Пару слов о возмездии

Ночь не принесла Гарри покоя. Слоняясь по пустым комнатам угрюмого дома, он чувствовал, что всё ещё больше запуталось. Чёрное и белое давно уже смешалось в серый безрадостный коктейль, и Гарри боялся, что вместо справедливости – настоящей, чтобы обиженные почувствовали, что они отмщены – принесёт лишь страдания, как Пожиратели Смерти, походить на которых совсем не хотелось. Он был готов променять свою новоприобретённую силу на жизнь маггла, лишь бы только не нужно было выбирать и карать. Лишь бы кто-то другой направил и поддержал. Раньше Гарри думал, что такого человека он нашёл – по крайней мере, по части поддержки. Но прошло немного времени, а он уже был не уверен в этом. Особенно когда мысли, как пони по кругу, возвращались к Северусу. «Разве его поступок – это не маленькое предательство?» – накручивал сам себя Гарри, но злость внутри всё равно не разгоралась. А вот тоска тлела. В тёмных портретах, с которых смотрели неподвижные лики незнакомых людей, он видел резкие черты лица Северуса, его внимательный взгляд, вроде бы немного отстранённый, но по-настоящему греющий. Под утро Гарри уже извёлся. Так виноват Северус или нет? Предавал или по-своему защищал от Дамблдора и всего мира? Гарри вошёл в комнату на цыпочках, чтобы не разбудить чутко спящего Снейпа. Сам не знал, откуда и зачем такая таинственность. Смотреть, как расслабляется извечно нахмуренный лоб, как поднимается и опадает грудная клетка, как совсем изредка губы складываются в приятную улыбку? Наверное, всё это и ещё немного того, что Гарри не мог объяснить. Однако зря он старался – Северус не спал. – Нам стоит поговорить, – Гарри подпрыгнул на месте, никак не ожидая услышать тихий голос. Вот он – момент истины. – О чём? – Поттер сунул руки в карманы, но не сделал ни единого шага к постели Снейпа. – О произошедшем… вчерашним утром. – Разве это имеет значение? Ты предал, как и многие до тебя… только и того, что не издевался надо мной там… Северус подавился вдохом. Правда была более едкой, чем желчь броненосца, пролившаяся на руки. Она жгла горло и язык, она крутилась в голове нескончаемым количеством вариантов признаний. Но Северус понимал: сам бы он никогда бы не простил признания «между прочим», а завести разговор о плене не мог – всё указывало на то, что психика Гарри не выдержит такой правды. Будет только хуже. – Ты неверно понимаешь… предательство... Я сделал всё… что тебе обещал… я тут, рядом с тобой… – Но Обет! Ты дал этот Обет! – Гарри сделал несколько шажков в сторону кровати. Напряжение будто бы оборачивало его тонкую фигуру плотным покрывалом. – Пришлось заплатить… условленную цену… всего лишь… Даже со своего не самого удачного места Северус видел, как из плотно зажмуренных глаз Гарри брызнули злые слёзы, но зато свинцовая тяжесть поттеровской злости отпустила. Как раньше, Гарри стёр слёзы тыльной стороной ладони, не таясь подошёл к кровати, сел на край и коснулся руки Северуса дрожащими пальцами. – Сегодня мне показалось, что жизнь закончилась… – но губы всё равно дрожали, сложившись в вымученную робкую улыбку. – Тебе ещё жить и жить… – Гарри согнулся, чтобы коснуться лбом их сплетённых рук, и вдруг обернулся. Ему показалось на миг, что в темноте комнаты кто-то был. Сердце в груди зачастило. Может, Дамблдор или мадам Помфри стоят на страже жизни Снейпа? Нет, огонёк Люмоса выхватил из тьмы потемневший багет картинной рамы и настенные панели. Никого живого. – Поппи сказала, что Люциус и МакНейр очнулись, – отвлёк от пристального созерцания стен и рам голос Северуса. – А? Да, очнулись! – Гарри смотрел на Снейпа, но то и дело продолжал коситься в угол. Северус в такой темноте видел Поттера, а дальше практически ничего – зрение человека оказалось слабоватым перед ночной мглой, но чувствовал нервозность Поттера. – МакНейр чуть не убил мадам Помфри… – И где он… сейчас? – Северус боялся услышать, что палач убит. Нет, смерть МакНейра Снейпа не волновала совсем. Его беспокоило, что Гарри мог бы стать его убийцей, а это ещё один шаг к грани. Шаг, которого нельзя было допустить. – В своей комнате, – тихо ответил Поттер, съёживаясь. Его ладони повлажнели, и Северус это отчётливо ощущал. – И он жив? – Гарри даже подпрыгнул на месте от вопроса. И обиженно засопел. – Что значит твой вопрос? Или ты думаешь, что если я – уродец, так и убить мне легче лёгкого?! – стал повышать голос Поттер. Северус похолодел: почти в кромешной темноте глаза Гарри горели красными огоньками. – Нет, я не убивал твоих друзей – я просто посадил их в клетки, как когда-то они сделали со мной! Пусть поболтаются под потолком – повеселят меня! Северус стиснул зубы и процедил: – Вам не кажется… Поттер, что это… уже чересчур? Вы же не жестокий… человек, зачем вы… с ними так? – А они со мной?! – Гарри стукнул кулаком о столбик, удерживающий балдахин. Где-то из глубины кровати послышался противный скрежет. – Чем я провинился? – Мы сейчас… не о вас говорим… должно быть, мои слова… вам покажутся жестокими… но вы не знаете… что такое семья… – выдавливая из себя неласковые слова, Северус задыхался. В горле клокотало, словно он захлёбывался не нравоучениями, а кровью. – Да, не знаю! Но ради семьи я тем более бы сделал всё, чтобы змеемордый ублюдок сдох как можно быстрее! – Гарри наклонился над постелью и вперил нечеловеческий взгляд в лицо Снейпа. С такого расстояния Северус видел, как иллюзия, прикрывающая истинный облик Поттера, истончается и тает. Такого Гарри – с блестящими от чешуи щеками и горящими глазами – нестерпимо хотелось поцеловать. Северус облизнул губы и прохрипел: – Когда угрожают насилием… пытками… убийством вашему ребёнку… вы сильно не потрепыхаетесь… Гарри вдруг рывком выровнялся, от его бурлящей магии вокруг замерцали мертвенно-бледные огоньки, потусторонние и зловещие. – Знаете, будь у меня семья, я бы не влезал в сомнительную аферу ради господства над миром! Так что придумайте что-то более убедительное, мой дорогой профессор Снейп! И потом – дети есть не у всех! Так что не выгораживайте своего Малфоя! – Так нельзя… это ловушка! Ловушка для разума! – Северус старался не думать, что расстояние между их лицами сокращается. В бледном свете было видно, куда устремлён взгляд Гарри. И по мере того как губы приближались, голоса спорщиков становились тише. Последнюю фразу Гарри уже шептал, щекоча губами рот Снейпа. – Ловушка? Нет, Северус. Это возмездие! – Нет, Северус. Это возмездие, Северус! Какая идиллия?! Публика захлёбывается соплями и грызёт собственные бриллианты! Гарри резко обернулся, закрывая спиной Снейпа. А Снейп, прикрыв глаза, считал до десяти – голос был слишком знаком. И его звучание в стенах этого дома равнялось крупным неприятностям. Старая верная палочка, уютно умостившая в ладони, казалась слишком слабой. Надежда исчезла, не успев обогреть будто бы замерзшее сердце Северуса. Это конец!