Чёрное

#9. «Чёрный я носил на похоронах мамы, вот и привык». Кучики Рукия. — Мне кажется, он солгал мне, когда рассказал о причине, почему он так любит надевать чёрные вещи, — недовольно пробурчал Ренжи, скрестив руки на груди и возвышаясь над Рукией, которая вот уже который час колдовала над отчётами вместо капитана. А всё потому, что он в очередной раз где-то успел надорваться и теперь валялся в собственных апартаментах, бледный как покойник. Кучики не жаловалась: она же, в конце концов, лейтенант тринадцатого отряда! Она уже давно привыкла к тому, что именно девушку сажали за эту нудную работу. Часть документов Укитаке просмотрел, несмотря ни на что, а вот со второй другие офицеры не смогли разобраться. И всё было бы отлично, если бы не внезапно объявившийся старый друг, которому повезло несколько дней гулять в Каракуре, наслаждаясь свободным обществом Ичиго, Орихиме, Чада, Урюу и обитателей «Магазина Урахары Киске». — Ну какая, к чёрту, маскировка с его-то волосами? У меня они тоже вызывающие, уж я-то знаю некоторые тонкости, — он неосознанно встряхнул головой, чтобы лишний раз продемонстрировать длинную красно-малиновую шевелюру, которая, вопреки ожиданиям, не была столь уж вызывающей, как ярко-рыжий «ёжик» Куросаки, который заставлял даже непрошибаемого Кучики Бьякую нервно дёргаться и затравленно оглядываться в поисках убежища (метафорически выражаясь, конечно). — Ты придурок, Ренжи, — недовольно протянула богиня смерти, смахнув с лица лишнюю прядку: девушка ещё не успела привыкнуть к новой короткой причёске, хотя она чертовски шла Рукии, по словам Рангику, которая была признанной модницей и шопоголиком всего Сейретея и Генсея вместе взятых. И будь в Хуэко Мундо хоть один бутик, где можно было бы затариваться одеждой, обувью или косметикой, то к этому списку немедленно добавился бы ещё и Мир Пустых. — Ты не думал, что Ичиго мог ляпнуть тебе абсолютно любую глупость, лишь бы ты отвязался? — шок на лице лейтенанта шестого отряда был более чем положительным ответом. — Он не из тех людей, кто так просто открывается даже самым близким. — Как будто ты его спрашивала — и он тебе ответил, Рукия, — подначивающе высказался Ренжи, хитро прищурившись. Пусть у Бьякуи была потрясающая выдержка, да и выводить капитана из себя никто не рисковал (только Ичиго), но приёмная сестра таковой не обладала. Вот и сейчас она покраснела от злости и выпалила: — Да, вообще-то! Мне он доверяет, как собственному занпакто! — Ну-ну, — недоверчиво фыркнул он, чуть оскорблённый этим выкриком, потому что был точно уверен, что никому временный шинигами бы так никогда не доверился, как Рукии. Всё же она была первой шинигами (не считая отца, конечно), которую встретил Вайзард. Так что было вполне вероятно то, что младшая Кучики достоверно знала, почему Ичиго питал подобную страсть к чёрному цвету. — Всё из-за его мамы. Ренжи резко посерьёзнел. От Урахары, у которого язык — настоящее помело, он узнал много подробностей жизни семьи Куросаки до трагической смерти Масаки. И после тоже. — Не стоит, Рукия, — тихо попросил он, осознав ошибку. Но она смерила друга понимающим взглядом и сурово продолжила, не щадя чужих чувств: — Однажды я навещала могилу его матери вместе с Ичиго и его семьёй. И он улучил минуту, чтобы сказать мне, почему любит такую загадочную мрачность. У европейцев цвета обозначают совсем другие вещи, Ренжи. У нас чёрный — мудрость, опыт, он символ изящества и размышления, превосходства и власти, а у них — смерть и траур. Поэтому именно чёрный. Он сказал: «Чёрный я носил на похоронах мамы, вот и привык». Шинигами замолкли. После минутного молчания Ренжи резко фыркнул: — Вряд ли он настолько сентиментален, Рукия. Думаю, он ввёл в заблуждение и тебя, даже если не хотел этого. И, скорее всего, тогда он имел в виду первое описание чёрного, чем второе, даже если сам не догадался об этом. В этом весь Ичиго. Рукия нежно улыбнулась, совсем не обиженная этим фактом. В самом деле, в этом был весь Ичиго. #10. «Он сохраняет дистанцию». Урахара Киске. — Надо же, Ичиго, ты снова здесь, — притворно радостно воскликнул Урахара, скрывая ироничную ухмылку за приевшимся всем полосатым веером. Конечно, бывший капитан знал, что Куросаки часто наведывался на полигон под самопальным магазином, потому что Йороуичи, снующая туда-сюда, со скуки пропускала парня. В конце концов, Шихоуин была не только шинигами, но и женщиной, так что она любила наблюдать за усердствующим временным шинигами, который доводил сам себя до седьмого пота, а потом тренировался без верхней одежды. Богиня Скорости однажды поведала старому другу, что купалась вместе с Вайзардом голышом в целебном источнике в Сейретее, пока он достигал банкая. Киске тогда загадочно поиграл бровями и язвительно спросил: «Уже на молоденьких потянуло, Йороуичи?» После она всласть натягала мужчину за щёки, выбивая слёзное и искреннее извинение за пошлые намёки, которого с успехом добилась. — Доброе утро, Урахара, — относительно приветливо поздоровался и. о. шинигами, вытерев пот со лба и мгновенно вернувшись к тренировке, которая занимала все мысли без исключения. Киске уютно пристроился на одном из выступов и, вытянув откуда-то небольшую корзинку со спелыми красными яблоками, приступил к лёгкому пикнику. Экс-капитан смачно укусил фрукт за румяный бок и вытер сладкий липкий сок, который обильно потёк по подбородку, раздумывая над тем, что, когда он подверг Ичиго опасности холлоуфикации для возвращения сил проводника душ, он точно так же ел яблоки. И уже тогда основателя и первого директора НИИ шинигами терзал один вопрос. Самое время было задать этот вопрос, потому что, скорее всего, Ичиго сейчас в благодушном настроении после тяжёлых физических нагрузок. — Хэй, Ичиго, — отвлёк он упорно трудящегося бога смерти, который оказался только рад короткой передышке. В одно мгновение Ичиго переместился к Урахаре. Тот рассеянно отметил, что шунпо у гостя стало более отточенной техникой, никак, Йороуичи постаралась, и спросил, выразительно посмотрев на чёрные хакама, таби и варадзи временного шинигами: — И почему? Куросаки устало потёр переносицу и раздражённо буркнул: — Как вы все меня достали с этим однотипным вопросом. — И всё-таки, всё-таки, — он с трудом удержался от порыва спрятать выражение лица за веером, но вместо этого снял шляпу. Шихоуин тысячу раз повторяла, что без головного убора он выглядел более располагающе к откровениям, так что Киске решил воспользоваться маленькой хитростью. Это сработало блестяще — и Ичиго смягчился: — Вокруг меня постоянно околачиваются странные и подозрительные личности, которые иногда невообразимым способом становятся моими друзьями, — красноречивый взгляд в сторону беглого капитана и невинный, якобы ничего не понимающий в ответ. — Чёрный дарит мне порой так необходимую отстранённость от других. Он сохраняет дистанцию. Не позволяет мне привязываться к кому-то лишнему, служит своеобразным напоминанием, но также и наоборот: настораживает остальных, держит их начеку, лишает излишней любезности и дружелюбности. Урахара хмыкнул, потерев пальцами несколько костяшек на другой руке. — Очень исчерпывающе, — коротко заметил он, кинув короткий взгляд на удаляющуюся спину парня, на секунду мелькнувшую тут, пока и. о. шинигами использовал шунпо. — Это говорит о тебе гораздо больше, чем я хотел бы знать, Ичиго, но информация в нашем мире никогда не бывает лишней. Киске вытер рукавом следующее яблоко и продолжил наблюдение, чувствуя затылком изучающий взгляд Йороуичи, которая слышала весь разговор, но не решилась вмешаться. #11. «В фамилии есть чёрное, а я лишь соответствую». Кучики Бьякуя. Бьякуя презрительно сморщился, как только нога Куросаки Ичиго в очередной раз вступила на земли Сейретея. Реатсу временного шинигами жизнерадостно полыхнула, оповестив весь Готтей-13, что пришло самое время или прятаться в заранее заготовленные бункеры и молиться, чтобы рыжеволосая «атомная бомба» не дошла до бараков вверенного Главнокомандующим отряда, или нестись парню навстречу, радуясь неожиданному появлению. Вайзард благоразумно старался держаться в стороне от забот «загробного мира» в мирное время, когда никому не угрожал новоиспечённый Ками-сама, но что поделать, если там друзья, к которым душа тянется, а ноги сами бегут? Вдалеке откликнулась ещё одна внушающая духовная сила, взметнувшаяся вверх золотисто-жёлтым столбом. Зараки учуял приход излюбленного соперника. Даже до бараков шестого отряда донеслось звериное и грубое: — Ичиго! Капитан прикрыл глаза и украдкой тяжело вздохнул, возвращаясь к очередной стопке документов, которые не закончил Абарай перед тем, как лейтенанту дали отпуск в Каракуре. Ренжи уже давно вернулся, но не попадался на глаза начальству, тренируясь со старшими офицерами одиннадцатого отряда. Этому он не препятствовал лишь потому, что шинигами развивал собственный банкай, а Кучики не понаслышке знал, насколько это трудно. Но разгильдяйство — то есть незаполненную документацию — он не собирался прощать. — А у тебя тут красиво, Бьякуя, — задумчиво протянул Ичиго, разглядывая небольшую каллиграфическую картину, висящую на стене. Капитан шестого отряда вздрогнул от фамильярного обращения и поднял тяжёлый взгляд на незваного гостя, который сел на небольшой диванчик, крутя головой туда-сюда так быстро, что у мужчины от такой скорости и яркости шевелюры помутилось в глазах. — Что ты здесь делаешь, Куросаки Ичиго? — холодно осведомился Бьякуя, легко сжимая кисточку с чёрной тушью, которой он выводил аккуратные линии иероглифов в отчётах. — Я знаю, что тебя ищет капитан Зараки, — и. о. шинигами против воли вздрогнул и зябко повёл плечами, будто в кабинете стало внезапно холодно. — Когда он найдёт тебя — и он найдёт относительно быстро, несмотря на все старания лейтенанта Кусаджиши, которую я, будь на твоём месте, поблагодарил бы за все ухищрения — то сразу устроит драку. Я хочу сохранить свои бараки в целости и сохранности, — он пригвоздил заёрзавшего и занервничавшего Куросаки суровым взглядом, призывая не отвлекаться и сосредоточить всё внимание на словах бога смерти. — Ты думаешь, что Ячиру водит Кенпачи за нос просто так? — насмешливо протянул Ичиго, откинувшись на спинку дивана и положив ногу на ногу. Занпакто он прислонил рядом, не забывая о постоянной опасности в виде Бьякуи за столом и Кенпачи в Сейретее. — Не зря же я ей конфеты из Генсея таскаю, — пробурчал он, смущённо почесав бровь. Все кондитерские Каракуры, магазины и ларьки уже знали, какой он сладкоежка, потому что каждый раз приходилось заказывать чуть ли не мех сладостей, чтобы задобрить вечного спутника капитана одиннадцатого отряда. Порой он легко выкручивался, забирая конфеты у Тоуширо и сплавляя Ячиру, потому что Хитсугаю постоянно откармливал сердобольный Укитаке. Так что он с превеликой радостью отдавал всё подчистую временному шинигами. Порой наведывался на чай к Джоуширо, который так же, как и Тоуширо, заваливал парня сладким и сетуя на то, что он тоже «растущий молодой организм». — Так или иначе, ты мешаешь. — Могу и помощь предложить, если ты настаиваешь, Бьякуя. Бьякуя окинул серьёзного проводника душ внимательным и изучающим взглядом и, подумав, согласился, прикинув, что даже такая малая помощь может неплохо заменить отсутствие Абарая: — Хорошо. Дав и. о. шинигами короткие, но исчерпывающие инструкции, что необходимо делать, они оба зарылись в документы на долгое время, позабыв обо всём. Когда Бьякуя закончил и разогнул затёкшую спину, солнце уже садилось, окрашивая контуры домов красно-оранжевым сиянием. Так удачно сложилось, что Ичиго закончил немногим раньше и уже успел размять задеревеневшие мышцы лёгкими упражнениями. Как они вдвоём оказались на крыше с подносом, на котором паром чуть дымились две чашки с чаем, никто толком и не понял. Вайзард что-то негромко, но уверенно говорил, интересно пересказывая какую-то мистическую книгу из Генсея, а капитан шестого отряда вслушивался в отрывочные предложения, пытаясь выловить информацию и систематизировать так, чтобы потом было понятно, о чём шла речь, если он захочет вспомнить странный, иррациональный вечер. — Спасибо за чай, — мягко поблагодарил Куросаки, сделав последний глоток и выдохнув маленькое облачко пара в похолодавший воздух. В детстве он с Тацки дурачился таким образом, представляя, что они драконы. Глупо, но запомнилось на всю жизнь. Постепенно темнело. И Кучики решил, что сейчас самое подходящее время для того, чтобы сказать: — Я никогда не видел, чтобы ты носил какую-то обыденную одежду не чёрного цвета, — мужчина не любил спрашивать что-то открыто, так что зачастую он подталкивал собеседника к тому, чтобы тот понял, что немой вопрос был всё же задан и что нужно отвечать. Парень задумчиво посверлил взглядом черепицу под ногами, посмотрел на сине-фиолетовое небо, которое внезапно напомнило цветом глубокие глаза Рукии, и выдал глупое оправдание, дурацки почесав затылок: — В фамилии есть чёрное, а я лишь соответствую. Ну, знаешь, «Куро-саки», — он сделал ударение на первую часть слова, которая переводилась как «чёрный». Бьякуя распахнул глаза от неожиданного и совершенно неудовлетворяющего ответа, но сказать что-либо не успел, потому что в воздухе прогремело резкое: — Ичиго! Я нашёл тебя! Давай подерёмся! Зараки, подкравшийся к паре богов смерти настолько бесшумно, что даже капитан шестого отряда не заметил этого, ринулся на и. о. шинигами, но попал только по крыше. И Кучики, и Куросаки среагировали вовремя и успели воспользоваться шунпо для того, чтобы сбежать из опасного места. Реатсу Зараки растекалась вокруг всё больше и больше, колокольчики на волосах призывно звенели, шумела многострадальная черепица, падая вниз, на землю, но даже сквозь рёв безумного шинигами Вайзард смог услышать писклявый вяк от Ячиру: — Прости, Ичиго, но конфеты кончились — и Кенпачик нашёл тебя! Ичиго простонал что-то сквозь зубы и торопливо прошептал ошалевшему от такого поворота Бьякуе: — Извини за крышу, но мне пора бежать. Давай я — в сторону бараков Маюри, а ты — к Ямамото? — и, не дождавшись согласия, он сиганул прямым курсом к Куротсучи, надеясь найти там хоть какое-то убежище в обмен на услугу, типа добровольной сдачи крови. #12. «Потому что на чёрном не видно крови». Кьёраку Шунсуй и Исэ Нанао. Убегая от довольного донельзя таким поворотом судьбы Кенпачи, Ичиго в какой-то момент свернул не туда, а потому выскочил не у бараков двенадцатого отряда, а восьмого. Издалека заметив лейтенанта, черноволосую девушку в милых очках с овальной оправой, он мгновенно переместился к богине смерти и почти по-змеиному зашептал, легонько тронув за плечо: — Простите, не могли бы вы… Она громко взвизгнула от неожиданности и, резко развернувшись, заехала парню по лицу толстенной книгой со всей дури. Вся жизнь промелькнула перед глазами временного шинигами, когда сначала он увидел звезды на небе, упав на спину, а потом всё померкло, погрузившись в блаженную тьму. — Милая Нанао, где ты? — любовно пропел Кьёраку, сложив губы трубочкой и пританцовывающей походкой приближаясь к Исэ. — А? Это ещё кто? — он сдвинул широкополую шляпу с глаз, чтобы увидеть, кого лейтенант успела пришибить уставом отряда. Опознав ярко-рыжие растрёпанные вихры и. о. шинигами, он не сдержался от того, чтобы громко рассмеяться: — Надо же! Милая Нанао настолько сильна, что смогла одолеть Куросаки Ичиго, над которым бился даже Айзен, не говоря уже об Эспаде! — Он внезапно выскочил из-за угла, — пролепетала девушка, прижимая тот самый «убийственный» устав к груди и заливаясь краской от смущения. Она как новичок шарахнулась от незнакомого шёпота и предупреждающего прикосновения и вырубила временного шинигами одним смелым ударом. Теперь за это было донельзя стыдно. — Я не узнала его. — Милая Нанао испугалась? — ласково пробормотал Шунсуй и похабно подмигнул Исэ: — Может пригреть её на своей груди, чтобы она знала, что всегда в безопасности, когда рядом её капитан? — Как я вижу, — холодно отозвалась шинигами, заметив бутыль с сакэ в руке непосредственного начальства, — вы уже успели пригреться с помощью алкоголя, а не работы, которую я вам поручила. — Но милая Нанао снова и снова отказывает мне в любви и ласке, — заныл капитан восьмого отряда, с лёгкостью взваливая бессознательное тело Ичиго на плечо, чтобы отнести в собственный кабинет. — Нужно же мне как-то заглушить свою боль и печаль? — Вы неисправимы, — девушка поправила очки отточенным движением руки, которые грозно блеснули стёклами, и прижала томик с уставом к груди. Она с лёгким сочувствием посмотрела на бедного и. о шинигами, которому повезло не слушать нытьё и трёп Кьёраку. Присмотревшись получше к парню, Нанао заметила, что он был одет в сплошь чёрную одежду, и удивлённо выгнула бровь, ведь она ещё никогда не встречала таких ярых приверженцев этого цвета. Шунсуй инстинктивно почувствовал взгляд лейтенанта, направленный куда-то в район спины, с которой свисала «задняя» часть Вайзарда, и, обернувшись, недовольно пробухтел: — Милая Нанао обращает всё своё внимание только на Ичиго, но не на своего капитана. Мне уже можно ревновать, если она так пристально рассматривает его задницу? — беззлобно поддел он, хитро улыбнувшись. Исэ вспыхнула как маков цвет и строго заметила: — Я не намерена обсуждать это с вами. Тем более что мы не пара… — … хотя могли бы быть, — быстро вклинился мужчина. — … и никогда ей не будем, — резко закончила она, с трудом сдержавшись от очередного порыва стукнуть начальство за фривольные и масляные шуточки. — А Ичиго я интересовалась не в том плане, о котором вы подумали, — добавила девушка. Подумав, что это прозвучало как оправдание, она решила пояснить: — Капитан, вы заметили, что на нём надето? Его форма шинигами видоизменена. — Он же временный шинигами, не такой, как мы, поэтому наверняка хотел выделиться, — мудро заметил Кьёраку, осторожно придерживая Куросаки одной рукой — он оказался достаточно тощим для того, кто вынес двоих из Эспада — и второй поправляя хаори. — Вообще-то нет, — хриплым голосом осведомил богов смерти недавно пришедший в сознание Ичиго. — Всё гораздо проще. Потому что на чёрном не видно крови. А я недостаточно опытен для того, чтобы всегда выходить победителем из боёв без каких-либо ранений, да и лечащими Кидо не владею. А теперь, — он неловко взъерошил короткие волосы, обращаясь к Шунсую, — не могли бы вы опустить меня на землю? — Ичиго! — радостно заорал Кенпачи, неожиданно выруливая из-за угла. Он прямым курсом направился к опешившему юноше и двоим сопровождающим проводникам душ, довольно скалясь и источая ужасающую реатсу. — Наконец-то я нашёл тебя! — Мне пора, — тихо «пискнул» Куросаки. — Было приятно пообщаться с вами, капитан Кьёраку, лейтенант Исэ, но мне уже, к сожалению, пора. До встречи, — вежливо пробормотав прощание, он прямо с плеча капитана восьмого отряда стартанул в шунпо, подозрительно напоминающем скорость Йороучи. Зараки недовольно зарычал: — Я всё равно догоню тебя, Ичиго! Тебе не скрыться! — Милая Нанао, вот скажи мне: чем моя задница хуже задницы Ичиго? — протянул мужчина, как только коллега скрылся из виду. Исэ зло посмотрела на шинигами и, больно пнув под коленную чашечку, отчего тот приглушённо охнул от неожиданности, прошипела: — Слишком безалаберная!