Пару слов о возмездии

Что-то определённо происходило. Лежа на одном месте и лишённый способности передвигаться, Северус чувствовал это остро, как раненый зверь ощущает приближение скорой смерти. Над тихой и размеренной жизнью Больничного Крыла сгущались тучи. Тщетно Снейп выискивал признаки надвигающейся беды – их не было. Был Гарри, немного поумеривший восторги – новая порция крови снова вернула ему человеческий облик, но слабость никуда не делась, а человеческая ипостась казалась похудевшей и больной. Была мадам Помфри, кудахчущая, как наседка над цыплятами. Она несколько раз пыталась напомнить то Гарри, то Северусу о приличиях, когда заставала их в одной постели: причём Поттер привычно лежал на животе своего профессора и теребил пуговицу на его жилете. Но в конце концов она сдалась, заметив вселенскую обиду на лице Гарри. Да и вид, который она заставала изо дня в день, даже с большой натяжкой нельзя было назвать неприличным. Помфри так и продолжала мучить вина за измочаленную жерновами войны судьбу мальчика. И Снейп уже хотел сам посмеяться над собственной паранойей, когда громыхнуло впервые. Не то чтобы утро было ранним – вполне себе такое, когда можно идти в гости и не застать хозяина в неглиже, но в Больничном Крыле в большинстве случаев постоянно царила тишина. Северус ожидал Гарри. Обычно в это время мальчик завтракал, а потом шёл к нему – здороваться и поболтать. Но дверь открылась, а за ней стоял совершенно другой человек. Альбус. Снейп напрягся, хотя прекрасно понимал, что ничего не успеет сделать, если Дамблдор захочет причинить ему вред. Хотя какой вред он может причинить? Всё самое худшее в Северусовой жизни уже случилось и не по вине Альбуса. Остались только слова, а от них Северус давно отрастил, как ему казалось, непробиваемую броню. Ни аврорские нападки, ни гневные тирады, брошенные ему вслед как комья грязи, давно не заботили. – С добрым утром, Северус. Снейп кивнул, почему-то предчувствуя разговор не из лёгких. Однако его всё равно придётся пережить – встать и уйти… он лишён и такого выхода. Дамблдор присел на край его кровати, ссутулился и сложил на коленях руки, как человек с гранитным камнем на плечах. – Как ваше… ранение?.. – прошептал Северус. – Ещё беспокоит… спасибо, что спросил… – морщинистая рука мазнула по ледяной ладони Снейпа – после "справедливости" Гарри он постоянно мёрз. – А как ты? – глаза Дамблдора, по-прежнему яркие, смотрели ласково. – Как видите?.. Всё по-старому… лежу… – Я не знаю, разговаривал ли ты с Гарри о лете, но я предложил ему провести его в лесном домике… – Северус закрыл и открыл глаза, как бы соглашаясь. – Единственное, я просил его найти себе компаньона или компаньонов, чтобы не сходить с ума от одиночества. К моему удивлению, вместо того чтобы назвать своих друзей, он захотел, чтобы его сопровождал ты… – Вы разочарованы?.. – Нет, отчего же? Наоборот, мне кажется, что это лучший его выбор. – "Но"?.. – Почему ты думаешь, что оно есть? – поморщился Дамблдор. – Впрочем, ты слишком хорошо меня знаешь… Да, это препятствие существует. Пойми меня правильно… я – далеко не ханжа, но он всего лишь мальчик, к тому же переживший насилие… – Он – не ребёнок… он – магическое существо, Альбус. – Ну, хоть ты не пытаешься убедить меня, что он не переживал насилия… – въедливо ответил Дамблдор и, сдёрнув очки с носа, потёр переносицу, на которой остался чёткий след от оправы. – Прости, но моё решение не изменилось. Иногда мне кажется, что был бы лучший вариант позволить вам жить вместе со всеми вытекающими… но я не могу быть уверен, что он этого хочет… он запутался и в своих желаниях, и в собственных мыслях… – Мне кажется… Альбус, вы… снова взялись за старое… Дамблдор вопросительно приподнял брови. – Вы снова решаете за него… – А ты – нет?.. – вскинулся Дамблдор. – Я не буду ходить вокруг да около, Северус. Я хочу, чтобы ты дал мне Непреложный Обет, что ты не дотронешься до мальчика… – Он любит, когда я к нему прикасаюсь… – мстительно-холодно выдавил Снейп, чувствуя, как этот холод вымораживает и его внутренности. – Не передёргивай, будь добр! Ты знаешь, о чём я говорю… – Уйдите, Альбус… я обещаю, что не трону Гарри… – больше всего на свете Северус хотел отвернуться, но проклятая подставка не позволяла ни покрутить головой, ни отвести глаз. – Прости, Северус, мне нужен Обет, или в домик с Гарри поедет Джинни. В конце концов, они – ровесники, им легче найти общий язык… Выражение «общий язык» – промелькнуло в мыслях Снейпа – при обсуждаемой теме приобрело какой-то похабный подтекст. А в общем – незамысловатый шантаж. Что ему было до дерзкой и своенравной девчонки, впитавшей в себя все недостатки своей буйной семейки? Его совести уже не поможет осознание, что одной несчастной девочкой на свете станет больше. Сколько их прошло перед глазами? Десятки? Сотни? Тёмный Лорд был слишком падок на такую вот, как она, молодую плоть. И какое ему дело до того, что Волан-де-Мортовский самый масштабный эксперимент может сделать с невоздержанной на язык девчонкой? А ведь может… запросто. И в этой палате станет на одного уродца больше – правда, укладывать её придётся сверху на кого-то во второй ярус, либо прибивать её койку к потолку. Снейп бы подложил её к Люциусу – о вражде Малфоев и Уизли скоро легенды слагать будут, так почему же не посадить двух скорпионов в одну банку? Но поставил бы всё равно на Люциуса – не какой-то там девчонке, будь она хоть трижды умна и остра на язык, тягаться с опытным дипломатом. – Северус… – напомнил о себе Дамблдор. – Я понимаю, что ты заботишься об одном человеке, а на остальных тебе наплевать, но я не уйду отсюда без этого Обета. Снейп неожиданно улыбнулся. – Хотите провести… ночь в кунсткамере? Это достаточно… рисковое развлечение для… вашего сердца… иногда их сон ослабевает… вот вчера Люциус… половину ночи… слонялся по палате… Но вместо испуга лицо Дамблдора расплылось в ответной улыбке. – Великолепная попытка, Северус! Однако я не боюсь ни мистера Малфоя, ни кого-то ещё… я в отличие от них могу за себя постоять… итак, Обет? – Идите вы… к дементорам, Альбус! – не прекращая улыбаться, ответил Снейп. – Я до конца… своей жизни наелся… клятв и обетов – больше… не собираюсь себя… связывать ничем… подобным. Я могу... обещать – и моё слово… нерушимо, но клясться… не стану! – Я когда-то обещал тебе защиту, но ты никогда не просил моих клятв. А теперь не жалеешь? Ведь я могу сто раз оправдать твоё заключение в Азкабан? – Не играйте словами… да и не хочу я думать… а как бы оно было… вы уже всё решили… пусть Джинни… – Северус закрыл глаза, давая понять, что разговор окончен. – Джинни? – Снейп распахнул глаза – в проёме незапертой двери переминался с ноги на ногу Поттер. – Ты мне обещал… и бросаешь?.. снова бросаешь?.. – Гарри… – Северус поднял руку, словно пытаясь дотянуться до мальчика. Гарри помотал головой, слёзы брызнули в разные стороны. – Ты мне обещал… ненавижу! – Поттер выскочил из комнаты, с размаху захлопывая за собой дверь. Удар не был силён, но магический выброс, его сопровождавший, разошёлся по комнате удушливой лавиной жара. Послышался оглушительный треск. Гладкое полотно двери пошло волнами, будто бы было водной поверхностью, и наружу полезло… больше всего это напоминало щупальца огромного спрута. Дамблдор, забыв и о возрасте, и о ранении, перемахнул через лежащего Снейпа и потянул его кровать подальше от деревянного чудовища. Щупальца извивались, но не пытались кого-то поймать, а расползались по стенам, почти мгновенно щетинясь четырёхдюймовыми колючками и тут же замирая. За считанные секунды на месте двери красовался клубок белых терновых веток, полностью заблокировавших вход. Со стороны Альбуса послышался истерический смешок: – Он нас замуровал! Это надо же?!! Северус, полюбуйся! Замуровал заживо! Ну, что ж… мальчик мой… придётся вспоминать молодость и как лазить через окна… эх-эх-эх! – Дамблдор пошёл к окну и распахнул его створки. Снейпа душил неуместный смех, когда он наблюдал, как Альбус, задрав мантию и обнажив узловатые колени, чинно ступил на подоконник и тут же прижал строптивую ткань к себе, которую врывающийся ветер так и норовил забросить старику на голову. – Ну что же… наш разговор ещё не закончен, Северус… – новый порыв ветра подхватил Дамблдора и чутко, словно любовника, понёс его к подножью башни. Больше Снейп не сдерживался – он захохотал, как безумный, не сдерживая текущих по щекам слёз. Несколько раз Северус пытался остановиться, но стоило вспомнить, как Дамблдор стыдливо подхватывал мантию, чтобы не стать похожим на Мэрилин Монро, и его снова скручивал приступ гомерического хохота. Известную фотографию – правда, в достаточно замусоленном виде – очень любил Тобиас Снейп, постоянно сравнивая с эталоном маггловской красоты свою жену и неизменно находя Эйлин Снейп несоизмеримо хуже. Северус помнил это фото так, словно и не было всех этих лет, когда отец поглядывал на стройные ножки магглы и причмокивал губами: «Хороша! Смотри, Северус, среди ваших ведьм такие небось не рождаются!». Снейп хохотал и даже не вспоминал, что он в своём состоянии фактически улететь, как Дамблдор, не сможет, а значит, практически обречён. Такие мелочи его не волновали. И даже когда в распахнутом настежь окне день сменился густыми сумерками, а вместо прогретого солнцем воздуха в комнату стало веять промозглым и сырым, Северус и не подумал волноваться. Он знал, что Гарри вернётся – какой бы тогда был прок от его мести, если тот, кому мстил, банально помер от голода? Самого голода Снейп не чувствовал – после того как приходилось по нескольку суток стоять у котла, чтобы успеть сварить очередной смертоносный яд для нужд Тёмного Лорда, он привык не обращать внимания на собственный организм. Но лежать и не видеть Поттера было странно – Снейп привык к его продолжительным и постоянным визитам. Руки так и тянулись потрепать тонкие своенравные, как и хозяин, волосы, погладить узкую ладонь с заусенцами вокруг перламутровых ногтей… Дело было уже совсем к ночи, когда стена, вмещавшая в себя проход между двумя потайными комнатами, затрещала, терновые ветви, будто змеи во время линьки, заизвивались, рассыпая вокруг белые ошмётки краски, а потом со скрипом рассыхающегося дерева втиснулись обратно в обычную дверь. Северус прикрыл глаза и наблюдал за визитёрами из-под опущенных ресниц. На пороге комнаты стояли двое: мадам Помфри, негромко ворчавшая на эмоциональность некоторых особ, и – тут сердце Снейпа сделало двойной кульбит и беспомощно затрепыхалось – Гарри, который тут же проскользнул в палату и уселся на подоконник распахнутого окна, усердно делая вид, что ему всё безразлично. Слишком усердно, чтобы Северус мог в это поверить. – Северус… Северус… просыпайся, я тебе принесла ужин. Поппи водрузила гружёный поднос прямо Снейпу на живот, проверила магические свечи, прикрикнула на Поттера, чтобы тот закрыл окно, из которого ощутимо дуло холодом, и снова принялась ворчать, но уже в адрес Альбуса, допустившего такое безобразие, как сквозняки в больничной палате. Проверив и остальных своих пациентов, она поморщилась, глядя на труп аврора с отчётливыми признаками разложения, навела постоянно спадающие чары стазиса на МакНейра и двинулась дальше, наказав Поттеру забрать грязную посуду. Северус ел медленно, не торопясь, давая Гарри возможность проявить себя. Но Поттер молчал. Косился исподтишка, суетливо поправлял в сотый раз одеяло на Наземникусе Флетчере и вздыхал, то ли не зная, что сказать, то ли не решаясь устроить Снейпу разнос – дверь между палатами предусмотрительная Поппи оставила открытой. Вторая версия казалась Северусу маловероятной, если принимать во внимание вздохи и медленное продвижение Гарри к постели профессора. Не зная, как себя вести и что делать, Поттер, как причудливое экзотическое насекомое, то замирал подолгу, что-то разглядывая на почти идеально чистых стенах, то рвано бросался по какому-то, только ему заметному поводу. Но всё равно он приближался с каждым шагом. За время своего уродства Северус уже наловчился самостоятельно есть, проводить несложные гигиенические процедуры, только вставать и ходить пока не удавалось: приступы головокружения оказались крепче его железной выдержки. – Мистер Поттер, можете забрать поднос… – Гарри вздрогнул и посмотрел на Снейпа подозрительно блестящими, полными растерянности глазами. Губы Поттера задрожали, но он подхватил поднос с грязной посудой и вышел. Северус разочарованно зажмурился: он ожидал пусть кособокого, но примирения; и печально вздохнул, давая себе зарок постараться встать с опостылевшей постели и учиться жить даже таким. Дверь тихонько заскрипела. Снейп распахнул глаза, сдерживая рвущиеся с языка язвительные замечания по поводу своего мучителя и его ущербных мук совести. Но Гарри, поначалу переминающийся с ноги на ногу на пороге палаты, не дал сказать ничего – он с ногами, обутыми в потрёпанные кроссовки, влез на кровать к Снейпу и прижался пылающим лицом к чёрному сюртуку. Северус почувствовал, как плотная шерсть стала неприятно влажной. – Мало того, мистер Поттер, что вы оставили меня в одиночестве на целый день без воды и пищи, так теперь вы ещё меня и утопить решили? – Гарри сдавленно хихикнул, но прижался ещё ближе, обнимая лежащее, словно поваленное дерево, тело Снейпа и руками, и ногами. И пусть Поттер не был ни толстым, ни даже просто худощавым – скорее, болезненно измождённым – его вес пригвоздил Северуса к койке – ни вздохнуть, ни пошевелиться. – Зачем ты так… со мной?.. – прошептал Снейп, силой воли удерживая собственные руки, которые так и норовили прижать лохматую голову Гарри ещё плотнее к груди. – Почему не вернёшь меня прежнего? Я же вижу, что тебя смущает творение твоих же рук. – Я же тебя ненавижу, – ответил Гарри. Без злости, с надрывом, каким признаются в любви или в ужасном преступлении. – Ничего не изменилось. – Ты уверен? Поттер несколько раз кивнул, поднял подозрительно опухшее, как для бесчувственного человека, лицо, долго смотрел на Северуса, пытающегося выглядеть безразлично, и вдруг выпалил: – Так ты мой, а как только твоя голова станет на место – тебе тут же найдут тысячу дел… а я хочу, чтобы ты всегда был рядом! – Альбус хочет гарантий… – своевольная рука всё же посмела выскользнуть из-под одеяла и принялась поглаживать маленькое круглое ушко, надёжно укрытое зарослями густых волос. Поттер потёрся носом о намоченный им же сюртук и немного сполз с распростёртого под ним Северуса, но так, чтобы ловкие снейповские пальцы продолжали свою нехитрую ласку. – Профессор Дамблдор не был на нашем месте там, в поместье. Откуда ему знать, что эти самые гарантии не уложат меня в гроб? Или ему это и нужно? – Не надо обвинять… совестливого старикана… в том, что он… ещё её не растерял… – Не давай ему Обет… я не дам тебе сгнить в Азкабане! – Глупости говоришь… Гарри взвился с места, зло зыркнул и процедил: – Если ты дашь ему Непреложный Обет, я буду расценивать это как предательство! – Поттер!.. Кажется, вы забываетесь!.. – не выдержал Снейп. По-видимому, жажда человеческого тепла стала принимать у Гарри какие-то воистину гротескные формы. – Если ты будешь решать мою судьбу у меня за спиной – значит, ты ничем от них… – Гарри мотнул головой в сторону других спящих жертв, – … от них не отличаешься! – Подите прочь, Поттер!.. – Гарри тут же сник, и чувство раскаяния всё-таки кольнуло сердце Снейпа, хоть он и не подал вида. Поттер медленно вышел, до последнего надеясь, что Северус позовёт его обратно. Но тот молчал. Называется – поговорили…