Моя и только моя...

Глава 3. Весь оставшийся день я просидела в своей комнате. Мне совсем не хотелось никуда идти, хотелось лишь умереть по-тихому, чтобы никто не мешал. Мне просто надоела эта жизнь. Страдания, боль, ещё раз страдания, ещё раз боль. Вот это все составляющие моей жизни. Здесь нет радости, любви, счастья… Одни лишь разочарования. В дверь постучали, и я сразу же стерла слезы. — Войдите, — слабым голосом произнесла я. Я надеялась, что это Руджеро. Он сейчас придёт с большим букетов белых роз, кинется мне в ноги и будет просить прощения. Ага, мечтай дальше, девочка. К моему сожалению, это оказалась всего лишь Мартина. Минуточку. Радостная Мартина. — Мечи! — взвизгнула она. Я встала с кровати и попыталась выдавить из себя подобие улыбки. — У меня отличная новость! — И какая же? — подделать интерес у меня явно не получилось, судя по изменившемуся лицу. — Мерс, что случилось? — обеспокоенно спросила блондинка. Я попыталась сделать нормальное лицо, но в голову, как будто специально, стали лезть воспоминания сегодняшнего происшествия. — Что на этот раз сделал Паскарелли? — Что? Но откуда ты… Ничего. Он ничего не сделал. Я… Просто… Потеряла… Свою заколку! Вот и расстроилась, — промямлила я. Мартина покачала головой и вошла вглубь номера. — Рассказывай. Я знаю о ваших пятничных «похождениях», — на последнем слове она сделала в воздухе кавычки. — И не спрашивай, откуда я знаю. Вам надо просто закрывать дверь нормально, а ещё быть тише, а то, по-моему, вас весь отель слышал. Не понимаю, как Канделярия до сих пор не узнала об этом, — произнесла она. То есть… Она знала о Руджеро и всё это время молчала? — Так почему ты позволяешь ему так издеваться над собой? — Я… Я люблю его и… Хотела быть хоть как-то рядом… Просто… Он встречается с Канди, а я… Всего лишь… Не важно. Но думаю, что после… Сегодняшнего у меня не… Осталось к нему чувств, ведь… — к этому времени я уже разрыдалась и не могла нормально говорить. — Что было сегодня? Мерседес, скажи мне! — воскликнула она. Я невольно прикусила язык из-за того, что во время не успела остановится. — Он… Я… Он изнасиловал меня… Очень жестоко и… — я зарыдала еще громче. Подруга обняла меня и стала поглаживать по спине, приговаривая: — Тише… Успокойся… Он не достоин твоих слёз, — через минут пять я успокоилась и заснула. ********************** Я проснулась уже одна. Все стояло на своих местах, вот только на прикроватной тумбочке виднелась записка. «Приходи ко мне в номер к шести вечера. Мы все идём в клуб». Идти куда-то совершенно не хотелось. Поэтому я решила сходить к Диего. Только он сможет успокоить меня и дать полезный совет. Я быстро обула кроссовки и побежала к его номеру. Но вот только когда я пробегала мимо номера Руджеро, то услышала крики. Я подошла к дверь и стала прислушиваться. — Да как ты смеешь так поступать? Если бы ты не был моим давним другом, то я бы кастрировала тебя здесь и сейчас! — по голосу можно понять, что это Мартина. Но вот только что она делает у него в номере? — Да что ты ко мне вообще пристала? Она сама напросилась на это! — в ответ крикнул Паскарелли. — Она моя подруга, да к тому же она любит тебя! Искренне любит такого подонка, как ты! Который так жестоко издевается над ней! — Она первая начала издеваться надо мной, когда я… — похоже, я сильно опёрлась на дверь, и она окончательно открылась. Двое пар глаз уставились на меня. В моих глазах застыли слезы. Не знаю почему, но мне хотелось плакать. — Я… — ком застрял в горле, и я ничего не могла сказать. Последний раз бросив печальный взгляд на итальянца и осуждающий на блондинку, я побежала куда-то по коридор, ничего вокруг не замечая. На душе было больно и одиноко. Не думала, что Мартина после того, как я усну побежит выяснять отношения с Руджеро. Это же… Просто отвратительно! Я уже не помню, как добежала до крыши. Там было очень красиво. Тёмное небо, сверкающие звезды… Сюда не хватает только любимого человека. Но такого у меня уже не имеется. Я подошла к краю и посмотрела вниз. Этажей сто. Внизу ездили машины и ходили люди, а я здесь, на самом верху, стою и размышляю о жизни. Я, как завороженная, смотрела на все это. Так, Мерседес, тебе надо сделать лишь один шаг, и все твои мучения закончатся. Надо сделать шаг. Один гребанный шаг. Ты сможешь. — Я люблю тебя, — прошептала я и сделала шаг.