Телеграфист с крейсера «Урал»
8 августа 2016 г., 12:43
Бесславная история крейсера 2-го ранга «Урал»
Утро 14 мая 1905 года начиналось весьма нервозно, ведь два дня назад все вспомогательные крейсера (только наш бывший пароход остался) ушли от нас для самостоятельных действий на неприятельских коммуникациях. И да совсем мало радости от того, что рядом с нами крутилась бывшая яхта наместника Алексеева, а ныне крейсер «Алмаз». Едва эскадра вошла в Корейский пролив, мы были в передовом дозоре в качестве передовой разведки. Мне как телеграфисту было приказано занять свое место и внимательно слушать, и если я услышу японскую речь, сразу бежать к капитану крейсера. Не прошло и полчаса, как я услышал переговоры на японском языке и согласно приказу первым делом побежал к командиру Истомину и заявил ему: – Ваше благородие, противник ведет переговоры. Есть возможность их заглушить, моя радиостанция способна на это. – Я обращусь к командующему с этим предложением, а сейчас телеграфист Якушев вернитесь к радиостанции. – Истомин неловко пощупал свою бородку и дал команду сигнальщику дать сигнал на флагман о возможности глушения японских разведчиков. Ответ адмирала неожиданный: «Не мешать японцам телеграфировать». Мне об этом сообщил лейтенант Кедров, который едва скрывал свое негодование по этому поводу. Потом начались разные маневры, я же слушая японскую речь прекрасно понял, что сегодня будет бой, японцы не скрывали даже своей радости от того, что наша эскадра попалась. С началом боя, когда появились главные сил японского флота наши транспорты и корабли охраны расположились справа от колонны главных сил эскадры, наш «Урал» в составе Разведочного отряда занял позицию позади транспортов. И все-таки, какие же дураки сидят в Петербурге и в том числе, отец нашего командира Истомина. Неужели не понятно им, что наш огромный и слабовооруженный, а еще и едва бронированный «Урал» - мишень, причем годная для учебной тренировки, ведь куда не стреляй он все равно утонет. Оторвавшись от своей уже ставшей ненужной радиостанции, я вышел на палубу и через мгновение упал на спину. Пробегавшие рядом помогли мне подняться и увели с палубы. Как я потом узнал, нас накрыли практически первым залпом. А снаряд от которого я упал, взорвался в корме и пробил несколько кают. Потом еще несколько метких попаданий, а хотя какие еще могли они быть, мишень же отменная. Где-то в полчетвёртого корабль накренился, я в это время был в медпункте и помогал фельдшеру, ведь от таких попаданий были убитые и раненные. Тут пришел в медпункт мой старинный знакомый латыш Спельге, он был ведь мокрый и кричал как полоумный: – Мы все тут утонем, вода уже в патронных погребах! – Уймись Ян! Мы же еще не тонем - я было схватил его за руку, как нас с ним сбило с ног. Знающие матросы сразу заговорили о крене на левый борт. Многие из медпункта начали убегать на вверх, где увидели совершенно дикую картину. Наш «Урал» мало того, что тянет на борт, так еще и руль его не слушается, но это еще ничего, мы чуть не врезались в корму идущего впереди «Жемчуга», нанесли видимо небольшие повреждения и услышав от его матросов едкой матершины. На что мы им и ответили, что наш пароход прется как пьяный мужик куда глаза глядят. А нас все продолжали обстреливать, нанося все новые и новые раны, наконец мы стоящие кучками на палубе увидели сигнал: «Имею пробоину, которую не могу заделать собственными силами» и услышали затем приказ покинуть корабль. Тут Кедров устроил Истомину выволочку, которую слышала похоже вся палуба: - Я бы вас попросил Михаил Константинович подумать о корабле. - Лейтенант! Что вы себе позволяете!? Корабль надо затопить, и точка! – Истомин едва сдерживался от приступа гнева, но не сумел переубедить Кедрова и подошедшего к ним старшего механика крейсера, который напротив заявил, что крен может быть быстро устранен, и мы спокойно уйдем вслед за «Жемчугом». - Вы подлец! Корабль еще на плаву, а вы его затопить хотите! – старший механик в ответ на свои слова получил звонкую пощечину от командира. - Я приказал затопить «Урал» и покинуть корабль, кто не согласен оставайтесь и погибайте вместе с ним. – на этом дискуссия была завершена, Истомин ушел с рубки. Крейсер остановился, в это время начали спускать уцелевшие шлюпки на воду и в добавок подошел миноносец, кажется «Грозный». Противник на время ушел, что дало нам время на спасение, мы с Яном оказались на «Грозном», остальные на шлюпках направились к нескольким кораблям, стоявшим в нескольких кабельтовых от нас. Мы в последний раз посмотрели на наш крейсер, который медленно тонул и дружно винили в всем капитана Истомина, что по сути и было правильно. Итак, мы оказались на «Грозном», капитан которого Андржиевский определил меня к радисту, остальным приказал обсохнуть и поступать в распоряжение к орудийной прислуги (снаряды подносить). День закончился, и я свернувшись возле телеграфа заснул. А на рассвете началась трагикомедия. «Грозный» присоединился к миноносцу «Бедовый», так не прошло и двух часов, как за нами началась погоня, старший офицер попросил меня быть рядом с командиром. Увеличив ход, «Грозный» приблизился к «Бедовому», с которого последовало приказание идти во Владивосток. На вопрос Андржиевского почему не принять бой, ответа не последовало, потом он мне и приказал вернуться к радисту и помогать ему, ведь миноносец пойдет на прорыв и без телеграфа ему не обойтись. Едва я отошел от капитана, как меня оглушило и сбило с ног, я видел, как была разбита паровая труба и обернувшись увидел командира «Грозного», который был ранен в голову, и он требовал огня по врагу. Японец получил видимо существенные повреждения, раз больше попаданий не было. Ближе к вечеру корабль шел во Владивосток экономическим ходом, однако угля не хватило и пришлось сжечь в топках все деревянные вещи, поделки, паруса, угольную пыль, лили смазочное масло – жгли буквально все, что могло гореть. В этом деле уральцы и помогали чем могли, Спельге помогал ломать шлюпку, а мне раненному в ногу была дана команда помочь радисту в подаче позывных, если увидим землю. Наступили сумерки, как мы достигли островка – видимо был остров Аскольд, мы с радистом передали свои позывные в надежде, что Владивостокский отряд крейсеров придет к нам на помощь и доставят уголь. Едва рассвело вся команда вышла посмотреть на приближающиеся корабли, которые доставив нам уголь привели бухту Золотой Рог, где нас радостно встретили и отправили на отдых, а вечером того же дня мы довольные встречали и других цусимцев с миноносца «Бравый» и крейсера «Алмаз». Мы обнимались и радовались тому, что вырвались и дошли до Владивостока. Так для нас и закончилась эта проклятая Цусима, где мы потеряли честь, друзей и надежду на победу в войне.***
Что касается крейсера «Урал», то его судьба решилась не скоро. К шести часам вечера противник оказался рядом с дрейфовавшим крейсером «Урал», не зная, что он пуст японцы открыли огонь. Не получив ответа, они продолжали его обстреливать и затем ушли, думая, что кораблю конец. Но окончательно его добил торпедой случайно проходивший рядом японский корабль, во время обстрела случайным снарядом разбило одну из шлюпок. Так и закончилась история парохода, волею судьбы ставшему крейсером.
