Пару слов о возмездии

За кровью Поппи пришла с утра. Нет, она, конечно, всё делала так, чтобы он не чувствовал, будто его используют: провела процедуры, обтёрла лицо губкой с освежающим зельем, освежила дыхание чарами и даже – Северус немного опешил от такой заботы – расчесала ему волосы. Пробурчав, что их непременно нужно помыть, она, наконец, достала простой стеклянный стакан и закатала Снейпу рукав. – Поппи… Целительница вздрогнула, чуть не уронив злосчастный стакан на пол. Пальцы её подрагивали, а зрачки глаз, когда она подняла голову, занимали почти всю радужку. – Что Альбус… со вторым придумал? – Ничего, – выдохнула Поппи, нервно теребя край фартука. – Сказал, чтобы я привязывала Гарри к кровати, пока не пройдёт кризис… – Хитромудрый Альбус… – криво усмехнулся зельевар, – только магия… не люди… её не уговоришь… и вряд ли обманешь… Слова оказались пророческими: прошло всего несколько минут, а создалось впечатление, что в палате Гарри находится пыточная Волан-де-Морта, потому что такой горестный вой Северус слышал только там. Звук нарастал. Кричал не Поттер – его связки так и не восстановились, чтобы он мог издавать настолько громкие звуки – завывала его магия, которой вместо двух сильнейших подпиток подсунули суррогат, всего лишь фикцию. Стены древнего замка содрогались от каждого нового вопля – странно, что не стала сыпаться штукатурка и камни фундамента не раскололись. Соседи по палате, пребывая в мирах своих грёз, беспокойно зашевелились. Кто мог – стонал, кто не мог – поддерживал вой тихим скулежом. И вдруг всё стихло. Только что бушевал магический вихрь, тряслись стены и звенели склянки на тумбочке. И вот наступила тишина. Почти мёртвая. Лишь Флетчер по-прежнему поскуливал и метался на своей койке, разрывая лишними руками простыню в лохмотья. Северус несколько раз вдохнул и выдохнул, усмиряя сбившееся дыхание. Вот бы подняться, оторваться от опостылевшей кровати и войти в ту дверь, что разделяла его и Гарри плотным заслоном. Северус уже подумал, что отдал бы остаток своей никчёмной жизни, лишь бы заглянуть в соседнюю комнату и узнать, что там, как со скрипом открылся портал входа. Сердце Снейпа замерло. Гарри вошёл сам – уже за это Северус поблагодарил небеса – хотя и придерживался за стены дрожащей ладонью. Магия клубилась вокруг подростка плотным облаком, ещё растревоженная и в любой момент готовая атаковать. В ало-золотых глазах стояли слёзы, а острые клыки уже почти прорезали тёмные губы. – Иди сюда… – прошелестел Снейп, и Гарри бросился к нему, пошатываясь и то и дело хватаясь за тумбочки и за спинки больничных коек. Плотное магическое облако втягивалось внутрь вмещающего её тела, оставляя после себя чувство, какое бывает после грозы, когда волоски на теле поднимаются от недавних разрядов молнии. Добравшись до кровати Северуса, Поттер буквально рухнул на её край, прижимаясь к зельевару и истерически шепча: – Не получилось… у меня не получилось… – Поппи!.. – так громко, как мог, позвал Снейп. Помфри вошла так же, как Гарри: пошатываясь и натыкаясь на предметы. Чепец, обычно аккуратный и белоснежный, обугленной тряпкой кособоко венчал её голову. Из-под него паклей во все стороны торчали волосы, а лицо было таким чумазым, словно она сунулась в погасший камин и чихнула. Остальное одеяние походило на чепец – грязное, местами подпаленное и перековерканное. Какими бы ни были ситуации, а в таком виде Северус видел целительницу впервые. На просьбу о ноже Помфри достала палочку и, с трудом прицелившись, резанула по запястью Снейпа. Стоило крови брызнуть, как Гарри словно обезумел. С урчанием голодного зверя он приник к уродливому разрезу, шумно глотая живительную влагу. Капли, стекающие из уголков его губ, он подхватывал пальцами, смачно слизывал их и снова припадал к спасительному источнику. Северусу казалось, что уже ничего и не произойдёт. Может быть, какое-то зелье настолько стабилизировало состояние Гарри, и он так и останется экзотическим монстриком с душой обиженного ребёнка. Зря казалось. Медленно, будто магия ещё раздумывала, изменять ли вмещающее её тело или нет, блекла чешуя, рога и гребни втягивались под кожу, а волосы, наоборот, росли прямо на глазах, извиваясь, как змеи. Краснота и золото уходили из глаз, оставляя после себя неестественно яркую зелень. И похоть, чужую в по-детски наивном взоре. – Северус… – Гарри облизал испачканные свежей кровью губы и потянулся, потираясь всем телом о лежащего мужчину. – Нет! Инкарцеро! – путы стащили Поттера со Снейпа, оплели, как паутина оплетает запутавшуюся муху, и потащили. Гарри извивался, что-то пытался крикнуть, но Помфри была неумолима. Как бы она ни хотела помочь Гарри, но Азкабан, которым ей за ослушание грозил Альбус, был всё-таки страшнее. Поппи вернулась быстро. Уже гладко причёсанная и свеженькая – её одежда едва не хрустела от чистоты. Тут же развела бурную деятельность: напоила Снейпа Кроветворным и Укрепляющим и суетилась, что-то вытирая, где-то переставляя флаконы. «Чувствует, что виновата», – подумал Северус и закрыл глаза – даже понимая, что это вина совсем других людей, видеть её он сейчас не мог.