Пару слов о возмездии

Чуть позже, когда мадам Помфри увела успокоившегося Поттера на какие-то процедуры, начавшие просыпаться соседи были вновь погружены в благотворный сон, а ширмы снова расставлены по местам, в гости к Северусу пожаловал Дамблдор. Была бы возможность, Снейп и на порог бы не пустил его. Почему-то их общение начало отдавать привкусом подвальной грязи. Некоторое время назад, ныне кажущееся глубоким прошлым, Северус даже уважал этого человека, считал его своим другом и наставником. Но всё проходит. Злость перегорает, ненависть медленно перерождается в глухую тоску, а уважение скисает, превращаясь в некую лупу, под которой черты почитаемого ранее человека, в сотни раз увеличенные, предстают в самом неприглядном свете. Может, раньше Северус и углядел бы в этом посещении какую-то заботу, но теперь ясно видел – ни о каком сочувствии и тревоге о его, Снейпа, здоровье речи не велось. Главное, чтобы Гарри выбрал тот вариант, который зачем–то понадобился расчётливому старику. Старик… разве у кого-то повернулся бы язык так назвать Дамблдора? Скорее зрелый мужчина, нарядившийся в костюм Санта Клауса, чтобы повеселить детишек. Иногда в их роли Северус чувствовал себя. Вот и в этот раз Дамблдор вошёл так, как будто у него за спиной мешок с подарками и сейчас он попросит спеть шутливую песенку ради ярко упакованного сюрприза. Северус фыркнул – методы Альбуса что для него, что для Поттера, по-видимому, одинаковы. – Северус, мальчик мой, вот появилось немного свободного времени, и мне захотелось проведать тебя… – Снейп готов был поаплодировать Альбусовой выдержке – с последнего посещения Дамблдор уже не бледнел при виде «справедливости», продемонстрированной Поттером. Северус жестом предложил Альбусу сесть на свою кровать, поскольку и так небольшая комнатка из-за обилия ширм и вовсе походила на клетушку, и втиснуть в неё один-единственный стул было проблематично. Дамблдор сел. Не дёргаясь, не морщась, никаким жестом не показывая, что ему неприятно. И даже взял в ладони безвольно лежащую руку Снейпа, потирая большими пальцами чувствительную кожу на её тыльной стороне. – Как ты себя чувствуешь? – Северус едва удержался, чтобы не вырвать руку. – Я понимаю, что может показаться, будто я издеваюсь. Но кому, как не тебе знать, как мне прискорбно видеть тебя на этой койке. Да ещё и в неподобающем тебе окружении. Я пытался уговорить Гарри обратить проклятие, хотя бы твоё, но он иногда бывает таким упрямым. – Так вы хотите… чтобы я… уговорил его? – Нет-нет-нет, сейчас это абсолютно бесполезно – он только сильнее будет упорствовать. Думаю, ему надо дать остыть… так ты мне так и не ответил: как ты себя чувствуешь? – Немного несобранным… – просипел Снейп, криво усмехаясь. – Лучше бы вы… уволили меня… по состоянию здоровья. – В таком деле не стоит торопиться. К тому же я подумал… – И в том, что вы подумали, мне предстоит сыграть свою роль? – Северус произнёс длинную фразу без запинки и кашля, хотя в груди что-то клекотало. Неужели это ужасное состояние – не повод оставить его в покое? По-видимому, нет. – Северус… – укоризненно протянул Дамблдор. – Я бы никогда не побеспокоил тебя, если бы дело не было настолько серьёзным. Или ты думаешь, что меня радует то, что я вынужден приходить к тебе по делу, а не поболтать и выпить чая? Он потёр лоб и вздохнул. Что-то, похожее на раскаянье, понемногу грызло Снейпа. Как бы он не относился к Дамблдору, а вынужден был признать – Альбус никогда не жертвовал людьми там, где этого можно было избежать. – Прости… Альбус… – Да ладно, – махнул рукой Дамблдор. – Я уже привык, что теперь, когда война выиграна, каждый пытается бросить в меня камень. Так и хочется спросить: а почему мне, директору школы, пришлось заниматься войной, а вы сидели по своим подвалам, молясь всем богам, чтобы Пожиратели не нашли вашего убежища? А ткнуть пальцем теперь все мастера… к тебе это не относится, Северус. Уж кто-кто, а ты сделал для победы не меньше меня… – Не надо… – Снейп накрыл своей ладонью морщинистую руку Альбуса. – Я исправлял свои ошибки… – Мы все их делали, мой мальчик… теперь время исправлять хоть что-то, что ещё можно исправить… – Так у вас… было ко мне… дело? – Увы, да. Ты знаешь, что раны у Гарри плохо заживают? Повторно открываются? – Догадываюсь. Тёмный Лорд пытался… привязать Гарри… сделать зависимым… – Гарри нужна магическая составляющая крови. Я дал бы свою, но… между нами… одно из проклятий, которым меня наградили в Последней Битве, более чем вероятно, что оно отразится и на мальчике… взвалить ещё и это на Поппи… да, я – старый мерзавец, но быть ещё и сволочью я отказываюсь. Поэтому прошу тебя… – А второе? – Северус убрал руку от Альбуса, чувствуя, как потеют ладони при мысли, что Дамблдор скажет: «И второе тоже на тебе, мой мальчик». Снейп был почти уверен, что прозорливый директор и без подсказок знает больше, чем говорит. Впрочем, для Альбуса это как раз и нормально. – Нет! – Дамблдор посуровел на глазах, вмиг превращаясь из доброго деда в закалённого битвами воина. – Преподаватель, состоящий в интимной связи с учеником, подлежит заключению в Азкабан! И даже твоё увольнение ничего не даст. – А если – уже? – Северус вздрогнул. Он не хотел вспоминать ни приказа Волан-де-Морта, ни жара предвкушения, что Гарри, пусть и так, совсем ненадолго, но будет принадлежать ему, и отвращение к самому себе, когда его руки коснулись избитого и распятого тела и почувствовали болезненную дрожь насилуемого ребёнка. И горькое, болезненное сожаление после, что Люпин не вырвал ему горло той самой ночью, когда Сириус Блэк заманил его, любопытного подростка, в Визжащую Хижину. Потому что таких тварей нужно убивать ещё в детстве… И всё-таки не стоило говорить этого Дамблдору. Альбус, хоть и любил выглядеть совсем обычным, был далеко не прост. Но в то же время – что значит ещё один гвоздь в уже давно и крепко заколоченный гроб? – Я должен списать это на войну, потому что виновен так же, как и ты. Это ведь я заставил мальчика… ребёнка… участвовать во всём этом ужасе. Должен. Но не могу… я оправдываю тебя, себя и ещё кучу народа, но что для Гарри все эти оправдания? Я не могу, Северус, не могу допустить, чтобы мы продолжили калечить и так пострадавшего мальчика. То, что было в прошлом, пусть там и остаётся… – Альбус, для него это необходимость… – Нет, и это моё последнее слово! А если ты посмеешь, я без сожаления отправлю тебя в Азкабан! Даже таким! – Ты думаешь… о своей душе… а о нём ты подумал?.. Секс – это не прихоть… моего извращённого ума… это вид подпитки… – Вот и пусть подпитывается, создав отношения с ровесником, – Альбус поднялся с кровати. – Я всё сказал, Северус. Ты не ответил, ты дашь кровь для Гарри? Снейп уже знал, что до ареста они вряд ли встретятся снова – во взгляде Альбуса плескалось отвращение. И пусть это в равной доле относилось и к самому Дамблдору, приятнее от осознания этого взгляд не стал. – Дам… Альбус кивнул и вышел. Из комнаты Поттера был слышен тихий разговор, но слов разобрать Северус не смог. И даже притом, что из него сделали «дойную корову Поттера», как он бы озвучил раньше, хотелось широко улыбаться.