасных ситуаций, и провиантом на несколько месяцев. В постройке этого сооружения ему помогли гунганы, сам Джар-Джар Бингс попросил большого отца в этом, сказав, что клон не имеет отношения к остальным и борется за жизнь их героини. Открыв сухой паёк и положив его на разогрев, Рекс ввёл нужные комбинации на клавиатуре и ждал ответа. Долго ждать не пришлось: синяя голограмма с лёгкими помехами предстала перед его взором. Энакин был облачён в чёрные одеяния, лёгкую броню, в которой воевал во время войны клонов. — Рекс? Новости? — Пока всё идёт отлично. Мои ребята дежурят в Тиде. Угрозы со стороны Имперцев нет, генерал Скайуокер. — Рекс, ты не обязан меня более так называть, — голограмма его исказилось в улыбке. — Как поживают наши дамы? — Веселятся. Что насчёт вашей просьбы… — Да? — лицо Энакина сразу стало взволнованным. — Мы нашли его. Вашего сына. Жив, здоров. Генерал Кеноби лично присматривает за ним. — Хорошо, — с облегчением вздохнул Энакин. — Если тебе будет нужна помощь — только скажи. Конец связи. Брифинг окончился, и Рекс, достав свой поздний ужин, распаковал пачку армейским ножом. Стряпня получилась так себе, но это одно из многих, что мог нормально переварить его желудок. Посмотрев на камеры слежения, он удостоверился, что периметр чист. А одну из камер загадил Шаак, будь подрав этих скотин. — Ну что же, завтра опять с тряпкой протирать камеру от кучи дерьма, — улыбаясь, начал поглощать содержимое. Здесь было настолько тихо, что Асоке показалось, что она слышит удары собственного сердца. Там, где она была, было так же тихо, но не настолько. Просыпавшись несколько раз от шумов, Асока попыталась уткнуться лицом в подушку, ворочаясь. Но сон всё никак не желал прийти к ней в гости. Но вдруг ей вспомнилось купание на озере с сенатором. Она мельком замечала, как та на неё смотрела. Не как на подругу, а как на объект желания. Её лицо наполнилось краской, но мгновенно сказала сама себе, что это ненормально. В голову вбилось воображаемая Падме, что вошла к ней в комнату… Одетая лишь в бархатное ночное платье, которое она любила носить дома под вечер. Тихо подойдя к её кровати, Асока сделает вид, что не заметила её, сенатор погладит её по щеке, нагнется чуть выше и поцелует её в щеку, а затем в губы. Асока, поглощённая страстью повернется к ней лицом дотронется до шеи и позволит языкам сплестись в схватке. Сенатор поцелует шею и возьмёт кончик её монтрала в рот словно член. Шпилька ахнет, откинет голову назад и легенько укусит нижнюю губы. Падме станет опускаться все ниже, её язычок будет ласкать соски, а зубки нежно покусывать уже опытную даму. Язык проводит маневр уклонения на животе, а её грациозные пальчики проникнут в пижамные штаны, нагло проникая глубже, к сокровенному. Один пальчик, и она уже не смогла сдерживать порыва, два и стон перешёл на мурлыканье, и… Сняв с нее штаны, Амидала проникла в нее языком. Немного покусывая половые губы и смягчая лёгкий дискомфорт, помогала себе пальчиками. Другой рукой она массировала небольшую грудь бывшего падавана, её также бывшего мужа. Асока не удержалась и взяла в рот свой пальчик, пытаясь представить большой член Энакина, ведь он так любил, когда она работала языком с его вторым световым мечом. После бурной фантазии и продолжительных ласк она кончила, мышцы лихорадочно пульсировали, а пальчики Падме медленно выходили из нее. Очнувшись, Асока почувствовала слегка кровь. Она, видимо, кончила не во сне, но сил больше думать у неё не было. Уткнувшись в подушку и собирая последние чувства рассудка, девушка попыталась уснуть. -Боже… Меня...Амидала… Какой стыд. Хотя все это было и во сне. Амидала не спеша покидала покои Асоки. Она никогда не пробовала такого, но во время их совместной прогулки по озеру в ней проснулось дикое желание переспать с тогруткой. Она догадывались, что Энакин, будучи ещё джедаем, интересовался ей не только как падаваном. И она знала точно, что у её бывшего мужа есть вкус. Не разбудив Асоку, она услышала, как Шпилька виновато произнесла, что во сне переспала с ней. Пусть это так и останется, а Амидала хоть чуть-чуть стала счастливее. Вернувшись к себе в кровать, Падме укрылась тонким одеялом и сладостно заснула. Во время войны Рекс повидал многие чудеса и нелепицы, но когда он решил проверить камеры покоев Амидалы, то немного забеспокоился. Идея поставить камеры принадлежала сенатору Органе, Амидала же, хоть и не сразу, но согласилась, когда узнала, что Рекс будет её охранником. Переключив другие камеры, Рекс уже был готов выехать на место, но оставалось последнее — покои командира Тано. Переключив нужную камеру, Рекс был шокирован увиденным: сенатор Амидала ласкалась с Асокой на кровати. Асока не была против, что откинуло гипотезу изнасилования. Стыдно признаться, но кровь в его паху кипела и требовала посмотреть всё до конца. Но, поборов в себе грязного извращенца, Рекс выключил монитор. Отходя от увиденного, он достал пачку мандалорских сигарет и закурил. - Чёрт возьми, к такому меня на Камино не готовили… Надеюсь, генерал Скайуокер не узнает об этом…