Счастье

      Габриель, идя по парку в родном замке, вспоминал о своём детстве: об отце, о дворецком Джастине, о Глории — обо всём том, что здесь происходило. Александр, сколько юноша себя помнил, всегда был печальным, его губ не касалась улыбка, глаза тусклые и серьёзные, он никогда не хвалил сына, да и вообще старался находиться как можно дальше от него и родового замка. Отец всегда держался отстранённо и крайне холодно, однако Габриель никогда его не винил и нисколько не обижался на него — тогда ещё принц, всё понимал.       Над головой пролетела летучая мышь, скрываясь в одном из открытых окон чердака — их здесь много благодаря одному из предков Габриеля, который был помешан на ночных обитателях небес. Тяжёлые деревья покачивались в такт ветру, а луна светила ярко, периодически скрываясь за свинцовыми ночными тучами. Атмосфера этого лета была наполнена дождями и ураганными ветрами. Природа взаимодействовала с вампирами, создавая необходимую, подчёркнуто холодную погоду. Король устроился на лавочке и прикрыл глаза, воскрешая в памяти залитый солнцем парк, шумящие зелёные деревья и задорный детский смех. Он часто гулял в этом парке с Джастином и Глорией, бегал с ними наперегонки, читал разные книги. Позже, много позже, здесь будут проходить его тренировки, а солнце скроется за тучами и облаками.       Габриель вздохнул, размышляя о том, что тут, под тяжёлыми мрачными сводами Мистерия, под старыми ветками деревьев, под холодными порывами ночного ветра, он не чувствует себя королём, забывает о постоянной ответственности, о данном когда-то обещании, о тысячах вампиров там, за стенами величественного замка. Тут он просто Габриель, его мнимое величие тает рядом с величием родового замка, его душа и давно мёртвое сердце находят покой, а разум проясняется. Юноша вдыхает свежий, мудрый воздух и чувствует, как волнение и метания отступают, ощущает единство с замком, спокойствие и умиротворение. Он счастлив, здесь и сейчас, не думая о завтра и забывая далёкое вчера, наслаждаясь одним лишь мигом. Губы вампира растягиваются в улыбке — он готов, теперь уже ко всему, теперь он сможет выдержать и пережить всё, что потребуется.       — Каково это — быть королём? — спрашивает он сам себя, растерянным взглядом смотря в небо, с которого вот-вот пойдёт дождь. — Сложно.       Этот ответ кажется правильнее предыдущего. Быть королём не хорошо и не плохо — это просто сложно. Вот такой парадокс. Габриель подумал, что задаст завтра подобный вопрос министру. Усмехнувшись, вампир переместился в спальню и почти сразу заснул, даже не раздеваясь.

***

      — Том, что ты делаешь? — удивлённо спрашивает Нагайна, наблюдающая интереснейшую картину.       Министр магии методично выбрасывает вещи из своего гардероба, периодически прикладывая их к себе. Змея за последнюю неделю привыкла к необычному поведению своего хозяина: Том всё время был рассеянным и каким-то задумчивым, его мысли летали где-то очень далеко от Англии.       — Выбираю, что надеть, — не отрываясь от зеркала, произнёс Риддл.       Змея приложила кончик хвоста к глазам, у неё просто слов не хватало, чтобы выразить сейчас ту степень озадаченности, в которую её повергли эти слова.       — Ты же на работу идёшь, — прошипела она, уже боясь ответа, потому что с самого вечера Том пребывал в более чем хорошем настроении, возился с какими-то бумагами с улыбкой в тридцать два зуба, в ванной торчал с два часа, спал всего часов пять, а теперь это.       — Сегодня особенный день, — выдал Том, держа в руке классический чёрный костюм и рассматривая его с явной придирчивостью.       — Чем? — убито интересуется Наги, с опаской глядя на счастливого Риддла.       — А я разве не говорил? — удивлённо спросил мужчина.       — Если не считать твоей коварной улыбки и «Ну, наконец-то» на выдохе, — нет, ты ничего мне не говорил, — обречённо шипит змея, наблюдая за тем, как её хозяин надевает чёрный костюм.       — Сегодня у меня встреча с Габриелем, — отозвался Том, воюя с галстуком.       Змея понимающе кивнула, соглашаясь с «Ну, наконец-то», и сползла с дивана, предчувствуя неплохое представление. Этот вампир должен быть весьма симпатичным, если вызывает такие чувства у её хозяина.       — Удачи, — пожелала Наги.       — Угу, главное — это вести себя, как подобает, — рассеянно ответил Том.       Змея от подобного заявления замерла на месте с удивлённо приоткрытым ртом.       — В смысле? — непонимающе спросила любимица министра.       Риддл, справившись с галстуком, обернулся к ней и усмехнулся, очень властно и нехорошо.       — Узнаешь, дорогая, узнаешь, — загадочно произнёс Том, приводя в порядок волосы.       Наги лишь вздохнула, предчувствуя, что сегодня Том натворит немало глупостей. Змея недовольно покачала головой, ожидая крайне занимательную встречу и опасаясь её последствий.

***

      Габриель уверенно шёл по коридорам Министерства. Прошло уже очень много времени с тех пор, как он был здесь последний раз, иногда вампиру казалось, что прошла целая жизнь. Король слегка тряхнул головой, стараясь при этом не скинуть глубокий капюшон. Брюнет предпочитал не привлекать к себе излишнего внимания и не открывать лишний раз своё лицо и цель своего визита. Эти переговоры неофициальные, не для прессы, как выражался сам Габриель. Журналисты, по его мнению, должны получить конечный результат в виде законопроектов и поправок к существующим законам.       Король, со свойственным ему величием, плавно передвигался по заполненному людьми холлу. Он бы с радостью переместился сразу в приёмную министра, однако его забавляло наблюдать море из людей, разных, но при этом совершенно одинаковых. Человек, по мнению Габриеля, — совершенно неповторимое существо, сочетавшее в себе много разнообразных граней. Эти грани отличали одного человека от другого, они разные, непохожие друг на друга, по-своему особенные, но, тем не менее, одинаковые и встречаются у разных людей.       Добравшись, наконец, до приёмной Тома, брюнет обнаружил там совершеннейшую пустоту: ни секретаря, ни посетителей. Вампир несколько раз моргнул и постучал в дверь.       — Войдите, — отозвался уверенный, немного хриплый голос.       Король безразлично толкнул дверь и вошёл в просторный кабинет. Том сидел за столом, просматривая какие-то бумаги, и Габриель даже догадывался, какие. Министр был одет в классический чёрный костюм и выглядел крайне увлечённым своим делом.       — Я помешал?       Том вздрогнул и оторвался от документов, вскидывая голову и упираясь взглядом в стоящего в дверях человека. Гость раздражённо повёл плечом и одним плавным движением кисти скинул глубокий капюшон. Том и хотел бы возмутиться, но так и застыл, глядя на Габриеля, который был одет в чёрные брюки, белую рубашку, расстёгнутую на несколько верхних пуговиц, и длинный чёрный плащ с тёмной подкладкой и капюшоном. Серебряная застёжка в виде змейки на плаще вампира пошевелилась, и ткань медленно сползла с плеч на руку, а после сама оказалась на вешалке в кабинете. Риддл наблюдал за этим с особым вниманием и не сразу понял, что молчит уже несколько минут.       — Что Вы, мистер Цепеш, прошу, присаживайтесь.       Габриель сверкнул глазами и сел в указанное кресло. Кабинет министра вообще был обставлен достаточно удобно: большой стол, за которым видны витражные окна, пара кресел, диван возле западной стены, мягкий ковёр, и много книжных шкафов возле южной стены. Комната весьма светлая и приятная. Сам Том восседал лицом к двери, сразу же встречая любого визитёра. Габриель впервые видел министра в такой обстановке, обычно они встречались либо в Хогвартсе, либо на приёмах в разных домах и семьях. Так или иначе, Риддл не вызывал у короля положительных эмоций, только презрение и злость. По мнению брюнета, министр слишком высоко превозносил своё могущество. Да, Том — очень сильный маг и прекрасный политик, с чем Габриель никогда не поспорил бы, однако убеждение Риддла, что всё в мире развалится, если он исчезнет, — в корне неправильное.       — Полагаю, Вы уже ознакомились с теми документами, что я прислал? — голос Габриеля звучал уверенно и спокойно, словно он хозяин положения и вообще находится на своей территории.       Том приподнял бровь, наблюдая за умиротворённым юношей, сидевшим более чем вальяжно, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку глубокого кресла, однако даже в такой позе он выглядел достойно, величественно и как-то отстранённо. Его движения были пропитаны грацией и тонкостью, а глаза смотрели совершенно спокойно, с некоторой долей презрения и ещё чего-то, что Том не мог интерпретировать.       — Хм... это крайне неожиданно, я полагал, что Вы самолично мне зачитаете условия договора, — голос министра, несколько насмешливый и будто не относящийся к теме разговора, словно скрывал что-то под собой.       Габриелю и хотелось бы нахмуриться, но вампир посчитал это лишним и оставил по-прежнему равнодушно-расслабленное выражение лица.       — Я счёл, что так будет быстрее. Сейчас мы можем перейти к конструктивному диалогу, а не тратить время на изучение документов, — отозвался юноша, заправляя прядь волос за ухо.       Лицо Габриеля совершенно расслабленное, спокойное и при этом уникально-насмешливое. Тому это не очень-то и нравилось, он вообще не понимал, почему брюнет относится к нему столь предвзято и с тонким намёком на презрение, без надежды на дружбу или что-то большее.       — А мне так нравится Ваш голос, — вырвалось у Тома, о чём он сразу же пожалел.       В глазах вампира мелькнуло негодование, однако Габриель умел себя сдерживать, зато Риддл был готов побиться головой об стол. Вроде, не подросток, много видел и знал, но предугадать реакцию вампира на то или иное замечание совершенно невозможно.       — Я учту, — холодно ответил Габриель, предпочитая поскорее закончить с этим, в резиденции его ждало ещё немало дел.       — Я ознакомился с договором и, в принципе, меня всё устраивает. Единственное, что мне не нравится, — это полная обособленность вашего общества от нашего, — перешёл на более серьёзный тон Том.       Габриеля такой переход только обрадовал.       — Не общества, господин министр, а правительства, — поправил Габриель. — Вы не подчиняетесь нашим законам, мы не соблюдаем большую часть ваших, — вампир пожал плечами, словно это крайне очевидно.       — Тогда мы не сможем привлекать вампиров к суду и ответственности, — укоризненно ответил Том.       Габриель нахмурился, словно не хотел отвечать на эту реплику.       — У нас свой суд и, поверьте мне, лучше, чем мы, никто вампиров не накажет. Ваши тюрьмы их не удержат, а дементоры сами не подойдут к ним.       Том подметил, что глаза вампира загораются недобрым огнём, а зубы прикусывают губу. Радует одно: этот гнев направлен не на него.       — Разумно, в таком случае, этот договор более чем уместен и приемлем, — говорит Том.       Габриель моргает и кивает, и тут их прерывает появление помощника короля. Он склоняется к брюнету и что-то шепчет, на мгновение лицо вампира мрачнеет, Габриель сжимает руками подлокотники кресла и хмурится. Том наблюдает подобные преобразования с интересом.       — Хорошо. Джейсон, передай Рене, что я скоро буду, — вампир кивает и исчезает.       — Что-то срочное? — интересуется Том, недовольный, что их встречу так быстро прерывают.       Габриель молчит, напряжённо что-то обдумывая.       — Да, — наконец-то отвечает он, и в голосе его звучит непоколебимая сталь. — Мы могли бы подписать договор, — не вопрос, утверждение.       Том хмурится, понимая, что вампир срывается не просто так, что это действительно срочно.       — Я могу помочь? — спрашивает министр, на что король вскидывает голову и отрицательно ею качает.       — Нет, спасибо.       Том кивает и быстро ставит подпись в документах, передавая их брюнету. Габриель благодарен ему сейчас за то, что тот не спрашивает и не задерживает. Возможно, Риддл не так уж и плох, как ему казалось. Брюнет быстро расписывается и делает копию договора.       — До встречи, Ваше Величество, — улыбается министр.       Брюнет на мгновение замирает, словно его прошивает током, а потом быстро кивает и поднимается. Том смотрит на него и не хочет отпускать, что-то тревожит его.       — Каково это — быть министром, мистер Риддл? — спрашивает Габриель уже на пороге, и сейчас его голос не презрительный или шуточный, он серьёзен и холоден.       — Сложно, мистер Цепеш, — отзывается он.       Вампир смотрит на него долгим взглядом, а потом кивает и исчезает из кабинета. Том оборачивается к окну: небо затянуто тучами, а ветер бушует вот уже третий день. Что-то происходит, вот только что, он пока не понимает, и не знает, чем это кончится.