Счастье

      Со дня битвы Габриеля и Фенрира прошло три долгих дня, и всё это время Том находился рядом с бессознательным вампиром. Цепеш так и не приходит в себя после того сражения, и Риддл не мог понять: что мешает ему открыть глаза и проснуться, наконец. Врач говорит, что раны заживают с поразительной скоростью, но юноша всё ещё на грани. Министр только тяжко вздыхает, когда рядом с ним появляется Рене. Это единственный старейшина, который приходит к Габриелю, долго что-то ему рассказывает, а потом уходит. Сегодня, вопреки обыкновению, вампир не проходит в спальню брюнета, а присаживается в кресло напротив удивлённого Риддла.       — Я полагаю, у Вас есть вопросы, — нарушает Альфонсе тишину и, предвидя один из вопросов, тут же поясняет: — Вы практически спасли ему жизнь, поэтому некоторые тайны я считаю возможным раскрыть, — голос старейшины звучит спокойно и несколько приглушённо, будто он очень давно не практиковался в общении, либо не до конца уверен в своём решении.       Том ненадолго задумывается: в прошлом Габриеля слишком много белых пятен, чтобы он знал, с чего можно начать. Видя его замешательство, Рене решает начать разговор сам:       — Ни один старейшина не признается, но мы все рады возвращению Габриеля, он — последний представитель рода Цепешей, и мы представить себе не могли, что бы было, если бы он так и не вернулся. Скорее всего, всё, чего достиг Влад, кануло бы в Лету. Кланы снова стали бы жить сами по себе, вампиры бы пали ещё ниже и вскоре исчезли, — старейшина опускает глаза и нервно прикусывает губу.       Том может его понять: перспектива не самая радужная.       — Вы знали о существовании сына Александра, — скорее, констатирует, нежели спрашивает, Министр.       Рене поднимает на него взгляд и кивает:       — Да, мы знали о его существовании, именно на его плечи легла ответственность за нашу нацию, последние годы своего правления Александр почти полностью отошёл от дел. Я могу только посочувствовать Габриелю, — мрачно говорит старейшина, переводя взгляд на стену за спиной Министра.       Том хмурится, мало понимая, о чём сейчас говорит вампир:       — Что произошло в ту ночь, когда умер Александр?       Рене сокрушённо вздыхает, переводя взгляд обратно на Тома:       — Александр умер задолго до той ночи, — вампир замолкает, словно подбирая слова. – У вампиров есть только одно слабое место — беременность. После неё вампир становится очень уязвимым, его иммунитет сильно ослабевает. Марию постигла ужасная участь — после рождения Габриеля она сильно заболела. В течение месяца Александр наблюдал за тем, как медленно угасает его горячо любимая жена. После её кончины он словно опустел, стал холодным и замкнутым, практически не виделся с сыном, проводя всё время в замке Соуден, но не делая ровным счётом ничего, что могло бы повлиять на развитие нашей нации. Когда Габриелю исполнилось пять, Александр начал жёстко его тренировать, не жалея и не делая скидок на возраст, уже тогда в юном Цепеше был виден тот стержень, что сделает его великим королём. В то же время вампиры начали медленно угасать, — Рене снова замолкает, вампир словно сейчас не здесь, а где-то далеко.       Том же прибывает в шоковом состоянии. Мог ли он подумать, что отец брюнета так жесток и холоден к своему сыну? Мог ли знать, что, кидая едкие фразы про слишком спартанскую закалку или мёртвый взгляд, сильно ранил Габриеля? Нет, он не знал этого и не мог знать, наверно.       — Когда мы появились утром в замке Соуден, то в ритуальном зале обнаружили прах Александра, Габриель же исчез. Недолгое время в нас теплилась надежда, что мальчик остался в замке Мистерия и скоро сам выйдет на контакт, однако дворецкий Цепешей сообщил, что юный принц исчез. Это была трагедия, и единственное, что не позволило нам рассыпаться на отдельные кланы, — это месть убийце Александра и твёрдое желание найти Габриеля. Последнюю надежду вампиров на спасение, выживание и процветание. Как Вы, наверно, знаете, король очень похож на своего Великого предка, — Рене замолчал, глядя прямо в глаза Риддлу.       Том прикрыл глаза, обдумывая следующий вопрос, у него стойкое ощущение, что его не следует задавать, но искушение велико:       — Он так сильно похож на Влада?       Рене понимающе усмехается:       — Да. Я видел и был знаком с Дракулой Первым, но никто вам не скажет, что он знал Влада. Он был жёстким, сильным политиком, великолепным воином и дорожил своим народом. Габриель в полной мере унаследовал его характер. Мы могли только мечтать о таком правителе, — улыбается Рене.       Том вдруг отчётливо понимает одно — он сам не знает Габриеля Цепеша. Вдруг министр совершенно ясно осознает, что в спальне за стенкой лежит не просто вампир, а Дракула Пятый — Великий Король Британии и Румынии и всех вампиров. Это понимание вонзается в его сердце и разум обидной мыслью: «мы — не пара», а гордость и уверенность кричат, что это чушь и Габриель будет его. А вот сам Том неожиданно приходит к выводу, что Габриель будет его, но вот Дракулу ему покорить не удастся.       Рене, словно видя все его метания, понимающе улыбается, а взгляд его становится очень мягким:       — Не стоит так разделять его сущность, это лишь оттолкнёт его от Вас, заставит закрыться. Габриель и Дракула — это одно, единое существо, которое принимает обдуманные и обоюдные решения. Вы слишком мало знаете о вампирах и, скорее всего, ничего не знаете о Цепеше.       Том только кивает, сейчас он впервые в жизни не знает, что сказать и что делать. Всё, что касается Габриеля, словно выбивает почву у него из-под ног, но он любит его и очень хочет, чтобы вампир об этом узнал.       — Спасибо за совет. Почему он так долго не приходит в себя? — спрашивает Риддл.       — Победить оборотня способен любой достаточно сильный вампир, а вот выжить после этого... — вампир многозначительно замолкает. — Не у многих достаточно сил, чтобы справиться с болью в душе. Вампиры — вечные создания, они обречены видеть старение и смерть своих возлюбленных, не считая тех редких случаев, когда браком сочетаются два вампира. Вампир способен полюбить только один раз в жизни, только один раз его мёртвое сердце начинает стучать. Вы можете себе это представить?       Том только качает головой. Рене вздыхает и кивает:       — Вампиры — величественные создания, но мёртвые, вечные. Для одних — это счастье, для других — проклятье. Не все могут принять и полюбить свою жизнь, лишённую простых чувств и эмоций, присущих человеку, — старейшина замолкает, пристально рассматривая Тома. — Габриель, я полагаю, дал Александру некое обещание, которое считает выполненным, и мы не вправе требовать от него большего, но он нужен нам. За две недели он сделал больше, чем мы за семнадцать лет, — Рене снова переводит взгляд на стену и замолкает.       Том знает, что он прав. Цепеш добился многого за очень маленький срок: волшебники больше не властны над вампирами, они полностью признают силу древних; в Хогвартсе организованы специальные уроки для юных вампиров; учебники по истории магии приобретут минимум сто новых разделов; в Министерстве около семидесяти процентов руководящих должностей принадлежит вампирам; общество вампиров полностью обособлено. Представить себе, что всё это может полететь в Тартар, если Габриель не выкарабкается, — практически невозможно и чертовски больно.       — Он выкарабкается, я точно знаю, что Габриель Цепеш не бросает слов на ветер. Если уж он что-то пообещал, то обязательно выполнит обещание.       Рене приподнимает бровь и улыбается:       — Я и не сомневаюсь, будьте с ним, он скоро проснётся.       На этом их разговор заканчивается. Рене исчезает так же неожиданно, как и появился. Том вздыхает, размышляя: рассказал бы сам Габриель ему то, что поведал старейшина?.. Риддл идёт в спальню к вампиру. Габриель лежит на ослепительно-белых простынях и из-за этого кажется ещё бледнее. Он так и не принимал свой обычный облик: волосы его по-прежнему длинные, клыки выглядывают из-под сомкнутых губ, когти на руках острые, словно ножи, а руны вьются чёрными змеями по бледной, нежной коже. Сейчас он выглядит таким спокойным и умиротворённым, словно с его плеч упал огромный груз ответственности.       Том осторожно присаживается на край кровати, любуясь этим неземным существом. Безусловно, все вампиры по-своему прекрасны, но Габриель отличается ото всех — он утончённый, но его ни в коем случае нельзя назвать женственным. Он внешне выглядит хрупким, но внутри прочнее любой стали. Риддл безгранично уважает его, чего добивался далеко не каждый, и любит, что и вовсе необычно для всегда холодного министра Магии.       — Что ты со мной сделал, Габриель? — тихо спрашивает Том, бережно убирая прядь чёрных волос с лица юного вампира. — Я совершенно не знаю, что делать, как вести себя? — Риддл мягко улыбается, проводя рукой по заживающей царапине на скуле юноши. — Ты самое необычное создание, которое я когда-либо видел, и именно тебе я абсолютно безразличен, — Том нежно гладит шёлковые волосы вампира, пропуская пряди сквозь пальцы и не отрывает взгляда от его лица. — Проснись, Габриель, твоё обещание ещё не выполнено, ты нужен своему народу, ты нужен мне, — Министр ещё раз проводит рукой по волосам вампира и уходит, его ждут ещё дела в Министерстве.       На улице сияет яркое летнее солнце, появившееся впервые за прошедшие две недели, и единственный, кто не рад ему, — Том Риддл.