Счастье

      День начинается солнечно и, как никогда, тепло. Том выглядывает в окно и решает навестить короля, всё ещё живущего в его доме. Раны Габриеля затягиваются быстро, силы восстанавливаются и того быстрее. Не проходит и дня, чтобы в доме не появлялся Рене с очередным докладом или новой пачкой документов, снимков и ещё всяких бумаг. Брюнет с головой погружается в новые проекты и международные отношения. Риддл слышал, что через неделю его ждут во Франции, потом — в Румынии, Италии, Болгарии... График поездок и встреч вампира плотный и расписан на два-три месяца вперёд, однако первыми в этом списке стоят его друзья: прежде, чем на неопределённый срок покинуть страну, Габриель хочет встретиться с Малфоем, Забини, Паркинсон, Уизли, Лонгботтомом, Лавгуд, Грейнджер, Блэком и Люпином.       Том может только поражаться верности этого существа. А верен Габриель, по мнению Риддла, только трём вещам: своей семье, своему роду и своим друзьям. Первое подразумевает ежегодный приход на могилы Джеймса и Лили Поттер и ежемесячные встречи с Сириусом и Ремусом. Второе — силу и властность, становление нации вампиров — всегда главная цель в жизни юноши. Третье — встречи с друзьями, общение и заботу. Но есть и то, что объединяет все три пункта: Габриель готов за них умереть, но, что важнее, он готов за них и убить.       Риддл бросает ещё один взгляд на чистое летнее небо и выходит из комнаты, направляясь к покоям своего гостя.

***

      Габриель удовлетворённо откладывает план будущей школы и переводит взгляд на окно. Погода радует теплом и летним настроением. Король пробыл в этом доме пять дней, не считая тех, что он пребывал без сознания. За всё это время Министр Магии появлялся у него всего один раз, и этот визит ограничился исключительно разговором о его здоровье и пожеланием скорейшего выздоровления. Собственно, ничего другого Габриель и не ждёт. Том ведёт себя странно: то он делает вид, что брюнет ему небезразличен, то холодеет, будто они всего-навсего деловые партнёры. На самом деле, юноша до сих пор не может понять, как и откуда Том узнал, где будет проходить его встреча с Фенриром и во сколько?.. Зачем вообще он туда сунулся? Лили всегда учила его, что неважно, какой человек внешне и внутри, каким он хочет казаться, его стоит судить только по поступкам. Но вампир не знает, как воспринимать человека, поступки которого так разнятся между собой.       Встряхнув головой, Габриель принимается за разработку концепции работы будущей школы. Короля особенно занимает сейчас именно этот проект, он стоит на первом месте в мыслях юноши. От просмотра предложений и составления плана развития школы Габриеля отвлекает стук в дверь. Брюнет поднимает голову от бумаг и удивлённо смотрит на неё.       — Войдите! — негромко произносит Габриель.       Он ожидает увидеть кого угодно, но только не Тома, входящего в его комнату с подносом в руках и улыбкой. Вампир удивлённо взирает на Риддла, решая, влияют ли его мысли на порядок течения Вселенной.       — Привет, домовики сказали, что ты ещё не завтракал, так что я решил занести тебе еду, раз уж собрался навестить, — голос Тома весёлый и немного ироничный.       Габриель улыбается в ответ:       — Спасибо, входи. Я послезавтра уже уеду, — кивает брюнет, возвращая взгляд к бумагам.       Том усмехается, глядя на сосредоточенного юношу: Габриель морщит лоб и прикусывает губу, быстро скользя глазами по строчкам, цепляя взглядом самое важное и перенося его в бумагу рядом.       — Можешь не торопиться с выездом. Над чем ты работаешь? — Том садится в кресло, ставя поднос на стол.       Габриель отрывается от бумаг и смотрит Тому прямо в глаза, и этот взгляд такой пронзительный, что Риддл просто тонет в их зелени, глубине, неповторимом свете.       — Хочешь узнать? — голос вампира льётся очень мягко, сейчас в нём больше нет того холода и презрения, что сквозили раньше.       — Да, мне любопытно.       Габриель улыбается и подзывает Тома ближе к себе. Риддл, несколько удивлённый подобной переменой в поведении вампира, левитирует кресло ближе к юноше. Брюнет ещё раз улыбается, глядя на сидевшего рядом мужчину.       — Смотри, — Габриель показывает Министру снимки тех земель, что подобрал для него Рене.       Том с интересом рассматривает фото и читает их описание, отзывы и приписки с советами. Пока Риддл не понимает, зачем вампир показывает ему снимки пустой земли, пусть и с волшебными пейзажами, а сам Король снова утыкается в свои бумаги.       — Красивые места, — высказывает своё мнение Том.       Габриель кивает и подсовывает ему план какого-то здания и список чего-то. Риддл углубляется в изучение полученного материала. То, что вампир решает поделиться с ним своими планами, — очень важно для Министра и, если честно, немного непонятно. С чего вдруг Цепеш столь резко изменил своё отношение к ранее ненавистному человеку? Должно же было что-то на него повлиять... Однако Том понимает, что спросить об этом самого Габриеля, особенно сейчас, — означает разрушить только-только налаженные отношения. Просматривая план будущей постройки, больше похожей на замок, Министр уже представляет её величие. Внимательно изучив схему, Том переходит к списку, который дал ему Габриель. Там много разных имён, а напротив — направление в науке.       — Школа! — не сдерживается Министр, догадавшись о замысле вампира.       Брюнет, не ожидавший подобной реакции, вздрагивает:       — Именно, и совершенно не обязательно так бурно реагировать, — Габриель вздыхает и возвращается к бумагам.       Том поражённо смотрит на вампира:       — Хочешь сказать, всё это время ты работал только над проектом школы?       Брюнет кивает, продолжая что-то писать.       — Почему тебя так занимает именно этот вопрос?       Король ненадолго задумывается над тем, стоит ли посвящать Риддла в подробности. Однозначного ответа у него нет, однако Габриель не из тех, кто долго принимает решения. Он всегда уверен в них, потому что отец сказал ему однажды: «Твои решения всегда будут правильными, потому что они твои». Тогда юный Габриель не понял его, позже, когда Александра не стало, понимание пришло. Именно тогда он принял своё первое правильное решение — покинуть родной дом, чтобы, вернувшись, быть достойным титула Короля. И он вернулся — сильным и мудрым, готовым ко многим испытаниям.       — Эта идея принадлежала ещё Владиславу, — после продолжительной паузы произносит вампир.       Том молчит, видя, что брюнет сейчас воспринимает только свой мир, что он полностью в своих воспоминаниях.       — Он хотел, чтобы вампиры с самого рождения учились быть воинами, бойцами. Сильными и верными своей крови. Они должны писать новую историю, не забывая при этом своих предков, их поступков и решений, законов и заповедей. «Все мы — часть длинной цепи истории, и каждый из нас — история, в той или иной степени». Так он говорил. Эта школа — та часть его истории, которую он не смог воплотить, возлагая эту ответственность на плечи своих преемников, в каждом из которых живёт его дух. — Габриель замолкает, глядя куда-то в прошлое, такое далёкое, но не забытое, всё ещё ревностно охраняемое и ценное.       — Твой отец мог бы гордиться тобой, — Том не уверен, как воспримет его слова вампир, но юноша лишь моргает, стряхивая оцепенение.       Габриелю до сих пор сложно и немного обидно вспоминать Александра. Отец, как казалось юному принцу, всегда обвинял его в смерти матери. Он никогда не разговаривал с отцом на эту тему по двум причинам: во-первых, Александр редко появлялся дома, во-вторых, сам юноша не хотел поднимать эту тему.       — Я этого уже никогда не узнаю, — произнёс юноша, всё так же не глядя на Тома.       Министр вздыхает, не желая развивать этот неприятный и больной разговор. Он мог понять нежелание вампира говорить об отце. Мужчина и сам не знает своего родителя и не хочет знать. Риддла воспитывала мать — настоящая аристократка, жаль, что она скончалась рано. Тому было всего восемь, когда её не стало. Родители женщины — чистокровные маги — не хотели признавать ребёнка-полукровку, поэтому мальчика отправили в приют. Среди обычных детей ему жилось нелегко, и школа стала для Тома домом. Глядя на Габриеля, мужчина думает, что они всё же похожи.       — Каким он был? — спрашивает Том, не имея в виду ничего конкретного.       Габриель удивлённо и несколько растерянно смотрит на Министра:       — Странным. Редко появлялся дома, почти не разговаривал со мной. Наше общение сводилось к урокам. Пожалуй, единственный раз, когда он был со мной откровенным, это та самая ночь, — вампир качает головой. – Александр был скупым на эмоции, особенно со мной, но в ту ночь он улыбался светло и нежно. Вот только не мне, а моим глазам. Глядя, как я умираю, чтобы отнять его собственную жизнь, он улыбался той не залитой, пока, кровью зелени и чистоте. В моих глазах отец видел любимую жену и будущий покой, избавление от мук сердца, — он прикрывает глаза, и по щеке скользит серебряная слезинка, прочертив солёную дорожку на мраморной коже, словно маска надменности и холодности даёт трещину, и показывает истинного Короля, который, как и все, может любить, страдать и бояться.       Ему тоже бывает больно и обидно. Габриель не плачет, нет, просто одна единственная слезинка скользит и тут же высыхает. Сложно сказать, что происходит в одну ту секунду, на которую вампир прикрывает глаза, но открывает он их уже в объятьях Тома. И в них так тепло, уютно, спокойно, что, казалось, так можно провести вечность. Молчать, слушая чужое дыхание и считая удары сердца. Сейчас, как никогда, хотелось расслабиться и отпустить всю ту боль, что накопилась в душе.       — Я горжусь тобой, — шепчет Том, прижимая вампира ближе к себе.       Габриель улыбается, отвечая на объятья и снова прикрывая глаза:       — Спасибо, — больше говорить или делать что-то сейчас не хочется, но момент разрушается одним-единым хлопком.       — Хозяин, Вас ждут послы Америки, — рапортует домовик и исчезает.       Том неохотно отстраняется от брюнета.       — Я быстро, потом продолжим. Мне интересна концепция твоей школы, — Риддл улыбается и уходит, а Габриель принимает решение, в правильности которого впервые в жизни сомневается.       Вернувшись, Том обнаруживает пустую комнату и небольшую записку: «Прости, срочные дела. Спасибо за помощь и гостеприимство. Габриель Цепеш». И всё. Вампир ничего не обещал и не давал надежд, просто растворился, как ночной сон поутру, оставляя в плену серых и унылых будней. Том тяжело вздыхает и отправляется в кабинет, пообещав себе, что в следующий раз он его уже не отпустит.