Опекун

Казалось, только вчера Стайлз бегал со Скотти по лесу и говорил с ним о девчонках, а сегодня он уже ходит в мантии и во фраке, разговаривает на латыни и может поддержать разговор об экономике биржи. Оказалось, к фраку можно и привыкнуть, если меньше смотреть на себя в зеркало, а успевать по множеству предметов (с любовью Стея ко всему новому) было почти не сложно. Том стал лучшим другом Стилински, хотя до Скотта ему еще далеко, а Уилльям хорошим наставником. За месяц Стайлз успел обжиться в Итоне и даже немного полюбить это место. Не настолько, чтобы с радостью его не покинуть, как только представиться шанс, но достаточно, чтобы пережить здесь два года. Питер не звонил и не писал. Он занят. Он сам так сказал. Не то чтобы Стей ждал от него вестей или скучал по нему, но ему было бы приятно сжечь письмецо-другое от любимого дяди. Потому что за целый месяц не давать о себе знать — это свинство. Потому что сбагрить куда-то племянника и свалить — это в стиле Хейла. Хотя тут Стей немного привирает, Питер написал в первую неделю его пребывания в Итоне. Все расспрашивали Стилински, что его дядя сделал такого, что ректор принял его. Более того, к нему особое отношение: за неуспеваемость или проступок его не отчислят, хуже — вызовут Питера. Стайлз не считал это плюсом, но другие настаивали, что ему повезло, и требовали ответа. Тогда Стей пошутил, мол, Питер временами трахает ректора, вот тот и в долгу у него. Видимо, очень нравится, не хочет портить отношения, поэтому и выполняет его капризы. Эти слова дошли до ушей ректора. И как бы Стайлз не умолял не ставить в известность дядю, ректор был неумолим, ведь у него должок перед Хейлом. Стей замолк. Сам виноват. Письмо (Господи! Письмо!) от Хейла пришло на следующий день. Стей открывал его дрожащими руками в присутствии ректора. Тот, видимо, догадывался, что написал его давний друг. Хотя содержание письма мог предугадать и Стилински. «Минус 10 очков Гриффиндору. Лажаешь! Я обещал выпороть тебя, гаденыш? Готовь задницу! Сейчас я приехать не могу, но когда приеду, ты получишь в два раза больше, поэтому постарайся не давать мне поводов приехать к тебе. Еще одна подобная шутка по поводу меня и ректора, и трахать я буду не только твой мозг. Опять же, готовь задницу, малыш. Единственный человек, которому не наплевать на тебя. Помни об этом.» Стайлз уверен, Питер что-то путает. Не так должен вести себя дядя, не теми вещами он угрожает. Ему бы мобильный отобрать и дело с концом, а он изнасиловать обещает. Надо будет поговорить с ним об этом. Больше от Хейла весточек не было. Стей старался не косячить, всерьез опасаясь за свою задницу. Споры о том, как Стайлз попал сюда, прекратились. Мальчишка так и не понял, кого за это надо благодарить: Питера, ректора или Уилльяма, который теперь влезал практически во все его дела. К счастью, он и помогал с ними, так что Стей не возражал, За месяц, который Стайлз провел в Итоне, он ни разу не опаздывал, но сегодняшний день не задался с самого утра. Он всегда знал, а Том не переставал ему об этом напоминать — будильник на телефоне это не самая надежная вещь. Том предлагал купить настоящий, хороший будильник, но Стилински постоянно отказывался, настаивая на том, что так привычней. Сейчас телефон лежал на стуле, точнее то, что от него осталось. Джексон, змееныш, разбил его о стену. Прямо как баба. Вспомнив этого козла, губу защипало. Подойдя к зеркалу, Стей увидел, во что он превратился. Разбитая губа, фингал под глазом, разбитые костяшки. Да, это было нелегко объяснить ректору. Но еще сложнее было убедить его не сообщать об этом инциденте Питеру. В каждом учебном заведении есть такая падла, в обязанности которой входит портить жизнь окружающим. В Итоне такой падлой был Джексон Уиттмор. Но для Итона Джексон — капитан школьной команды по футболу, хороший мальчик и примерный ученик, отец которого вкладывает немалые деньги в Итонский колледж. Они не поладили с самого начала. Стайлз не любил заносчивых и самовлюбленных козлов, а Джексон презирал всех, чей банковский счет был меньше восьми цифр. Том настаивал, что все можно было решить полюбовно, Стей же решил, что даже и пытаться не станет налаживать отношения к Уиттмором. Говорят, первое впечатление решает многое, так было и с ними. Уилльям и Том давили на Стайлза, чтобы тот как можно быстрее выбрал какой-нибудь вид спорта. Стей долго оттягивал этот момент и вот наконец решился. Единственный вид спорта, который его привлек, был футбол, все лучше, чем крикет или подобная чушь. Желание заниматься футболом тут же отпало, стоило познакомиться с капитаном команды. Зализанные волосы, надменный взгляд, смазливое личико и офигенная задница. Неприязнь возникла сразу. Уиттмора с детства учили, что во всем надо быть первым и всегда добиваться своего. Его распирало от любопытства, как Стайлзу удалось попасть в один из самый престижных колледжей Великобритании, а Стей молчал. Уиттмор предлагал свою дружбу, точнее указал на то, что без его поддержки Стайлзу тут не выжить, тот послал змееныша с его предложением куда подальше и решил, что футбол это не для него. Он бы просто не смог каждый день лицезреть рожу Джексона и выполнять его приказы. Джексон расценил это, как трусость. С тех пор они часто встречались, и каждая такая встреча заканчивалась словесной перепалкой. Урок приостанавливался, так как перекричать этих двоих было невозможно. И как бы друзья не пытались их остановить, Джексон и Стайлз не успокаивались, пока не высказывали все, что думают друг о друге, или пока в класс не заходил ректор. Каждый раз он предупреждал, что еще всего одна провинность, и их родители, а в случае со Стеем опекун, будут вызваны в колледж. Парни кивали и уходили, а на следующий день все начиналось по новой. Порой словесные перепалки перерастали в драки, и тогда начинался настоящий Армагеддон. Уиттмор любил напоминать Стею о погибших родителях, а тот в свою очередь не мог удержаться, чтобы не врезать подонку. И развести их в разные углы могли только друзья. Однажды Уилльяму даже пришлось ударить Стайлза, чтобы тот успокоился. В одну из таких драк Уиттмор и разбил Стею телефон. Убедить ректора в том, что Стилински всего лишь ночью наткнулся на дверь, было проще, чем объяснить, почему разбиты костяшки. Найти второго побитого ученика, не составило труда. Джексон и Стайлз отпирались, убеждая ректора, что это все забавное совпадение. Так дружны они были только в тот день. К счастью, у ректора были дела и он отпустил их. Джексон и Стайлз часто срывались друг на друга, но лишь сегодня Стилински пришлось из-за этого страдать. Будильник не сработал, так как звенеть было просто нечему. Мантия и фрак были благополучно забыты в комнате, Стей побежал на урок в одной рубашке и брюках, даже галстук не захватил. За опоздание пришлось расписываться в специальном реестре. Но самое худшее началось потом, когда он понял, что урок им заменили и он бежит совершенно не туда. Забежав в класс, Стайлз готов был удавиться на месте. То, чего он так боялся, случилось. Леди с идеально прямой спиной и компьютером вместо мозга в голове стала преподавать и у него. Стилински с самого начала почувствовал, что не понравился ей, а опоздание и вовсе все испортило. Она завалила его вопросами, а когда к ней еще присоединился Джексон, допытываясь, не болит ли губа, Стайлзу снова влетело за фак, показанный ученику или, как сказала мисс Джонс, за сорванный урок. Стею пришлось остаться после уроков и переписать 100 латинских гекзаметров (стих, состоящий из 6 метров). Мисс Джонс глаз с него не сводила и все причитала, что таких, как Стайлз вообще не стоит пускать в такие уважаемые заведения, как Итон. Стилински только вздохнул свободно, когда спустя два часа мисс Джонс наконец отпустила его, решив, что на сегодня с него достаточно, но не тут-то было. Стоило выйти за дверь, как он столкнулся с Уиттмором. Тот, похоже ждал его, облокотившись о стену и сложив руки на груди. Вот же неймется. Видя усталого и подавленного одноклассника, Джексон не мог не обрадоваться и не добить Стея. — Что, устал? Ты подумай, стоим ли мы твоих усилий, может, ты сделаешь всем одолжение и просто уйдешь? — с каждым словом улыбка на лице Уиттмора становилась все шире, а руки у Стилински чесались все сильнее. - Что, я задел твои чувства? Ну, беги, пожалуйся своей мамочке! Стайлз не мог пожаловаться маме. Она мертва. И Джексону было это прекрасно известно. Слухи быстро расползаются. Уиттмор и Том были, пожалуй, единственными, кто не жалел Стайлза, и он был им за это благодарен, но так, как это делал Джексон, требовало дополнительной благодарности. Жутко хотелось врезать подонку по роже, портя его славное личико, стереть эту чертову ухмылку, сломать змеенышу нос, чтобы захлебывался кровью, а лучше вырвать его длинный язык. Но Стей не мог, он обещал Питеру хотя бы постараться вписаться в это общество. Постараться начать новую жизнь, пусть и со старыми привычками. И он старался. Видя, что сегодня Стилински вывести из себя не получается, Джексон начал терять энтузиазм. Напоследок он бросил: — Радуйся, Стилински, что отменили телесные наказания. Тогда Стайлз решил, что это его шанс задеть змееныша. Око за око. — А ты все ждешь шанса меня отшлепать, Уиттмор? — подмигнул Стей Джексону. Порой ему казалось, что в Итоне половина мальчиков западает не на слабый пол, а на мужской. И это не удивительно, учитывая, что они с раннего детства общаются только с представителями мужского пола. — Просто попроси. Я готов быть снизу. Таким злым Стайлз еще не видел Джексона. Его как будто подменили. В Америке Стей привык, что шутки про геев никого не задевают. Там это нормально. Он не знал, что Уиттмору предстоит перенять бизнес отца, и что тот убьет его только за подозрение в нетрадиционных связях. Репутация — это все! Так же говорил и Питер. Джексон набросился на Стайлза. Тот даже среагировать не успел, как скулу резко обожгло огнем. Стей ответил машинально. Так отец учил. Всегда давай сдачу. Эта драка отличалась от всех предыдущих, Стилински не злился и не выпускал пар на своем однокласснике, он всего лишь защищался, хоть со стороны это выглядело совсем иначе. — Джексон, прекрати, — шипел Стайлз, взяв Уиттмора в захват. — Нам обоим попадет, если сейчас явится ректор. Но Джексон не слушал его. В нем клокотала ярость. Стей давно заметил, что парень быстро заводится. А вот успокоить его дело не легкое. Довольно быстро вокруг них собралась толпа. Уилльяма и Тома не было, так что никто не решался их разнять. Все смотрели на Стилински с осуждением, они не сомневались, что это Стей начал драку. Он здесь что-то вроде белой вороны. Стайлз уже привык. Он никогда не впишется в это общество, как бы Питеру этого не хотелось. Он всегда будет выделяться. Парней расцепили старшеклассники и за шкирку притащили к ректору. Упрашивать того не звонить родителям, было бесполезно. Он был неумолим. Сначала полчаса отчитывал их за безрассудное поведение, отстранил от занятий на три дня, забрал у Джексона звание капитана, сказав, что тот не заслуживает такого звания, а у Стайлза отобрал карточку, которая позволяла ему беспрепятственно посещать библиотеку. А под конец ректор добил парней, сказав: — Ваш отец, мистер Уиттмор, и ваш дядя, мистер Стилински, уже едут. Вы можете дождаться их в коридоре. Судя по тому, как Джексон внутренне сжался, Стей понял, что не у него одного проблемы в семье. И не ошибся. Через двадцать минут отец Уиттмора был на месте. Он ударил сына прямо на глазах ректора и потащил его за собой за шкирку. Когда они проходили мимо Стайлза, он слышал, как отец угрожал парню избиением. Стей хотел было что-то сказать, но Джексон остановил его, подняв руку, призывая того молчать. А его отец так посмотрел на него, что Стайлзу самому стало страшно, и на секунду он забыл о Питере. — Мистер Стилински, — Стея отвлек мужчина в черном фраке, — ваш дядя ожидает вас на улице. Да уж, ожидает он. Стоял, прислонившись к машине, с таким видом, будто просто прогуливался и случайно сюда забрел. Стайлз остановился в десяти шагах от дяди, не решаясь подойти ближе. Один из преподавателей стоял неподалеку, пару учеников грелись на солнышке. Здесь Питер его не тронет. Он подождет, пока они останутся одни. — Садись в машину, — скомандовал Хейл, и мальчишка мысленно уже попрощался с жизнью. Разве он имеет право увозить его с территории школы? Видимо, имеет. Хотя какая разница, Стайлз и так отстранен от занятий, а с ректором Хейл договорится. Питер скажет, что увез его в другую страну, и все поверят, а Стей тем временем будет закопан на заднем дворе. Стилински огляделся по сторонам. Может, получится найти причину отказаться. — Стайлз! — Питер начинал терять терпение. — Куда поедем? — единственное, что пришло парню в голову. — Увидишь. — Что, боишься бить на людях? Увезешь подальше от чужих глаз? — Стайлз шаг за шагом приближался к дяде. — Ну ты поосторожней, а то следы еще заметят на мне, придется объясняться. Хейл притянул мальчишку к себе за шею и приподнял его голову, рассматривая ссадины на лице. — Не переживай, Стайлз, в отличие от того, кто тебя разукрасил, я не оставляю следов, — а потом отпустил и жестче добавил. — Садись. Они ехали в тишине, как и всегда. Стей ерзал на месте, страшась неизвестности, а Питер спокойно рулил, глядя на дорогу. — Так, куда мы едем? В ответ тишина. — Если у меня еще есть право голоса, то я хотел бы умереть вон там, — Стей ткнул пальцем в стекло, указывая на раскинувшееся поле. Питер даже не повернул головы. — Просто обещай мне, что убьешь меня быстро, — взмолился мальчишка, чувствуя, что начинает задыхаться. Они едут уже двадцать минут, а Питер ни разу его не ударил. Непривычно. — Питер, скажи хоть что-нибудь. Дядя лишь тяжело вздохнул, но не сказал ни слова. Машина остановилась на небольшой полянке. — Вылезай! — снова приказ, не просьба. Стей медлил всего пару секунд, прежде чем подчиниться. Дядя стоял у капота машины и расстегивал ремень. Стилински мог бы себя убедить, что он всего лишь его поправлял, но вот мужчина потянул за ремень, вытаскивая его из петель, а Стайлз готов захлебнуться от возмущения. Мальчишка тут же вспомнил обещание Хейла, о котором он говорил в письме, и отступил назад. Хотелось закрыться в машине, вызвать копов и не выходить, пока дядя не остынет. — Стоять! — еще не угроза, но предупреждение. — Подойди! — приказ, которого нельзя ослушаться. Стайлз сделал несколько маленьких шажков к Хейлу и остановился, так, чтобы между ними еще было пару шагов на случай, если Стею захочется удрать. Питер сложил ремень пополам и скомандовал: — Разворачивайся! Стилински опешил. — Не понял? — Облокотись на капот и спусти брюки, — объяснил Питер, ударив ремнем в воздухе. Стайлз надеялся, что это шутка. Не смешная шутка в стиле Питера Хейла. Но тот и не думал шутить. — Я же сказал, что сделаю, если ты облажаешься? — Стей неуверенно кивнул. — Мне пришлось уехать с важного совещания из-за твоей выходки. Я завалил сделку, которую готовил несколько месяцев из-за какого-то мальчишки. И ты за это заплатишь. Так что разворачивайся, Стайлз, или я сделаю это силой. Стей нервно сглотнул. Быть отшлепанным дядей? Какая-то порнография. Интересно, Питер хоть понимает, как двусмысленно это все выглядит? Хейл не дождался, пока племянник соизволит подчиниться, он схватил его за локоть и грубо развернул, укладывая на капот машины. Все тот же Ягуар. У порнофильма добавляются детали. Быть отшлепанным на классной тачке Питером Хейлом. Жаль, камеры нет. От желающих приобрести пленку отбоя бы не было. Стайлз попытался сопротивляться, когда Питер стал расстегивать его ремень, но его приложили головой о капот, и он ничего не смог сделать, когда с него спустили брюки. Кровь капала на капот, солнышко приятно грело оголенную поясницу, а теплая рука удерживала Стея на месте. Стилински никогда так сильно не чувствовал себя извращенцем, как в тот момент. И страшен даже был не сам удар ремня, а то, что он, похоже, начал возбуждаться от всего этого. — Что ты делаешь? — не выдержал мальчишка, потому что уже пару минут ничего не происходило. — Рассматриваю родинки у тебя на заднице, — спокойно ответил Питер, проводя рукой по белой коже. — Сколько их у тебя? — Я не считал. — На попе семь, — подсказал Хейл, и Стей, не сдержавшись, засмеялся. Дядя что, кадрит его? Питер провел рукой по пояснице мальчишки, успокаивая, и Стайлз понял, что дядя всего лишь отвлекает его, боясь, что у того начнется паническая атака. Только сейчас Стей заметил, как сильно его пальцы вцепились в капот машины. — Тебя отец порол? — спросил Питер, склонившись над племянником. Стей лишь отрицательно закрутил головой. Во рту пересохло. Слишком жарко, слишком близко, слишком по-собственически. Кажется, он открыл в себе мазохиста. — А зря! И ягодицу обожгло огнем. Крик Стайлза раздался на всю округу, но, к счастью, никого по близости не было. Питер подготовился. После первого же удара мальчишка начал вырываться, пытаясь убежать, но тяжелая рука дяди на спине не давала этого сделать. Второй удар показался сильнее первого, и Стилински завыл, проклиная Питера на чем свет стоит. Хейл ограничился шестью ударами, но пообещал, что если Стайлз и дальше будет так себя вести, то в следующий раз ударов будет не меньше десяти. Стей, всхлипнув, натянул брюки и уселся на землю. Обидно! Отшлепали как маленького ребенка. Хорошо хоть, что Питер не улыбался как Чеширский кот и не злорадствовал. Он вставил ремень обратно в джинсы и махнул племяннику на машину, намекая, что им пора возвращаться обратно в школу. — Ты говорил, что не оставишь следов, — обиженно проворчал Стей. — Через пару дней пройдет. — Ты уверен, что именно это должен делать дядя? — Стей надул губы и сложил руки на груди. Да, он уже совсем взрослый. — Вправлять мозги? — Питер изогнул бровь в вопросе. - Да, уверен. Питер протянул ему руку, предлагая свою помощь, но Стайлз отказался, упрямо отводя голову. Видимо, кто-то не усвоил урок. Хейл оскалился и потянулся рукой к своему ремню. — Стой! — вскрикнул Стилински, положив обе руки на ремень дяди. — Я понял. Не надо. Уже иду. Улыбка Питера стала шире, он положил руки на плечи мальчишки и слегка встряхнул его. — Это гормоны, Стайлз. Бывает. Не придавай этому слишком большое значение. Стей густо покраснел, отворачиваясь от дяди и пытаясь закрыться, вот только Питер уже все видел. Он остановил ногу мальчишки за колено и отвел его в сторону, открывая вид на эрекцию парня. — Это нормально! — повторил Хейл, кивнув Стайлзу между ног. — Я даже завидую тебе. — Что нормально, возбуждаться от порки или от дяди? — И то, и другое, — усмехнулся Питер, вздергивая племянника за плечи на ноги. Тот весь напрягся и уперся дяде в грудь руками. — Не бойся ты, трогать я тебя не стану. Маленький еще. Стилински фыркнул и оттолкнул от себя дядю. — Только попробуй, старый извращенец, и я подам на тебя в суд. — Боюсь, боюсь! — Хейл притворно поднял руки, признавая поражение. Уже у самой дверцы Питер остановил племянника и развернул его к себе лицом, снова рассматривая подбитую мордашку. — Сдачи хоть дал? — Не сомневайся. — Молодец! Но больше так не делай, Стайлз. Не связывайся с Уиттмором. — Он первый начал, — стал заводиться Стей, но тяжелая рука дяди, покоившаяся у него на плече, больно впивалась пальцами в кожу, и он старался держать себя в руках. Питер покачал головой. Дети! Вот поэтому он никогда не хотел их иметь. От них больше проблем, чем пользы. — Ты знаком с его отцом? — спросил Хейл, кладя на плечо мальчишки вторую руку. — Виделся сегодня мельком. Когда он уводил Джексона. — И что скажешь? — Он изверг! — Именно. Я с ним работаю. И я очень тебя прошу, не лезь к его сыну. Этим ты только будешь привлекать внимание его папаши. Лучше вообще обходи стороной Джексона. Или это так сложно для тебя? — Он сам ищет встреч и нарывается, — настаивал Стилински. — Господи, Стайлз, я о многом тебя прошу? — Да! Два упрямца! Джон всегда говорил, что этих двоих нельзя оставлять наедине, иначе они разнесут весь дом. Ни один из них не готов идти на уступки, а по-другому никак. — Стайлз, — Питер честно пытался быть милым, но он не привык просить о чем-то, он всегда только берет, — неужели нельзя уступить тому, кто сумел тебя возбудить? Глаза мальчишки округлились. Подло! Стей и так долго не забудет, что сумел возбудиться от того, что дядя его выпорол, так еще этот извращенец будет издеваться. Но показать слабость, значит, проиграть. Стилински опустил взгляд вниз, возбуждение так и не прошло. Может, любимый дядя и с этим поможет? — Не поможешь? — Стайлз лукаво улыбнулся Питеру. — Сам завел, так теперь помоги мне с этой маленькой проблемкой. А то ведь, знаешь, в колледже с девушками напряг. Хейл оценил шутку, как и просьбу подрочить племяннику. Что ж… До Стайлза долго доходит. Питер схватил мальчишку за член, сжимая его в своей руке, и наклонился к уху Стея. — Так нормально? А то ведь я могу продолжить. — Нормально, — сквозь стиснутые губы, прошипел Стайлз. — Считай, что я кончил. Прежде чем отстать от племянника, Питер схватил его за подбородок, заставляя смотреть на себя, и напомнил: — Не переходи границы, Стайлз. Для твоего же блага, думай, прежде чем что-либо сделать. Хейл слегка шлепнул Стея по щеке, приводя его в чувство, и запихнул на заднее сиденье машины. Обратную дорогу до Итона они провели в тишине. Лишь на прощанье, когда рядом стоял ректор, Стайлз позволил себе прошептать на ухо дяди: — Еще повоюем, Питер. И хотел было отстраниться, будучи уверенным, что при ректоре Хейл ничего ему не сделает, но Питер схватил его за шею и притянул к себе. — А твоя задница выдержит следующую нашу встречу? Стей оттолкнул дядю от себя и встал рядом с ректором. Он не сомневался, мужчина все слышал. И намеренно громко ответил: — Кончено, Питер. В следующий раз я последую твоему совету и подготовлю свою задницу к твоему приезду. Стайлз не видел, как Хейл отреагировал на это, едва произнеся последнее слово, он рванул к себе в комнату, даже не сомневаясь, что следующая их встреча состоится очень скоро.