Дом меньше трех

/Тем временем в спальне Ларина и Онешко/ Голос: В вашей комнате, как вы видите, стоит стол с десятью стаканчиками, в которых находится алкоголь. Вы будете играть в "Пивопонг". Напомню правила. Попадете мячиком в стаканчик - выпивает противник, не попал - пьешь ты. Параллельно еще играете в "Марсианина". Удачи! Онешко: Ёб твою мать! Юлик подскочил с постели, отшвыривая те горы подушек, что Ларин еще вчера принес в комнату. От резкого звука, искаженного программой, пущенного прямо в центр уютного домика, унесшего последние очертания острова посреди океана Ларин подскочил. В колонках надрывался адский рок, в глазах потемнело от резкого подъема и Юлик замер, надеясь, что сейчас его отпустит и какофония прекратится. Только после до Онешко дошло, что странный голос из колонок объясняет какие-то правила, каких-то игр, схватывая только обрывки: «пивпонг», «марсианин», «не выйти весь день». Ларин потер переносицу и взъерошил волосы. От осознания того, что он продолжает находится в гребаном аду, желания "просыпаться и петь" не прибавилось. Он сидел в черной футболке. Сидел на кровати. Что значило, что он перекочевал-таки сюда ночью, еще и одеяло перетянул на свою сторону. Юлик пинал подушки. Ларин смотрел на Юлика: Доброе. Онешко проскрежетал хриплым ото сна голосом: Ага. Пиздец. Добрейшее. Ларин притянул подушку, зевнув, лег обратно. Если сегодня им не суждено выйти из комнаты, то хотя бы поспать может удастся. Онешко: Че происходит вообще? *увидел стол со странными белыми пластиковыми стаканчиками, в которые обычно водку на шашлыках разливают* - Че за марсианин, блять еще? Голос: …да, забыл напомнить. Если вы не сыграете в игру - не сможете выйти из комнаты. Верю в вас. Ларин: Мне больше интересно, как проникает в комнату наш "призрачный Иисус". Марсианин? Я думаю, что примерно знаю, что это из себя представляет. Дима гундосил прямо из постельной крепости. Поэтому правила Юлику объясняли подушки и одеяла. Ларин: Если при обычном распитии спиртных на такого рода мероприятиях выявляются навыки человека, соизмеримые с умением сделать палку копалку – то бишь попасть круглым предметом в стакан, то здесь добавляются еще и вопросы. Юлик присел на край кровати, почесывая вылезшую за ночь щетину, все еще сверля взглядом стаканы. Ларин: Вопросы можно выбрать из любого разряда. Выявляется знание земных событий. Неправильные ответы караются шотами, за три ошибки ты попадаешь на трибунал - становишься на какое-то возвышение. Три трибунала, то бишь девять ошибочных ответов означают, что ты вовсе не представитель земной цивилизации. Какая интрига... Возможность задать вопрос дается с помощью вышеупомянутой игры на попадание мячом. Кстати три попадания мимо тоже караются. Половиной шота. Онешко потер лицо: Ебать. Бухать. С утра. Еще и думать. Мой мозг не готов к таким испытаниям. *Он все же поднялся, обошел стол по кругу, понюхал стаканы, поморщился и повернулся к Ларину*: Они нас точно убить хотят. Дима высунул голову. Сон, где он был на гавайях и танцевал с венком на шее уплыл вместе с лайнером. Ларин: Мне кажется, это не "они". Это один определенный человек, у которого на компе в свое время стояла одна единственная игра – симс. И вот теперь, на этой почве у товарища снесло крышу. Глаза были красные, будто он всю ночь долбил кокс. Юлик сидел рядом. Головная боль постепенно прошла. Ларин: Ударим знаниями по эфиру! И алкоголем по печени... *Подошел и осушил первый шот, поморщился и потер руки* Онешко смотрел на друга во все глаза: Нихуя. Ты ж не пьешь. Ларин: Да, определенно. Чем скорее мы закончим, тем быстрее нас ждет отрава на кухне в виде еды, приготовленной одними представителями сильной половины человечества, для других, не умеющих готовить мужчин. Онешко: Ну, окей. Погнали Юлик точно не собирался отставать от друга, схватил первый попавшийся стаканчик и выпил залпом, закашлявшись от горечи вискаря, обжёгшего легкие Онешко: Блять. Так какие вопросы надо задавать? Ларин: Давай выберем историю за триста. Онешко: Да блять, когда была вторая мировая? Юлик морщился. Желудок жестоко горел. Он оглянулся по сторонам и вдруг увидел тарелку с надкусанными блинами на полу Онешко: О, закуска. Ларин почесал голову, алкоголь бил прямо в нос. Комната закрывалась изнутри. Дима достал двухлитровую колу, которая стояла возле входа в ванную и протянул ее парню. Юлик жадно отпил с горла. Кажется, все не так уж и плохо, день если что, они протерпят. Ларин отмерил шаги и посмотрел прямо в угол комнаты. Око саурона следило за ними, как и обычно. Ларин: Что ж. Начнем, пожалуй.*Бросил первый шарик. Тот пролетел мимо. Дима прицелился, кинул еще раз и попал*: В каком году... была русско-японская война? Онешко: Война, русско-японская? Дима, ты думаешь я знаю, когда она была? *Усердно делал хмурый вид, а потом глядя на злого, сложившего руки на груди Ларина, улыбнулся, и выдал*: Знаю, конечно. Однатыща девятьсот четвертом. Ларин до этого улыбавшийся, немного скис. Такими темпами он опьянеет. Ему нельзя пить, если рядом находился еще кто-то. Потому что он выдавал ад - зрелище жуткое, влекущее цепь событий, за которые стыдно даже после смерти. Первое правило пьянки - градус не понижать. Второе - сначала пожри, потом бухай. И оба эти правила Юлик уже нарушил. Дима видел, как пустеют стаканы. А через какое-то время - это было единственным, что он вообще видел. Остальное мелькало в пространстве: хихикающий над династиями Цинь и Хуянь Юлик, его руки, которыми он опирался почему-то на плечи Ларина, даты, водоворот из собственных мыслей с попытками сохранить себя хоть немного трезвым. Взгляд поплыл, он чувствовал, как в голове становится легко и приятно, казалось, что он сам стал легче. Ларин: Что за дикость такая. Сочетать эти игры. Я не могу проиграть! Черт, только не в марсианина. Юлик сошел на гогот, Ларин невольно подключился. Онешко опрокинул пару стаканов, неудачно сделав шаг в сторону Ларина, за что получил еще один штрафной. Срать. Вопросами он сыпал наобум, и был сто процентов уверен, что пьян сильнее Димы. Тот на ногах даже держался ровнее, а Юлику хотелось упасть на мягкую кровать, или чтобы его туда отнесли, как в детстве. А потом захотелось сесть, на стул. Но стульев не было. Было только блядское бухло, от которого уже мутило и Юлик плохо понимал, что происходит. Он поднял голову от созерцания ламината на Диму, цепляясь за его плечи, как за спасательный круг. Ларин попытался стоять, но ноги не слушались. Юлик собирался падать, сползая на пол, усыпанный пустыми стаканами. Ларин, как старший попытался взять ситуацию в свои руки. "Ситуация" с пьяными и довольными глазами плыла по направлению к кровати. Юлик сел и, улыбаясь, закрыл лицо ладонями. Онешко: Бля-я-я-ять *Поплыло, как же все поплыло* Ларин: Неправильно, Онешко. Вторая мировая война началась не в один и тот же год с великой отечественной.... Польша. Польша, Онешко.... Дима оперся по обе стороны от Юлика, нависая над ним. Онешко: Хуёльша. Выдать что-то умнее мозг отказывался. Года, события, все сливалось в адский кавардак. Он упал на локти, видя, как Ларин нависает, продолжая что-то бубнить об исторических фактах. Дима поймал себя на мысли, что правдивость исторических фактов - иллюзия. Он давно нес околесицу с серьезным лицом. Продолжая тяжело дышать перегаром на Юлика. Наклонился еще ближе, руки его, видимо, держали плохо. Плохо было и Юлику, слова Димы доносились как через стену, он их не слышал, видел только как двигаются его губы, медленно, растягивая слова. Ларин сглотнул. В горле пересохло, а сердце, отбивая дикий ритм стучало по вискам. Что он говорил? И зачем он вообще говорит? Юлик приподнялся, встретился лбом с Димой, но так и не смог расслышать, что он там бормочет. Все, что замечал Онешко, тяжелое дыхание, и плавающие очертания. Наверное, от них обоих разит спиртным. Глупые вопросы, лезли в голову, а потом исчезали, внимание собиралось в точку только самом важном в этот момент: блестящих от текилы губах. Дима промахнулся, когда хотел поправить волосы Юлика. Со второго раза удалось убрать челку со лба. Ларин улыбнулся своим мыслям и поцеловал Онешко. Юлик совершенно не понял, что произошло. Где-то далеко в сознании звенело: "Что за хуйня?!". Но этот голос был настолько слаб, что Онешко отмахнулся от него, как от назойливого комара. Губы Димы были такие, как он только что себе представлял: влажные и слегка горькие от алкоголя. Но от этого поцелуй был не менее хорош, как глоток свежей воды в знойный день. Настолько хорош, что Юлика несло все сильнее, и казалось, он еще больше пьянел. Его везло от напора, с которым Ларин придавливал его, до боли вжимаясь в губы, заставляя открывать рот шире, устанавливая свое превосходство, проникая языком глубже. Дима шел в наступление. Ощущения спутались, сознание сузилось до единственной точки, где было лишь одно желание. Рука сползла вниз, он подхватил Онешко под колено, продолжая целовать. Яркие огни вспышками проносились мимо сознания. Возбуждение разлилось по всему телу. Вело от алкоголя и от губ Юлика. Все казалось баловством и невинной шалостью. Все шло к этому с самого начала. Глупые игры и глупый Онешко. Ларин вел счет. Голова кружилась, комната кружилась, Ларин кружился, а в желудке мешался алкоголь. Юлик оторвался от Димы, судорожно вдыхая в легкие воздух и пытаясь не испортить все к хуям. Онешко: Ты, значит, когда бухаешь, сосешься с мужиками? *Вдохнул еще раз, глядя пьяным взглядом на Диму, прикрывшего глаза и наблюдающего за ним из-под прикрытых век* Ларин: Нет, только с самыми красивыми *Улыбнулся и поцеловал глубже* Он услышал, как в комнате раздаются посторонние звуки. Было понятно, что кто-то сначала уронил, затем пытался достать микрофон. Гул прошелся эхом, Ларин нашарил одеяло и накрыл их, ложась рядом с Онешко. Ларин: Я ВЫИГРАЛ! Оба прыснули от смеха, затем начали ржать. Голос: Будете сидеть взаперти, раз так.