Падаванство

Меряя шагами узкую тюремную камеру, Квай-Гон вынужден был признать своё полное бессилие. Сложившаяся ситуация вывела джедая из равновесия, и самое неприятное — грызущая мысль о том, что, возможно, он мог бы предвидеть такой поворот событий. Если бы был наблюдательнее. Если бы был осторожнее. Если бы был всего лишь чуть более проницателен. Возможно, он стареет. Как бы то ни было, догадаться, что Селанн с помощью звонкой монеты собрал хорошо обученную армию наёмников с разных планет и успешно укрывал её до нужного момента в густых неизведанных лесах, кишащих дикими зверями и оттого слишком опасными, чтобы туда сунулись любопытные местные жители, мастер-джедай не смог. Восставшие вынуждены были отступить, ожидая прибытия республиканских сил в связи с быстрым нарастанием конфликта, а внезапно пропавший сын тирана обнаружился в компании двух джедаев, что дало Селанну основания обвинить его в предательстве. Квай-Гон узнал (ближайший к двери камеры охранник оказался очень разговорчивым под воздействием Силы), что в этом мире существует некое пророчество о том, что однажды у правителя, утопившего планету в крови, родится сын-по-жене, и ему суждено будет убить своего отца. Это выглядело бессмыслицей, пока тот же охранник не поведал немного больше. По местной традиции, каждый новый правитель имел одну законную жену и трёх наложниц. Вопреки любому здравому смыслу, сыновья от супруги не имели никакого права на престол, и прямым наследником мог стать только мальчик, рождённый вне брака. Однако в ситуации с Селанном ситуация стала щекотливой: Мейлур был единственным мальчиком среди потомков тирана, и он был рождён от его законной жены. Часть пророчества про реки крови не вызывала особых опасений — практически каждый правитель мира развязывал бесконечные войны с большим количеством жертв, надеясь увеличить своё государство. Однако дальнейшая формулировка явно вызывала опасения у Селанна, и именно поэтому мальчику, судя по сплетням дворцовой стражи, с детства внушали, что он родился от наложницы и законным способом будет наследовать престол. Не исключено, что тиран вообще немного зациклился на пророчестве. А теперь ему ещё и предоставлялся прекрасный шанс предотвратить его исполнение. Сев на холодные нары, Квай-Гон сосредоточился на своих эмоциях. Он тщательно разбирал каждую из них, проживал гнев, отчаяние, злость на самого себя, обвинения, пока не осталась лишь ясность. Теперь он снова мог мыслить трезво. Сконцентрировавшись, он воззвал к ученической связи, и на другом её конце не замедлили откликнуться. — Оби-Ван? — Да, мастер, я слушаю. Невероятно удобный способ коммуникации в наших условиях. — Где они держат тебя и Мейлура? — В каком-то вонючем подземелье, насколько я понял, с другой стороны арены. Охранников мало, и они туповаты, но дубины у них внушительные. — Как твоя нога? — Не очень. Но мне нужно просто немного времени, и, думаю, всё будет в порядке. — Как мальчик? — Либо плачет, либо приказывает охранникам отвести его к отцу. Честно говоря, он мне порядком надоел — каждый раз, когда я пытаюсь помедитировать, он начинает меня расталкивать, потому что думает, что я умираю. — Терпение, падаван. Квай-Гон отметил, что голос Оби-Вана деланно бодр, но сквозь Силу он мог почувствовать, что травма причиняет ученику боль и мешает сохранять ясность мышления. К тому же, он явно был немного растерян и раздражён, потому что понятия не имел, что делать с Мейлуром и не будет ли мальчик ему обузой в случае, если представится шанс сбежать. И всё это просто из-за ошибки старого дурака… — Мастер? — Да, Оби-Ван. — Вы действительно будете сражаться? — Боюсь, у меня нет другого выхода. Действительно, ведь извращённая фантазия Селанна не могла придумать более интересной публичной казни джедайского отродья, чем гладиаторские бои. В качестве приза при победе предлагалась свобода двух пленников-предателей, коими и были Оби-Ван и Мейлур, но Квай-Гон сильно сомневался, что тиран сдержит своё обещание. Восставшие, конечно, могут помочь и переломить ход событий, но они будут дожидаться подкрепления от Республики, а оно, как знал по опыту мастер-джедай, не слишком-то торопится. У него к тому же ещё и забрали световой меч, и теперь он болтается на поясе Селанна. Он понятия не имеет, как с ним обращаться, но считает, что боевой трофей деморализует его противников. Выход на арену с каким-то подобием тупого металлического меча или рапиры против вооружённых до зубов и отдохнувших противников был назначен на следующий день. Чтобы сохранить свой не очень большой, но имевшийся шанс на победу, Квай-Гон поступил настолько мудро, насколько это было возможно в сложившихся обстоятельствах — он лёг и попробовал провалиться в сон. Тем временем Оби-Ван снова сбился, считая капли, падающие с влажного потолка и с тихим приятным стуком разбивающиеся о выщербленные камни. Ногу неприятно покалывало где-то в области голеностопа, но падаван ухитрился удобно разместить её на деревянной скамье, прислонившись к стене и спустив другую ногу на пол, и травма уже не казалось такой болезненной, как вначале. Возможно, это просто сильное растяжение, в таком случае будет достаточно небольшого целительного транса, чтобы снять воспаление и подлечить связки. Мейлур около часа назад наконец перестал колотить в дверь как умалишённый, выплакал все слёзы и, казалось, вернул себе истинно королевское достоинство. Оби-Ван уже повидал на своём веку нескольких принцев, королей, графов и прочих монархических особ и не мог не проникнуться небольшой симпатией к мальчику. Несмотря на то, что он был ранен (хоть и пытался это скрыть) и напуган, Мейлур не предпринимал никаких опрометчивых действий. А теперь он и вовсе сел возле двери и погрузился в молчание. Из коридора раздавался мерный рокот бесед стражников. Их языка падаван Кеноби не знал, но сосредоточиться на гуле оказалось очень удобно для погружения в транс. Он слегка откинул голову, принимая более комфортную позу… …и почувствовал, как цепкие влажные пальцы Мейлура хватают его за тунику и раздражающе дёргают, разрушая последние надежды сконцентрироваться. Подавив вздох, Оби-Ван постарался придать лицу благожелательное выражение: — Ну что теперь? — Я подслушал разговор стражников, — взволнованно сообщил мальчик. — Поступила ценная информация о том, каким способом нас казнят? — мрачно пошутил Кеноби и осёкся, заметив, как побледнел Мейлур. Он настолько часто играл со словами в шаге от смерти, привыкнув к постоянному риску, что забыл, как травматичен такой опыт для обычных людей, особенно для детей. — Они сплетничали о том, что происходит во дворце. Они говорили, что моя мать на самом деле жена отца. И что я подхожу под пророчество, поэтому Селанн собирается казнить меня завтра. — Это немного… сумбурно. Ты не мог бы объяснить подробнее? — мягко попросил Оби-Ван, садясь поудобнее. Внимательно выслушав легенду, Кеноби склонил голову набок. — Мы не знаем, правду ли говорят эти охранники и надёжная ли эта информация. Может быть, это всё тоже часть популярной легенды. — Может, есть способ проверить это? — взволнованно спросил Мейлур. Оби-Ван замолчал, обдумывая варианты, и повисшая пауза была расценена мальчиком как похоронный набат. — Похоже, выхода нет, и завтра наши головы покатятся по песку арены, — всхлипнул он. Падаван упрямо сжал губы. — Нет, Мейлур. Я джедай. И я придумаю план, чтобы спасти нас обоих и помочь моему наставнику. — Помогите! Помогите! — заорал что есть мочи Мейлур, разбудив посреди ночи единственного охранника, который дремал на грубо сколоченном табурете. Он презрительно фыркнул, продрав глаза, и с тоской подумал о товарищах в казарме за соседней дверью, которые видят уже десятый сон. — Да что такое-то, — пробурчал он, волоча за собой дубину и хватая другой рукой свечу, — помирает кто-то, что ли? — Да, тут джедаю плохо! — на грани истерики возопил мальчик. Проклиная всё на свете, а особенно королевского сынка и его дружка-предателя, охранник отпер дверь камеры, за которой умоляюще заламывал руки Мейлур. Позади него на узкой деревянной скамейке лежал без движения тот тощий нахальный юноша. — Ты глянь, и правда помирает, что ли… — произнёс охранник, особенно ни к кому не обращаясь, и склонился над Оби-Ваном. Узкое ребро ладони прилетело ему в особую чувствительную точку под подбородком, и он, неуверенно пошатнувшись, рухнул на пол от неожиданности. Падаван ловко ухватил дубину, которую выронил стражник, и, приподнявшись на скамье, добавил ему внушительную шишку на лбу. Жертва жестокого обмана предсказуемо отключилась. — Хотел бы я уметь так же, — восхитился Мейлур. — Нас и не такому учат, — немного самодовольно отмахнулся Оби-Ван, брезгливо выдёргивая кусок плаща из-под распластавшегося на полу охранника. В его карманах нашёлся ключ от казарм, пара порядком помятых леденцов и несколько замызганных бумаг, которые представляли собой не то носовые платки, не то список покупок. — Негусто, — вздохнул Оби-Ван, — но с этим тоже можно жить. Мой меч у Селанна, так что прежде всего придётся отыскать какое-нибудь оружие. Как у вас тут, не знаю, с парными кинжалами хотя бы? — В казарме есть оружейная, — припомнил Мейлур, — и я могу хорошо красться. Падаван успел десять раз проклясть себя за то, что послал маленького мальчика пробираться мимо охранников, пять раз пожалел, что тогда в бою неудачно поскользнулся на брусчатке и повредил ногу, два раза захотел связаться с наставником и оба раза передумал, тихо бормоча «сам заварил такую кашу, сам и разбирайся». Вопреки его худшим опасениям, наследник королевского трона бесшумно появился из-за дверей, нагружённый арбалетом с комплектом болтов, несколькими видами кинжалов, подозрительными пузырьками со скрещёнными костями и надписью «яд» и аптечкой. — Это просто великолепно, — выдохнул Кеноби, выбрав два ножа поострее и вытащив мазь с бактой и эластичный бинт из набора первой помощи. — Я рад, что чем-то могу помочь, — скромно потупился Мейлур, и Оби-Ван великодушно решил, что, пожалуй, перед ним первый принц, который ему действительно нравится. — Что дальше? — спросил мальчик. Кеноби затянул бинт потуже и, надев сапог, попробовал аккуратно наступить на ногу. Идти было кое-как можно, бежать — крайне нежелательно, прыгать — явное самоубийство. Что ж, это лучше, чем ничего. — Дальше — попробуем выяснить, кто ты на самом деле. Потом поможем моему наставнику победить вселенское зло. Ничего нового, Мейлур. Просто обычный день обычного джедая, — вздохнул Оби-Ван, не то жалуясь, не то позёрствуя.