Падаванство

— Мастер, каково это — быть наставником? Квай-Гон нехотя разлепил глаза, попрощавшись с малодушной не-джедайской мечтой спокойно проспать ближайшие семь часов межпланетного перелёта. Заскучавший ученик, ни за что не соглашавшийся развлекать себя самостоятельно, был более приставучим, чем банта в случной сезон, более невежливым, чем дикий вуки, лазающий по деревьям на Кашиике голышом, и более эгоистичным, чем Совет джедаев в полном составе. — Очень тяжело. Постоянно приходится отвечать на вопросы некоторых анонимов, кормить их, поить, таскать на руках туда-сюда, ещё и приёмы показывать. Словом, не советую. Однако Оби-Ван не понял — или сделал вид, что не понял — тончайший намёк на то, что его учитель не расположен к задушевной беседе. — Но ведь вы всё же решили стать для кого-то мастером. Более того, я уже третий ваш ученик… -…который весьма настойчиво напросился ко мне сам, — любезно напомнил Квай-Гон, слегка, впрочем, покривив душой: уж кто-кто, а он, преданный служитель Живой Силы, вполне чувствовал в их сложившейся команде Её замысел. Ладно, ученик, подумал про себя мастер Джинн, будет тебе философская беседа и житейская мудрость. — Знания джедаев сакральны не просто потому, что так сказал магистр Йода и все ему поверили, падаван. Эти знания могут дать силу и власть, которая порой выходит за рамки нашего понимания. Они — ключ к могуществу, способный оказаться в неправильных руках и серьёзно навредить самому мирозданию. В то же время эти знания могут спасать невинные жизни, восстанавливать справедливость, сохранять баланс. Эту тонкую грань между справедливостью и тиранией, помощью и злоупотреблением, тьмой и светом непросто соблюсти. Именно поэтому так важно, чтобы юные умы, неусидчивые, неразборчивые, жаждущие любых знаний, в том числе и самых опасных, были направлены в нужное русло степенностью старших. Взгляни на нас с тобой, Оби-Ван. Во время миссий тебя восхищает всё: красивые здания, прелестные цветы, чего греха таить, симпатичные девушки. Ты чувствуешь во всём этом проявления Живой Силы, но не трудишься созерцать их — вместо этого ты стремишься залезть на эти здания, сорвать эти цветы, поговорить с этими девушками. — Я понял. А вы в это время ищете нечто более глубокое, потому что на такую красоту в моём возрасте сами уже насмотрелись, — слегка надул щёки падаван, не очень довольный тем, что учитель беспардонно обнажил самые сокровенные порывы его души. — Что-то в этом роде. Я уже побывал во многих местах, видел бесчисленные, скажем, кактусы, и они больше не вызывают у меня восторга, смешанного с желанием обладать — скорее любознательность и более глубокие рассуждения. Я не просто чувствую проявление Живой Силы в кактусе, но задумываюсь над тем, для какой цели оно служит и чему может меня научить. Я не гонюсь за знанием ради обладания или удовлетворения минутного любопытства — я открываю свой разум милости Силы, и знание само посещает меня, если я готов принять его. После, если и ты готов к этому, я делюсь знанием с тобой. Таков путь наставника и ученика в нашем Ордене. — Как-то это уж очень мудрёно, — моргнул Оби-Ван, — но, надеюсь, когда-нибудь я пойму. Квай-Гон улыбнулся, поймав недоумённый взгляд ученика, который тот, правда, старательно прятал. Кеноби был очень упрямым и не любил признавать, что у него что-то не получалось — он скорее из принципа умрёт на месте или сгрызёт тетрадь от злости, чем смирится с тем, что никак не может решить задачу по астрофизике. Однако Джинн за годы обучения научился читать юношу как раскрытую книгу, и поэтому происходящее сейчас забавляло его. Оби-Вану понадобилось примерно полчаса на то, чтобы переварить и обдумать слова наставника, и он, по всей видимости, решил подойти к вопросу с другой стороны. — Хорошо, мастер, я понял, как учитель и ученик идут вместе по дороге познания. Падаван — урок для своего наставника, ну и всё в таком роде. Но каково это с практической точки зрения? — Ты решил у меня педагогикой позаниматься? Бороду сначала отрасти, — хмыкнул Квай-Гон, за прошедшие полчаса вновь растерявший сентиментальный лад. — За этим не заржавеет, — пообещал юноша, рассеянно погладив пальцем рыжеватую щетину на подбородке, — но мне правда интересно. Я-то всё вижу со стороны, так сказать, принимающей, а другая точка зрения, как вы сами говорите, может быть полезна. — Прежде всего — ответственность. На новую команду смотрит не только Совет джедаев, но и другие негласные судьи. Первое время, пока не приобретаешь уверенность, кажется, что каждый только и ждёт момента, чтобы тебя поправить или самого поучить. Часто ещё давит линия… — Линия? — Мы с тобой представители одной линии, как принято говорить. Магистр Йода обучал графа Дуку. Граф Дуку взялся за меня, а я потом стал учителем для тебя. Придёт время, и ты тоже возьмёшь себе падавана, все наставники наставников обязательно поглазеют на то, как ты его тренируешь, отпустят пару чрезвычайно ценных замечаний и царственно удалятся, пошатнув твою уверенность в том, что ты делаешь. — С вами тоже так было? — Оби-Ван чувствовал, что подошёл очень близко к опасной теме, едва не перейдя некую невидимую черту, но снедающее любопытство (о котором, кажется, Квай-Гон уже где-то говорил!) оказалось сильнее. На секунду наступила неловкая, почти осязаемая пауза. — Да, было. Ещё с Ксанатосом. Может быть, послушай я тогда совета моего бывшего мастера… — Вы не виноваты в том, что он избрал путь могущества и опасных знаний, отказавшись от того, что предлагали ему вы, — горячо заявил Оби-Ван, на что наставник ответил ему печальной усмешкой. — Не будем об этом сейчас. Вторая серьёзная сложность заключается в том, что падаваны мастеров-джедаев — за редким исключением одарённые существа. — Разве это плохо? Показываете связку ката, а вундеркинд тут же её повторяет, ещё и два сальто в конце докручивает, — удивился Оби-Ван. — Ага, а теперь взгляни опять на нас с тобой. Тебе почти тринадцать, Оби… — Да, золотое время молодости, — пробурчал Кеноби, явно вспоминая свой пополам триумфальный и провальный полёт на «Монументе». -…и ты буквально схватываешь всё на лету. Отличная память, прекрасные рефлексы, образцовая выучка и ещё множество талантов в придачу. Как мне поступить с тобой? Хвалить за всякий ровный кувырок с мечом, как юнлингов? Ты возгордишься и начнёшь смотреть на остальных свысока. Выдавать тебе поощрение по талончикам два раза в год? У тебя не будет мотивации стараться и учить что-то новое. Постоянно усложнять задания, буквально заваливая тебя ими? Не выдержишь и перегоришь. Ты ещё всего лишь ребёнок, но я уже должен решить, как мне поступить, чтобы вырастить из тебя настоящего джедая. Это достаточно сложное решение, и, что самое важное, его нужно принять правильно. — Ну, вы, кажется… -…ошибся. По крайней мере, сначала, — признался Квай-Гон и был в который раз за эту беседу встречен изумлением в голубых глазах сидящего рядом. — Когда-то давно я обучал Ксанатоса и я радовался его успехам так же, как своим. Я слишком привязался к нему и не увидел, во что превращается этот хмурый, необщительный, но очень способный мальчишка. Не увидел, во что я сам, своими руками, его превратил. Закрывал глаза на его промахи, на те опасные вещи, которые он делал, чтобы впечатлить меня. Поэтому, когда то же самое попробовал сделать ты в надежде стать учеником, я отдалился. Даже взяв тебя в падаваны, я был с тобой холоден, потому что за моим плечом маячил этот тёмный призрак прошлого. Это была ошибка, которую, надеюсь, мне удалось исправить. — Вы самый лучший наставник, — искренне заверил его Оби-Ван, — и самый мудрый и умелый джедай, которого я знаю. — Смотри не говори магистру Йоде, — самодовольно ухмыльнулся Квай-Гон, и на некоторое время беседа вновь затихла. Оби-Ван опять переваривал услышанное, а мастер Джинн погрузился глубоко в бездну своих воспоминаний, где видел темноволосого бледного мальчика, на щеке которого ещё не алел шрам в виде разомкнутого кольца. — Последний вопрос, мастер? — Хоть два, пока нам не принесут напитки. После этого я буду молчать и читать книгу, — отозвался Квай-Гон, с надеждой вглядываясь в тележку в другом конце салона и пытаясь оценить ассортимент. — Как я пойму, что я готов стать наставником? — Не знаю, — беспечно пожал плечами мастер Джинн, — но гарантирую тебе, что это будет совсем не так, как ты этого ожидаешь. Тебя на «Монументе» я, например, вот никак не ожидал. — То есть, условно, мой падаван может свалиться на меня с какой-нибудь луны или из пустыни прийти? — поинтересовался Оби-Ван, не очень-то довольный полученным ответом. — Вполне. Могу пообещать тебе только одно — я не отпущу тебя от себя, не удостоверившись в том, что ты уже способен обучать новое поколение. Удовлетворённый плодотворной беседой, Оби-Ван откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, пока Квай-Гон, неприлично послюнявив палец, открывал какую-то записную книжку и углублялся в чтение. Ему было неприятно признаваться в этом себе, но сегодня он был не до конца честен с наставником. Расспросы были вызваны повторяющимся навязчивым сном. Оби-Ван, старше, в шрамах, с отросшими волосами, шёл по какой-то планете, держа руку на плече маленького мальчика с пшеничными волосами. Между ними одновременно ощущалась связь и напряжение — словно бы проскакивали искры статического электричества. Но эти странные домыслы воображения не стоят внимания наставника. Нет, конечно, нет.