Счастье

      Габриель появился в замке Соуден сразу, как только смог. Старейшины уже были в полном составе и ожидали только его. Король обвёл всех напряжённым взглядом и опустился в своё кресло. Напряжение витало в воздухе, опускаясь на вампиров, заражая их, словно вирусом, окутывая, словно щупальцами.       — Я слушаю, — нарушил, наконец, молчание Габриель.       Голос его звенел от напряжения и стали. Король был собран и сконцентрирован — опасен, словно готовый к прыжку хищник, защищающий свою территорию.       — Король оборотней жаждет встречи, — отзывается Рене.       Он был самым молодым среди других старейшин, не считая самого Габриеля, однако и самым мудрым. Вопреки многим шуткам, француз никогда не был ветреным или безалаберным, скорее, наоборот: скрупулёзным, уверенным стратегом.       Король нервно потёр переносицу и поморщился: он ожидал подобного, но не так же быстро. Габриель нервно сжал кулаки, однако лицо его осталось холодным и бесстрастным.       — Когда? — спрашивает он.       — Завтра на рассвете, — отвечает Альфонсе, наблюдая за брюнетом.       Габриель выглядит уставшим и каким-то повзрослевшим, словно за эту неделю он стал старше на несколько десятилетий. Рене считает, что слишком уж рано мальчишка взошёл на трон, слишком рано повзрослел, но предпочитает держать эти мысли при себе, не позволяя кому бы то ни было усомниться в своей преданности договору. Он видит вполне очевидное сходство между Владом и Габриелем. Старейшины шепчутся между собой о возвращении Великого Короля, о новом витке истории, о крови, что ещё прольётся. «Она обязательно прольётся, — думает Рене, — но не наша, а его. Этот мальчишка не позволит вампирам погрязнуть в войне и битвах. Всё сделает сам. Наша нация восстанет из его боли, воспылает его кровью и умоется слезами Великого Короля». Мужчине жаль его, такого юного, но уже всё понимающего, знающего о том, что его ждёт впереди.       — Хорошо. Где Дерил?       Вторая новость, которую сообщил ранее Джейсон, более приятная — Дерил Гамел и все его ученики задержаны.       — В подвале, — рапортует Алан. — Желаете с ним встретиться?       Ирландец втайне гордится новым королём: прошла всего неделя, а общество вампиров уже изменилось. Он ожидал и дальнейшего прогресса, если только предстоящая встреча всё не испортит.       Габриель молчит несколько минут, думая обо всём, что случилось или случится. Том прав в одном: быть министром или королём — сложно, чертовски сложно. А ещё он хочет спросить совета у Драко или Панси, или Рона. Увидеть Гермиону, Блэйза, Тео и Сириуса с Ремусом, выпить чаю с директором. Но он не вправе втягивать их в это, чем позже они узнают, тем лучше. Назревает война, кровопролитная и жестокая, а Габриель — последний барьер, способный её сдержать, поэтому он не должен показывать свою слабость. Если завтра он проиграет, поток крови хлынет на Британию. Оборотни безжалостны и беспощадны, они разорвут любого, кто встанет на их пути. Слишком долго они признавали власть вампиров и волшебников.       — Да, — отвечает Габриель, вспоминая о Дериле.       Он, на самом деле, не хочет с ним общаться, не хочет его видеть или слышать, ему достаточно поступков и действий, но он обязан. Он — король, и должен быть справедлив, а ещё он знает, что завтра Дерил пойдёт с ним на встречу, и, вполне возможно, Габриель сможет переубедить его. Поэтому брюнет спускается в подвалы, где в темницах теперь вдвое больше заключённых, чем раньше.       — Сколько их? — тихо спрашивает король у идущего рядом Ланса, прикрывая глаза на мгновение.       — Двадцать, — глухо отвечает вампир.       Габриель кивает и входит в открытую Дорианом камеру, давая остальным знак ждать снаружи. Дерил сидит у стены с надменным выражением лица, однако оно легко меняется на испуг, стоит ему взглянуть на Габриеля. Гамел тяжело сглатывает, его зрачки расширяются. Вампир быстро смотрит на дверь в надежде, что войдёт ещё кто-то, но остальные получили приказ и не станут вмешиваться.       — Влад... — тихо шепчет Дерил побледневшими губами.       Габриель подходит к факелу и наваждение уходит. Страшные черты сглаживаются, становясь более мягкими, но не менее чёткими, нос становится меньше и аккуратнее, глаза больше и цвет у них уже не чёрный. Гамел снова сглатывает, стараясь забыть о наваждении, не сравнивать, потому что не хочет знать и вспоминать.       — Габриель, — отвечает ему ледяной голос, от которого мурашки бегут по телу, так этот тон похож на тот, другой.       Король лишь наблюдает за страхом в глазах заключённого. Он знает, что очень похож на Влада, их не раз сравнивали, и Габриель хочет соответствовать этим сравнениям. Желает походить на него, не во всём, но всё же.       — Влад, — упрямо повторяет заключённый. — Будто здесь, так вы похожи, — голос звучит более уверенно, но страх никуда не девается.       Король скашивает глаза вниз и вздыхает:       — К чему всё это? — спрашивает он, не столько из интереса, сколько для проформы.       Он знает ответ на свой вопрос, на все возможные вопросы и ответы. Его Дар прекрасен и ужасен одновременно.       — Ты знаешь, — говорит Дерил, он чувствует, что Габриель везде, его влияние и сила. — Твой Дар уникален, ты знаешь все возможные последствия принятых решений, — отзывается Гамел.       Габриель лишь пожимает плечами:       — Не всех.       Дерил кивает.       — Зачем ты здесь, король? — спрашивает он.       Брюнет смотрит в потолок, совершенно не задумываясь над ответом. По его мнению, всё это пустая трата времени.       — У меня завтра встреча с королём оборотней, — отвечает Габриель.       Дерил мрачнеет: не хотел он этого, но, видно, так суждено.       — Боишься? — в его голосе нет глумления или насмешки, сухой вопрос и немного волнения.       Брюнет смотрит на него долгим взглядом.       — Нет, — говорит он.       Гамел улыбается и гордится, как бы странно ни звучало, этим мальчишкой. Он сильный, в нём течёт кровь королей.       — Молодец, — отвечает он.       На лице Габриеля появляется лёгкая улыбка: не таким он представлял себе Дерила. Гамел словно читает его мысли и пожимает плечами.       — Мне не нужна власть, малыш, я хочу процветания своему народу.       Габриель кивает, осознавая, что мужчина не врёт.       — Я знаю.       Король уходит, а Дерил думает, что завтра произойдёт величайшее событие в их истории за последние пятьсот лет.       Габриель прощается с Советом, давая последние указания об организации завтрашней встречи, и перемещается в родовой замок. Ему нужно о многом подумать и успокоить своё сознание: завтра, возможно, будет последний день его жизни.

***

      — Симпатичный юноша, к тому же, уверенный в себе, — произносит Наги, выбираясь из-под дивана.       Том кивает ей, по-прежнему глядя в окно.       — Что-то готовится, Наги, что-то плохое, — отвечает он ей.       Змея озадаченно заползает на диван и вздыхает. Она тоже это чувствует, но не может определить, что именно.       — Господин министр, мы узнали о предстоящей встрече короля вампиров и короля оборотней, — докладывает вошедший в кабинет Люциус, вид у него взволнованный и напряжённый.       Том хмурится, предчувствуя, что всё не так просто, как кажется на первый взгляд.       — Что это значит? — спрашивает он.       Малфой садится в кресло и вздыхает:       — Когда в 1476 году Влад Цепеш захватил власть над всеми вампирами, оборотни объявили им войну за право называться самой сильной нацией. Дракула был против этой войны, понимая, что вампиры и без того ослаблены после долгих междоусобиц. Он предложил бой один на один с королём оборотней, аргументируя это тем, что король — это сильнейший из сильнейших. Данкон согласился, исход их сражения известен, — рассказывает Люциус.       Том хмурится, прекрасно понимая, что эта встреча — далеко не политические переговоры.       — Оборотни пять столетий жили, смирившись с тем поражением, однако, если в этот раз Габриель проиграет, — начнётся кровопролитная война между оборотнями, вампирами и волшебниками, где каждый будет сам за себя, — заканчивает блондин.       Том хмурится ещё сильнее и прикрывает глаза. Вот, что произошло с королём во время их встречи.       — Мы не имеем права вмешиваться, — шипит Нагайна, отмечая ту нервозность, с которой Том барабанит пальцами по столу.       — К сожалению, Нагайна права: мы не имеем права вмешиваться, пока ситуация не угрожает нам напрямую, — соглашается Том и, замечая взгляд Люциуса, добавляет: — Сейчас угроза косвенная, а вмешательство может только усугубить ситуацию, — голос его звучит сухо и твёрдо, хотя сердце бьётся слишком быстро.       Он не хочет говорить Малфою, что вполне может потерять дорогого человека, и что он очень жалеет, что не сказал об этом Габриелю.       — Я понимаю, — блондин поднимается и направляется к выходу.       — Не говори ничего сыну, — догоняют Малфоя слова министра. — Если Габриель справится, то не стоит ему знать, в какой опасности был его друг. А если нет... — он многозначительно замолкает.       Люциус кивает и уходит. Том прав, не стоит говорить Драко, только как потом смотреть в глаза сыну, если что-то случится?.. Малфой вздыхает, молясь всем известным богам, чтобы вампир справился и выжил.       Том снова отворачивается к окну. Нагайна молчит, прекрасно понимая, что он волнуется. Возможно, впервые Риддл переживает не за себя, а за кого-то другого. Она сворачивается на диване, давая министру возможность в молчании подумать и разобраться в себе самом. До этого дня Том мечтал подчинить этого парня, Габриель интересовал его, но сегодня, возможно, он впервые понял, что брюнет ему действительно дорог и важен — нужен. Наги улыбается и закрывает глаза.       — Самая тёмная ночь наступает перед самым ярким рассветом, — шипит она.       Том только кивает, глядя на затянутое тучами небо. Скоро наступит яркий рассвет, и он очень надеется, что в этот момент сможет стоять рядом с Габриелем. Смотреть на цветущий мир куда интереснее, чем на апокалипсис.