Моя и только моя...

Глава 5. Открыв глаза, я увидела спящего Руджеро. Глупая улыбка появилась на моем лице из-за одного только воспоминания о нашей ночи. Это было волшебно! А места его прикосновений до сих пор горят. Посмотрев на запястья, я ужаснулась, ведь в том месте, где были наручники красовались фиолетовые синяки. Супер! И как я теперь буду показываться людям вот с ЭТИМ? Послышался стук в дверь, и я невольно прижалась к Руджеро. — Руджеро, открой! Я знаю, что ты там! — послышался знакомый голос. Канделярия. Надеюсь, у нее нет ключей от его номера. — Руджеро! Ладно, похоже тебя и правда там нет. Я облегченно вздохнула и собиралась встать и пойти одеться, как вдруг сильные руки обвили мою талию, прижимая еще сильнее к себе. — Куда собралась, красавица? — открыв глаза, спросил он. — Одеваться. Между прочим, к тебе только что пыталась проломиться твоя ДЕВУШКА, — выделив последнее слово интонацией, произнесла я. Скорчив непонятную рожицу, Руджеро улыбнулся мне и чмокнул в губы. Я не смогла подавить улыбки. Вот такого Руджеро я люблю. Просто обожаю. — Когда рядом с тобой идеал сразу забываешь о всяких там девушках, — прошептал Руджеро, не сводя своего взгляда с моего лица. Его слова заставили меня покраснеть и уткнуться лицом в подушку. — Не отворачивайся. Ты прекрасна. Я встала и побежала искать вещи. Одев своё нижнее бельё, я одела шортики, а вот майка… Она была порвана. — Доволен? — грозно спросила я, вытягивая вперед руку с тряпочкой. — Я… О Господи, да просто одень мою футболку. Не беспокойся, будет тебе точно такая же маечка. Довольна? — удовлетворенно кивнув, я открыла шкаф и вытащила оттуда белую футболку в сине-бордовую тонкую полоску. Я одела ее на себя и села на кровать. Руджеро положил мне свою голову на мои ноги, и я стала перебирать его волосы. — Что будет дальше? — прошептала я. Итальянец немного повернул голову вбок, чтобы лучше видеть меня, тем самым приятно защекотав ноги. — Честно? Не знаю, — ответил он. Я стала бегать глазами от его глаз до губ. И почему-то именно в этот момент мне сильно захотелось поцеловать его. Наклонившись, я стала опалять его губы своим дыханием. Он первый сдался и поцеловал меня в губы. Через две минуты я оторвалась от него и резко встала. Из-за этого из кармана шорт вывалился телефон. Я нагнулась, чтобы поднять его, как вдруг шлепок по попе заставил меня так же резко подняться. — Паскарелли, ты что творишь? Тебе ночи было мало? — спросила я, сложив руки на груди. Он невинно посмотрел на меня и откинул одеяло. — А смотри, что творишь ты, — произнес он, показывая на свой вставший член. От удивления я открыла рот. И все это из-за одного только наклона? Ахринеть. Подняв с пола ключи, я открыла дверь и высунула голову в коридор. Всё чисто. — Пока, — прошептала я и тихо выбежала. Как только я забежала за первый поворот, то вспомнила, что телефон-то я оставила у Руджеро. Пришлось возвращаться. Но попала я не во время, так как я увидела, что к нему заходит Канделярия. Что-то мне подсказывало, что надо валить отсюда к чёртовой матери. Но разве я послушаю своё шестое чувство? Да никогда в жизни. Подойдя почти вплотную к двери, я прислушалась. — Я видела, как Мерседес выходила из твоего номера. В твоей футболке. Что это значит? — требовательно произнесла Канди. — Я скажу тебе правду — мы переспали. Но всё это было по пьяне, да и, к тому же, мне не понравилось. Она, как бревно, в постели. Ты намного лучше, — с заботой в голосе произнес итальянец. — Но, Руджеро, нельзя говорить так про Мечи. Не по постели же определяют внутренний мир человека, — сказала рыжеволосая. — Руджеро, прекрати. Нас может кто-то увидеть. Я немного приоткрыла дверь и увидела, как он раздевает ее. Боль прошлась по всему тело, отдаваясь эхом в области сердца. Из глаз потекли слезы, а ноги стали подкашиваться. Я побежала к себе в номер, не разбирая дороги. Перед глазами стали вырисовываться красочные картинки их совместного пребывания в номере этого ублюдка. Он опять использовал меня. Использовал, как какую-то ненужную игрушку. Кто я там? Бревно в постели? Так зачем же он все это время спал со мной? Что бы помучить или всё-таки отомстить? Хотя это уже не имеет разницы. На этот раз я окончательно вычеркну его из своей жизни. Навсегда.