Падаванство

Оби-Ван, конечно, не был поэтом, как уже отмечалось ранее. Стихотворения у него выходили только с помощью генератора рифм, постоянно сбивался ритм, а лирикой или мало-мальским сюжетом в них и не пахло. Впрочем, выяснилось, что у него был определённый талант к прозе, и он с удовольствием строчил сочинения, порой увлекаясь и сдавая объём в два раза больший, чем требовалось. Когда же все это дело наложилось сверху еще и на его нежную любовь к галактическому праву, в итоге получился очень интересный симбиоз. Симбиоз, надо сказать, полезный: для Оби-Вана, в отличие от многих сверстников, не было проблемой написать какое-нибудь длинное и развёрнутое эссе, ссылаясь на авторитетные источники вроде законов и постановлений Сената. Поэтому падаван очень быстро прогрессировал в области таких интегрированных заданий и вскоре был записан (в добровольно-принудительном порядке, но доброй воли было больше) на какой-то долгий и очень-очень почётный конкурс, суливший победителям все блага и мешочек кредитов в придачу. Припомнив счета Квай-Гона и суммы, благополучно оканчивавшиеся не на один, не на два и даже не на три нолика, Кеноби взялся за дело с присущими ему упорством и методичностью. Он изводил Джинна просьбами сводить его в Центральный корусантский суд на экскурсию ("ну чем бы дитя не тешилось, лишь бы при своих конечностях оставалось" - решил Квай-Гон и удовлетворил прошение, правда, постоянно пихая ученика, когда тот открывал рот и собирался спорить с прокурором), перетащил к себе в комнату по меньшей мере половину томов из библиотеки, посвященных самым разным наукам в юридическом, экономическом и даже философском направлении, и изо дня в день штурмовал запутанные сочинения ученых. Гитара успела покрыться пылью, потому что падавану некогда было разучивать новые композиции; Кексик грустил уже который день, потому что его двойник в человеческом обличье не дразнил его пёрышком; в тренировочных залах в перерывах между связками ката Оби-Ван продолжал думать только о грядущем конкурсе. - Мастер, а кто сказал "Мыслю, следовательно, существую"? - наморщил лоб, покрытый бисеринками пота, Кеноби, пытаясь отдышаться после очередного напряжённого спарринга. Квай-Гон вытер лицо полотенцем: - Это был Рене Декарт, но я не представляю, зачем ты залезаешь в такую даль. Сочинения наших джедайских философов тебя уже не устраивают? - Их не устраивают, - вздохнул Оби-Ван. Критерии требуемой работы действительно были не слишком вменяемыми. Спустя неделю после получения результатов окрылённый падаван с ноги открыл дверь и влетел в апартаменты: - Мастер! Мастер! Я выиграл! Я поеду на межгалактический конкурс! Мастер! Мас-ой, здравствуйте, - поклонился Кеноби вышедшей навстречу Талле. Та кивнула, приложила палец к губам и тихо объяснила: - Не кричи, у Квая мигрень после заседания Совета. - А что случилось? - громким шёпотом поинтересовался любопытный падаван. - Он хотел оставить себе плотоядную белку с вашей прошлой миссии, а Совет постановил отдать её в сад, чтобы она там бегала. Мол, а если не уследите за белкой, вдруг она юнлингов скушает, а магистрами напоследок полакомится. Вот он спорил-спорил и доспорился, - кивнула в сторону приоткрытой двери женщина. Прошмыгнув в комнату наставника, ученик почтительно замер неподалёку от кровати, на которой вольготно расположился мастер-джедай с повязанным вокруг головы мокрым полотенцем. - Чтоб я ещё раз ввязался в диспуты с Ки-Ади-Мунди, - тихо простонал Квай-Гон вместо приветствия. - Мастер, - шёпотом позвал Оби-Ван. - Чего тебе? - таким же шёпотом ответил Джинн. - Я получил первое место на Корусанте, моё эссе даже попадёт в прессу! - продолжил шептать Кеноби. - Надеюсь, не в жёлтую? - обеспокоенно осведомился учитель. - Кажется, нет. Мастер? - А? - А почему мы разговариваем шёпотом? - Потому что звук любого голоса, даже твоего, на нормальной громкости сейчас для меня сопоставим с грохотом толпы юнлингов, бегущих в столовую. Оби-Ван вспомнил, как оголодавшие детишки с диким шумом и боевыми кличами однажды чуть не размазали его по стенке, и нервно сглотнул. - Как только я буду в нормальном состоянии, мы с тобой сходим куда-нибудь в кафешку в честь твоей победы. Ты молодец, - улыбнулся Квай-Гон. Кеноби почти растекся в лужицу от милоты. - И, может быть, я даже куплю тебе плюшевого вуки, - хмыкнул джедай. - Ну мастер! - А тебя не устраивает плюшевый вуки? Мохнатый, большой, мягенький. У меня у самого в детстве такой был... ой. Глядя на загоревшийся в глазах падавана нехороший любопытный огонёк, Квай-Гон понял, что потерял контроль и сказал лишнего. Проклятая мигрень!