Счастье

Три года спустя.       Том довольно осматривает зал, заполненный людьми. Рождественский приём — невероятная и успешная идея. Но уже через мгновение всё приятное и праздничное настроение, словно водой смывает — его глаза останавливаются на танцующих в центре зала Габриеле и Седрике Диггори. Том скрипит зубами от досады и бессилия — за всё это время он не стал к вампиру ближе ни на шаг. Брюнет ведёт свои дела с исключительной точностью и умом, а на таких вот приёмах юноша держится в окружении друзей и знакомых, а главное — подальше от Министра. Создаётся впечатление, перерастающее у Тома в уверенность, словно парень намеренно избегает любых личных контактов с Риддлом, встречаясь с ним исключительно по работе. Стоит отдать юноше должное, так как он сделал невозможное: полностью возродил нацию вампиров, вернув ей величие и славу былых времён. Специальные школы уже начали свою работу в Британии, Румынии, Франции, Испании и Италии, в остальных странах заканчивалась стройка. Стоит также отметить, что многие магические нации уже просили разрешения на принятие в школы не только вампиров.       Габриелю всего двадцать лет, но полмира ему поклоняется, рассуждая о том, что он не только воплощает и олицетворяет в себе монархию и величие, но и превосходит всех своих предшественников. Мирный договор с оборотнями и вовсе потряс весь мир: кто бы мог подумать, что Альфред Грейбек согласится на подобное после смерти отца. Однако молодой Король оборотней, судя по всему, рассудительней родителя, и куда как дипломатичнее. Так или иначе, двое юных наследников нашли общий язык и стали даже неплохими друзьями.       А Риддл не знает, что ему делать — Габриель упрямо держит определённую дистанцию и переходить через обозначенные рамки не позволяет. Том не понимает его, просто не понимает и думает, что, возможно, никогда и не поймёт, сколько бы ни пытался, потому что душа и мысли вампира под тяжёлым и массивным замком, а ключ хранится у Габриеля, и если он сам его добровольно не даст, Том никогда не сможет туда заглянуть. Иногда мужчине кажется, что в тот день Король приоткрыл для него дверцу, а Министр просто не смог этим воспользоваться, не смог понять и теперь вынужден за это платить.       Не отрывая глаз от танцующей пары, мужчина закипает от ярости и ревности, он не знает, как объяснить этому неуправляемому существу, что он любит его, ценит и дорожит им. Как заставить его в это верить?! Когда музыка прекращается, Том решает, что если не сейчас, то никогда ему не собраться с силами.

***

      Габриелю нравится танцевать с Седриком, они хорошие друзья и довольно часто проводят время вместе, просто чтобы расслабиться. Поймав направленный в их сторону тоскливый взгляд Виктора Крама, вампир улыбается: двое его друзей никак не могут признаться друг другу в своих чувствах, но не Цепешу их обвинять или судить. Он уже три года упрямо бегает и скрывается от собственных. Если бы кто-то знал, как тяжело ему улыбаться и смеяться или, наоборот, держаться холодно и надменно изо дня в день, из ночи в ночь. Только приходя в свой замок, он может отпустить себя, подумать о том, кого так сильно любит, в ком нуждается, кем дорожит и кому никогда и ни за что об этом не скажет. Том Риддл. И как только этот человек сумел пробраться сквозь все те барьеры, что брюнет намеренно и методично выстраивал вокруг своего сердца, не желая повторить судьбу своего отца, да и многих других вампиров?..       Раньше Габриель забывался в работе, стараясь меньше времени отдыхать, чтобы в голову не лезли глупые мысли, а сейчас не знает, куда себя деть — все контакты налажены, работа движется сама по себе, и её пристально контролируют члены Совета. Спасают только друзья, верные и дорогие, они всегда рядом, готовые помочь, в чём угодно. Собственно, только из-за них он и пришёл на этот приём: если бы не Драко и Седрик, юноша бы тут не появился. Однако он настолько замёрз от одиночества, что банально боится потерять те крохи солнца и тепла, что дарят ему близкие люди.       Когда музыка останавливается, Габриель уверенно подталкивает смущённого и растерявшегося Седрика к Виктору, да ещё и подножку подставляет, чтобы тот даже не думал отступать. Всё у этих двоих обязательно получится — в этом вампир даже не сомневается. Так или иначе, ему стоит уже покинуть это место, так как его прогулка слишком затягивается. Да и разговаривать сейчас с кем бы то ни было нет желания, а значит, самое время отправиться обратно в замок, где его наверняка ждёт ужин и любимые книги. Библиотека — излюбленное место вампира.       Габриель уже практически выходит из здания и вдыхает свежий морозный воздух, когда чувствует сильные пальцы на своём запястье. Юноша удивлённо оборачивается, встречаясь взглядом с Министром Магии. Происходит то, чего он боялся, идя сюда, и то, чего он пытался избежать всё это время.       — Нам нужно поговорить, — голос у Тома напряжённый и нервный, словно он чего-то боится или не до конца уверен в своих действиях.       Габриель переводит дух и хмурится:       — Если это так срочно, я зайду завтра в Министерство, — отзывается вампир, замечая, как глаза его собеседника загораются яростью вперемешку с обидой.       Риддл не хочет верить в услышанное, потому что не может брюнет вот так холодно и безразлично с ним разговаривать, не может так смотреть.       — Это слишком срочно и не относится к политике, — говорит Том, сжимая пальцы сильнее, не замечая, как Габриель морщится от боли.       Вампир старается держать себя в рамках, в которые сам же себя и загнал. Ему так больно, что и передать нельзя, но он не готов это показать, не готов расстаться с этими надёжными стенами, потому что ему ещё и страшно в придачу.       — Не думаю, что другие темы для нашего разговора уместны, — отзывается юноша и сам себе не верит, настолько ему хочется быть ближе, почувствовать то тепло, что исходит от Тома, потому что он сильно замёрз.       Риддл переводит взгляд на тонкое запястье, которое всё ещё сжимает, и удивляется, насколько холодная у Габриеля кожа, будто под тонкой тканью не тёплая кровь, а застывший лёд. И в глазах вампира сейчас стоит лёд, непробиваемый, крепкий.       — Габриель, послушай, я не знаю, что изменилось с нашего последнего приватного разговора, но для меня это важно. Я хочу понять, — Министр говорит, словно школьник, но по-другому Том просто не может сейчас построить предложение.       Габриель не знает, что сказать, не понимает сам себя, поэтому долго молчит, а тишина звенит вокруг них, будто скрывая их от всего мира за стеклянной колбой, в которой вакуум, и нет ничего, кроме двух людей.       — Я люблю тебя, — наконец, произносит Риддл, разбивая тишину, нарушая вакуум, заполняя его биением сердца и звуком ожидания.       — Мне жаль это говорить, но я — не то существо, которое можно любить. Ты не представляешь, на что обрекаешь себя. Жить с вампиром — что может быть хуже? Поэтому, если тебе дорога жизнь, не приближайся ко мне, Томас Риддл.       Том хочет сказать, что плевать ему на жизнь, что ему на всё плевать, но Габриель растворяется, исчезая и унося с собой солнце и радость, которые могли бы быть в их жизни. Том зарывается пальцами в волосы и проклинает весь мир, спрашивая: чем он хуже других?! Почему он не достоин счастья?! Но слышит лишь звук разбивающегося колпака из вакуума и тепла.       Поднимаясь в свои покои, Министр мечтает уже не проснуться, потому что, открыв глаза, потеряет всё, а во сне у него есть хоть какие-то иллюзии и мечты.