Пару слов о возмездии

У Альбуса Дамблдора уже вошло в привычку встречать рассвет в кабинете за столом. Не спалось. От постоянных волнений – стоило лечь – дёргались руки и ноги. Не помогали ни успокоительные, ни Окклюменция. – Старость, – сам себе поставил диагноз Альбус с усталым вздохом. – Нервное истощение! – возразил портрет Бэзила Фронсака, обвиняюще ткнув в действующего директора пальцем. – Умиротворяющий бальзам, прогулки на свежем воздухе, и, Альбус, сократите приём нуждающихся – вам уже не сорок лет! – Ну-ну, Бэзил, у меня ещё есть дела, которые необходимо завершить… – Опять посетители! – каркнула одноглазая горбунья с маленькой и тёмной картины. Дамблдор сомневался, но вроде бы это был единственный портрет Горгулии Стерджирс – целительницы, прославившейся изобретением лекарства от магической чумы в глубоком Средневековье. Сама горбунья об этом молчала. – Это не кабинет директора, это проходной двор какой-то! В дверь постучали. Уверенно и настойчиво. За долгие годы на посту директора Альбус научился распознавать будущие заботы по стуку, с которым входил посетитель. Если он еле слышный и быстрый, словно тот, кто за дверью, сомневается, нужно ли ему входить, значит, будут о чём-то просить. Если стук громкий, отрывистый, то лучше призвать сразу всю свою рассудительность и спокойствие – скорее всего, будут требовать или предъявлять претензии. А такой (самый проблемный) – за дверью стоит человек, который знает, как получить то, что хочет, и уверен в собственной правоте. – Войдите! – Дамблдор откинулся на спинку кресла. Призывать рассудительность и спокойствие уже было неоткуда – вторую неделю его донимала полная и непобедимая апатия. И всё же Альбус удивился: на пороге его кабинета стоял Драко Малфой. В принципе, всё тот же мальчишка, что и в школе, и всего-то – отцовская трость подмышкой. – Чем обязан? – Дамблдор указал на стул напротив. – Семейные дела, – расплывчато ответил Драко, устремляя цепкий, типично малфоевский взгляд на Дамблдора. – В этом я вряд ли смогу вам помочь, – улыбнулся Альбус, глядя на посетителя поверх очков-половинок. – Как знать, как знать, – Драко вернул улыбку, остудив её до температуры вечных льдов. Задев самым краем разговора погоду и политику – две самые нейтральные и обязательные для вежливого разговора темы – Малфой наконец-то перешёл к цели своего визита. – Вы, случайно, не знакомы с Пенелопой Грейвуд? – Драко переложил трость из одной руки в другую, и на полировке эбенового дерева остались хорошо заметные влажные следы. – Не имею чести… – Очень жаль! – глаза Драко сузились и стали походить на щёлочки. – Потому что она утверждает, что во время Последней Битвы видела, находясь в подлеске, как мой отец сражался с некой особой… – И эту особу, с которой сражался ваш отец, узнали? – Дамблдор подался вперёд, выражая заинтересованность и скрывая, как затряслись старческие ладони. – И позвольте уточнить: она настолько хорошо знала вашего отца, что смогла опознать его под маской Пожирателя? Драко стушевался. Действительно, откуда такая уверенность у перепуганной насмерть женщины? Даже то, что Люциус Малфой в тот день был без Пожирательской экипировки – он, вообще-то, не участвовал в битве, а разыскивал сына – не давало гарантии, что Поттер сражался именно с отцом, а не с каким-то ещё блондином. Уж кого-кого, а блондинов в ставке Волан-де-Морта хватало. – И вы не назвали имени особы, с коей вёл дуэль ваш отец… – мягко напомнил Дамблдор. – Гарри Поттер! Драко ненавидел чувствовать себя дураком, но именно так и получилось, когда Дамблдор едва заметно усмехнулся. – Боюсь, мистер Малфой, что вас ввели в заблуждение – Гарри Поттер вообще не участвовал в Последней Битве. В это время он находился в Больничном Крыле без сознания… – И всё же я вынужден настаивать… – мотнул головой Драко. Светлая чёлка взметнулась и снова прикрыла левый глаз. – На чём? – На встрече с Поттером. Не отпирайтесь, согласно министерским данным, вы – его опекун! – Драко подхватился с места, но из-за привычки не показывать своих эмоций старшим остановился. Альбус невольно залюбовался младшим Малфоем – всё-таки породу видно издалека. – Я и не собирался отрицать, но Гарри сейчас далеко. На лечении. – Я должен узнать, что с моим отцом! И прошу дать мне адрес или координаты, где бы я смог найти Поттера… Терпение относилось к достоинствам Альбуса Дамблдора, но и оно было не безграничным. – Имейте совесть! – внезапно гаркнул Дамблдор, вскакивая. Бедро, поражённое проклятием, ответило острой болью. – Из-за соратников вашего отца молодой человек вынужден вместо юношеских забот лечиться! А вы ещё смеете от меня что-то требовать? Альбус, прихрамывая, вышел из-за стола и навис над Малфоем, вжавшим голову в плечи. – Если я приподниму левый рукав вашей мантии, мистер Малфой, что я там увижу? Пятно, оставшееся от метки? Так почему же вы не настаивали и не требовали чего-то от своего Повелителя? Стали бы героем, вынудив вернуть Гарри свободу! Но нет! Вы жались по углам и молились Высшим силам, чтобы о вас не вспомнили! А теперь вы приходите сюда и смеете мне указывать, как поступать дальше? Вы – сопливый мальчишка, ещё не выросший из коротких штанишек! Я знать не знаю и не хочу знать, что привиделось трусливой Пожирательнице, сидящей в кустах, чтобы сохранить свою никчёмную жизнь, но никого, даже Министра Магии… да будь он самим Мерлином… я не пущу к Гарри! – Альбус, чеканя шаг, вернулся к своему креслу. Нога болела почти нестерпимо. – Время, которое я мог вам уделить, закончилось. Я – директор школы, а не отдел Аврората по розыску опасных преступников, к которым причисляю и вашего отца, поэтому я требую по таким вопросам меня больше не тревожить! – Вы лишаете меня даже надежды на то, чтобы узнать, жив ли мой отец… – губы Драко задрожали, а глаза подозрительно заблестели. – Неужели и в вас война уничтожила всё человеческое? – Я могу пообещать, что дам вам знать, если увижу Люциуса Малфоя живым и здоровым. Большего, увы, обещать не могу… – Альбус прижал левую руку к груди – сердце отозвалось спазмом. – Спасибо хоть за это, – Драко поднялся, кивнул на прощание и пошёл к выходу. Куда-то делись и нахальство, и малфоевская самоуверенность, оставив вместо себя обычного, соскучившегося по отцу подростка. Альбусу было жаль его, но изменить ни прошлое, ни настоящее он был не в силах.