Опекун

Когда Стайлз проснулся, Питер привычно сидел у себя за столом, работал с очередными документами. Питер как-то раз пытался объяснить племяннику, чем он занимается, но Стайлз довольно быстро заскучал и начал биться головой об стол, призывая дядю прекратить мучить его. Хейл постарался спокойно объяснить, что однажды Стей унаследует все, чем он владеет, и поэтому ему придется вникнуть во все это рано или поздно. — Лучше поздно, — решил Стилински, закатывая глаза и с силой захлопывая за собой дверь. Стайлз не сразу обратил внимание на коробки на первом этаже. Дом дяди и так был похож на временное пристанище с минимальным количеством вещей. Питера он не стал спрашивать, решив, что если бы дядя хотел бы что-нибудь ему сказать, то сказал бы. А уехать в Англию они должны были не раньше, чем через неделю, поэтому переживать было не о чем. Стилински не знал, что Питер уже управился со всеми делами и готов уехать прямо сегодня. Об этом он сообщил Стею за завтраком, сказав, что тот может попрощаться с друзьями и забрать необходимые вещи из дома родителей. Дом так же должны были продать в ближайшие дни. Питер даже не стал вывозить оттуда вещи Джона и Клаудии, просто оставил все, как есть. Стайлзу разрешалось взять кое-какие из их вещей, если ему хочется. Милость со стороны Питера. Он увозит мальчишку на другой континент за тридевять земель от всего, что он знает и любит, и думает, что какое-то барахло смягчит этот удар. Но Хейл был непреклонен, он отпустил Стея собирать вещи и попрощаться с друзьями. К вечеру они же должны уехать. Стайлз матерился и бросался посудой в дядю. Проклинал его и желал смерти. Угрожал сжечь дом родителей ко всем чертям вместе с собой и в качестве призрака преследовать Питера. Злился и хватался за нож, тыча им в дядю, а потом захлебывался слезами, умоляя Хейла передумать. Но Питер уже все решил. Он спокойно смотрел на истерику мальчишки и пропускал мимо ушей все его угрозы. А когда тот набросился на него с ножом, просто выбил его из рук и прижал к себе племянника, не обращая внимания на крики. Стайлзу по идее должно было быть больно, так как Питер не церемонился и не пытался его успокоить, а хватка была сильной. Порой Стей понимал только грубую силу. Питер держал Стайлза до тех пор, пока тот не успокоился. Питер не злился. Питер не кричал. Питер вообще никогда не кричит. Он объясняет все спокойно и доступно, а если Стей не понимает, то мужчина доносит это до него иными способами. Хейл нашел подход к племяннику. Какой-никакой, а нашел. Питер подождал, пока Стайлза перестанет трясти, потребовал, чтобы он повторил, что от него требуется и ко скольки ему нужно быть дома, и ушел. Ушел, оставив мальчишку одного. Как родители… Первым побуждением было бежать и бежать со всех ног. Неважно куда, лишь бы подальше отсюда. Но Питер что-то такое делал с ним, из-за чего Стей не мог сбежать. Что-то в его манере говорить, двигаться, в его авторитете. Стайлз знал, что бежать некуда. Что он никому не нужен. И что Питер все равно притащит его обратно. За шкирку, избитого и в слезах, но притащит. С таким непроницаемым лицом, будто продукты из магазина принес или щенка с улицы подобрал. Стайлз позвонил Скотти и вместе они поехали в дом его родителей. На газоне стояла табличка «Продается». Стей прошел мимо нее, не поднимая взгляда от ног. Скотт все сделал за него — выдернул табличку из земли и разломал ее напополам. Пусть кто-то потом поставит новую табличку, но сейчас так проще. У Стилински был с собой рюкзак, который ему купил отец еще в седьмом классе. Он сложил туда пару рубашек, любимую футболку с изображением Флэша, ремень с эмблемой Бетмэна, подаренный Лидией, и, конечно же, гору комиксов, накопленную за всю жизнь. Хотелось многое взять и при этом не хотелось брать ничего из старой жизни. Одежду Питер купит новую, так как ему не нравится, как одевается Стайлз, книг хочется взять слишком много, тем более дядя сказал, что у него есть домашняя библиотека, поэтому тащить их с собой не имеет смысла, вещи родителей будут только напоминать о прошлой жизни, а бейсбольная бита… Ее Скотт обещал хранить как зеницу ока. Он знает, сколько она значит для Стея. Через два часа надо быть дома, а Стилински до тошноты не хочется сейчас видеть Питера. Слишком много дерьма он уже успел сделать, а ведь они только неделю вместе прожили, страшно подумать, что они сделают друг с другом за два года. Хотелось напиться до умопомрачения и вырубиться. Скотти идею поддержал и предложил устроить вечеринку. Прямо здесь, в доме его родителей. Скотт умеет поднять настроение. Скотт ничего не боится. Он не боится полиции, которую могут вызвать соседи. Он не боится риелтора, который должен вот-вот прийти, чтобы показать дом потенциальным покупателям. Он не боится Питера, который в любом случае заявится сюда, если Стайлз не вернется домой вовремя. Скотт идеальный друг. Скотт говорит: «К черту Питера!» Скотт говорит: «Пора тусить!» Расположившись на чьих-то мягких и теплых коленях, Стей поднес руку к лицу. На часах 6:42 p.m. Сорок две минуты назад ему полагалось сидеть дома на первом этаже с вещами в руках и ждать Питера. Сорок две минуты назад до Питера дошло, что сопляк не явится. В 6:45 p.m. Стайлз понял, что Питер убьет его, когда найдет. В 6:46 p.m. Стилински выпивает еще стакан зеленой жидкости и мысленно посылает Питера в жопу. Жизнь прекрасна. Родители мертвы. Ему шестнадцать. И ему никто не закон. Алкоголь льется рекой, голова кружится не то от адреналина, не то от недостатка воздуха, а может, от той дряни, что Стей в себя вливает. А потом пришел Скотт и утащил его танцевать с какой-то рыжей девушкой. Время совсем остановилось. Девушка извивалась перед ним, как змея, оплетала его всеми конечностями и что-то шептала на ухо. Стайлзу уже плевать на все. Стайлз счастлив. Он чертовски пьян, но счастлив. Он почти забыл про Питера и переезд в Англию. Есть только этот момент: громкая музыка, горячие тела на танцполе, лучший друг и девушка, оставляющая засос ему на шее. В 7:10 p.m., когда рыжая проникает своим язычком ему в рот и расстегивает на нем ремень, Стей счастлив, как никогда. В 7:11 p.m., когда Питер буквально выбивает входную дверь с ноги, Стайлз понял, что он труп. Он даже не пытался бежать, только оттолкнул от себя девушку, застегнул ширинку и смотрел в небесные глаза, которые в ответ смотрели лишь на него. Диджей говорит что-то о том, что Хейл портит классную тусу, и что полиции они уже «дали на лапу», чтобы те делали вид, что не знают ничего о вечеринке. Скотт встает перед Стайлзом, ограждая друга от гнева дяди. А Стей готов наложить в штаны, потому что Питер смотрит только на него, не обращает внимание на толпу, на Скотти, пытающего врезать ему. Он идет напролом, прямо к нему, и Стилински хочется потерять сознание, чтобы не участвовать во всем этом. У Питера был с собой пистолет. Пара выстрелов в воздух, и подростки спешно покинули чужой дом. Стайлзу даже страшно подумать, откуда у дяди пистолет, и что он может сделать с мальчишкой, то есть с ним, который позволил себе чересчур много. Стей выставил руки вперед и говорил что-то в свое оправдание, Питер отправил его в нокаут одним ударом. А дальше выключили свет. Стайлз очнулся на заднем сидении Ягуара. За окном было уже темно, в открытое окошко задувал вечерний ветерок. На секунду Стею показалось, что он в машине отца, но Джон никогда не ездил на таких роскошных тачках. Стайлз был бережно укрыт пледом, рядом лежала бутылка воды, а за рулем Питер Хейл собственной персоной подпевал радио. Увидев, что мальчишка очнулся, Хейл убавил звук и уставился в зеркало заднего вида, ожидая, видимо, объяснений. А какое здесь могло быть объяснение? Я подросток, который потерял родителей и вынужден жить с человеком, которого ненавижу. Точка! Я прощен? — Мы уезжаем из Калифорнии. Нравится тебе это или нет, — снова повторил Питер, следя за дорогой, на которой, кроме них, было всего пару машин. — И ближайшие два года нам придется провести вместе. Питер сделал акцент на слове «придется». Так учителя в школе говорят. «Вам придется вырасти и пойти работать.» «В жизни порой приходится делать то, чего не хочется.» Вечно это ПРИДЕТСЯ. Как будто вся жизнь — это решения, которые не хочется принимать, и действия, которые нам не нравятся, но мы вынуждены их делать. Как будто в жизни нет места счастью. — Я предлагаю сотрудничать. Хоть в чем-то. Например… Питер замолчал и снова посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что Стайлз слушает. — Я готов закрыть глаза на твой сегодняшний проступок, — снова эти официальные слова. Проступок. Выходка. Питер всегда находит особые слова, чтобы объяснить поведение мальчишки, — но в ответ я потребую послушания. Ты не убегаешь, по возможности стараешься слушаться меня, а я разрешаю тебе звонить в Калифорнию за мой счет, болтать с друзьями сколько тебе влезет, только если это не будет мешать твоей учебе. Стайлз фыркнул. Тоже мне, включил папашу. — Я даже обещаю, что несколько раз в год мы будем приезжать, чтобы ты повидался с друзьями и родителями. Но только не в ближайшие полгода. У меня пока дела, — предупредил Питер. Стайлз смотрел в окно, раздумывая над словами дяди. Условия неплохие, хоть в них и есть какой-то подвох, Стей уверен в этом. Хейл, кажется, и не требовал ответа. Он скорее просто поставил Стилински в известность, а не спросил разрешения. Из машины Стайлза вытаскивали за шкирку. Он как упрямый щенок отказывался выходить. Заехал Питеру ногой по лицу, а потом еще и в пах двинул. Хейл залез на заднее сиденье и с силой дернул мальчишку на себя. Тот едва не выпал из машины, но был уже на улице. Стайлз предупреждал дядю, его лучше выводить на улицу на поводке и желательно с намордником. Всю дорогу от парковки до здания аэропорта в шею Стея впивались пальцы Питера. Стайлз шипел и матерился, но Хейл не купился на этот детский развод и просто тащил его дальше. Их самолет вот-вот улетит, и у них нет времени на сцены. Они шли в сторону ресепшна, и Стилински понимал, что это его последняя возможность улизнуть. Питер ослабил хватку, но не внимательность. Стоило мальчишке вырваться и сделать пару шагов, как Хейл схватил его за плечо, развернул к себе и ударил в живот. Стайлз ткнулся дяде в плечо и закусил губу, чтобы не заскулить. Бьет Питер как надо, так, что вся дурь разом испаряется. Хейл приобнял племянника и пошел дальше. Он не стал спрашивать, как Стей себя чувствует, может ли он идти, а не боится ли он вообще летать. Нет. Питер говорит — Стайлз делает. По-другому не получится. К ресепшну Стайлз подошел согнутым в три погибели и в обнимку с Питером. Дядя улыбнулся девушке и назвал свою фамилию. Все то время, пока девушка искала в компьютере фамилию «Хейл», она то и дело поглядывала на Стилински, уткнувшегося в шею мужчине и тихо матерившего его. Хейл пару раз ущипнул племянника за бок и шепнул ему на ухо, что если он не прекратит, то окажется со свернутой шеей. Но Стей-то знал, что дядя не станет устраивать сцен на людях, как и не станет бить его при свидетелях. Поэтому он продолжал капризничать и слегка покусывать Питера за шею. Хейл пару раз оттаскивал мальчишку за волосы от своей шеи, шипя ему в лицо, что ему щекотно, чуть не вывернул запястье Стею, когда тот забрался рукой к нему под кофту. В целом, они производили впечатление старых влюбленных или капризного мальчика и его строгого воспитателя. Питер всегда дорожил своей репутацией, а вот Стайлзу всегда было плевать, что о нем думают другие. В итоге девушка за стойкой не выдержала и спросила: — С вашим мальчиком все в порядке? Уж очень плохо он выглядел. Стайлз усмехнулся. «Вашим мальчиком»? За кого она нас принимает, думал Стей. За двух счастливых геев? Или она думает, что Питер мой отец? У таких как Питер вообще не должно быть детей, чтобы в мире было меньше садистов. — Не переживайте, с ним все хорошо, — Питер сильнее прижал к себе Стея, поглаживая его по спине и удерживая на весу, так как засранец отказывался стоять самостоятельно. Делал вид, что ему хуже, чем есть на самом деле. Актеришка! — Боится летать, вот и нервничает. — Это так мило, — прошептал Стилински на ухо дяде, приобнимая его за шею. — Она думает, что я твой мальчик. Подыграем ей? — Простите нас, — Питер вновь обворожительно улыбнулся, забирая у девушки билеты и свой паспорт, и потащил мальчишку за собой. — Конечно, конечно, — затараторила девушка им вслед. — Счастливого пути! Стайлз хрюкнул в шею Хейла. Какая прелестная леди. Нынче понятливые люди, не задают лишних вопросов. Обернувшись, Стайлз подмигнул девушке и шлепнул Хейла по заднице. Девушка засмущалась и отвернулась от них, а Стей, довольный своей проказой, снова ткнулся дяде в плечо. Питер отвел мальчишку в сторону, там, где бы их никто не увидел, и прижал к стене. Жутко хотелось стереть эту самодовольную ухмылку с лица мальчишки. Питер шумно выдохнул, стараясь держать себя в руках, а потом со всей силы ударил Стайлза под дых. Мальчишка заскулил и согнулся, хватаясь руками за дядю и выстанывая долгое «Прости». На них тут же обратили внимание двое полицейских, проходящих мимо. Питер вновь приобнял Стайлза и склонился к нему, шепча в ухо. — Еще одна такая выходка и я отправлю тебя в нокаут. Очнешься, будем уже в Англии. Ты понял меня? Питер надавил на грудь Стилински, заставляя выпрямиться. Полицейские прошли мимо, оставляя Стайлза наедине с дядей-садистом. Тот требовал ответа. Стилински не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться. В самолете Стею позволили сидеть у окна, при условии, что он замолкнет на остаток пути до Англии. Стайлз не был против. После ударов Питера ему было нехорошо. Тяжело дыша, он прислонился к холодному окну и зажмурил глаза. Дышать. Надо только дышать. Чертова паника опять вернулась. — С тобой все в порядке? — забеспокоился Хейл, а Стей готов был рассмеяться. С каких это пор дяде стало не все равно? Боится за предмет своих вложений? Не думает ли он, что тратит свои деньги впустую, вкладывая их в Стайлза? — Да. Просто боюсь летать, — напомнил Стей Питеру слова, которые он произнес девушке на ресепшне. Стайлза нежно погладили по голове, наклоняя голову к коленям. Так и правда стало легче. Шума стало меньше, света тоже. Дыхание постепенно выровнялось, и только сейчас Стей услышал, что все это время Питер говорил с ним. В целом, это была какая-то ерунда, но, как ни странно, речь Хейла успокаивала, заставляя концентрироваться только на нем. Похоже, дяде известно о небольшом недуге Стилински. Видимо, разузнал, прежде чем вешать его себе на шею, или все-таки Джон рассказал? — Так значит, ты любишь комиксы? — продолжил Питер, все еще поглаживая мальчишку по голове. Они уже взлетели, и дышать стало значительно легче. Воспользовавшись тем, что они сидят лишь вдвоем, Стайлз лег Хейлу на колени и развернулся к нему лицом. — С чего ты взял? Ты же не интересуешься моей жизнью. — Они выпали из твоего рюкзака. — Ах, значит, выпали? — повысил голос Стей. Питер закрыл ему рот рукой, призывая вести себя тише, но быстро убрал ее после того, как мальчишка кивнул, показывая, что все понял. — Я и забыл, что дядя Питер любит у нас лезть в чужие дела, — прошипел Стилински, испепеляя дядю взглядом. — Все уже успел обшарить? — Скажи спасибо, что я вообще захватил твой рюкзак, а мог ведь и там его оставить. Ты же был в отключке. — По твоей милости, — вновь взорвался Стайлз. Его рот тут же накрыла теплая ладонь, и на этот раз она не торопилась исчезать. — Ты обещал молчать всю дорогу до Англии, — напомнил Питер, вывернув руку племянника, которой он царапал его. Стей бросил на него осуждающий взгляд. Не за руку, нет, за то, что забыл. — Согласен, это я начал разговор, — поправился Питер, и Стайлз моргнул, подтверждая слова дяди. — Видишь, ты быстро учишься. Осталось только научиться не перечить мне, и мы сможем жить вместе. Стилински уже не пытался убрать ладонь дяди от своего рта. Он понимал, что может сболтнуть лишнего и был лишь благодарен, что Питер огораживает его от этого. — Я лишь хотел поддержать разговор, — тихо проговорил Хейл, смотря на облака в окошко. — Должны же мы хоть иногда не ругаться, а говорить о чем-то. Глаза мальчишки заулыбались. Ледяная глыба дает трещину. Питер почти любовно погладил Стайлза по щеке и велел ему спать. Путь предстоит не близкий. Стей так и заснул на коленях дяди. Тот, как и в машине укрыл его пледом и что-то тихо напевал, убаюкивая племянника. Дом Стею понравился. Большой, красивый, со множеством комнат, в которые ему разрешалось входить, огромная библиотека с камином, мини-бар (пожалуй, это единственная вещь к которой Питер запретил ему прикасаться) и просторная кухня. Стайлз порой любил готовить. Хейл не возражал и спокойно отдал свою кухню на растерзание племяннику, даже пообещал купить все, что тот захочет, если он составит список. Ужин будет готовить Стей. Может, хоть едой получиться ублажить Питера, и их жизнь станет не такой мучительной для них обоих. Но больше всего Стайлза покорила его комната. У него чуть челюсть не отвисла, когда Питер открыл дверь и впустил его туда. Дядя не зря спрашивал на счет комиксов. Комната была сделана в стиле Marvel, и Стей готов был расцеловать Хейла за такой подарок. Халк со всю стену, щит Капитана Америки в виде доски, молот Тора в качестве светильника. И святая святых — на дальней стене, подсвеченной лампой, были первые выпуски комиксов Капитана Америки, Лиги Справедливости и Бэтмена. Питер, по какой-то причине, знал, каких комиксов не хватает Стилински, и приобрел их у коллекционера за бешенные деньги. — Располагайся, — с улыбкой сказал Питер, отлепив от себя племянника, повиснувшего на нем. — В ближайшие два года это твоя комната. Надеюсь, ты доволен. — Доволен? Шутишь? Да я в полном восторге. Стайлз был вне себя от радости. Такого подарка он точно не ожидал, и Питер по праву заслужил самый вкусный ужин, приготовленный Стеем. Но подозрительный червь внутри Стилински не давал ему покоя. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, напоминал он себе. Если Питер так выворачивается, чтобы порадовать Стайлза, значит, ему что-то нужно. И это «что-то» Стилински совсем не нравится. Это «что-то» он просто не сможет исполнить. Ему не переплюнуть Хейла. Через пару дней Стайлз узнал, в чем подвох. Все его надежды разом рухнули. Питер отправляет его учиться в Итонский колледж. Стею недолго осталось наслаждаться своей комнатой и обществом Питера. Эту комнату он больше не увидит.