Падаванство

Наступило утро. Оно было не таким, как в Храме джедаев, когда каждый просыпался после хорошего ночного отдыха и не спеша отправлялся по делам согласно своему распорядку. Не было оно похоже и на обычное начало дня королевского наследника, расписанное буквально по минутам с соблюдением вековых традиций и ритуалов. Это утро было одним из тех, которые Оби-Ван люто ненавидел. Он сделал всё, что в его силах, и теперь ему и его юному спутнику оставалось только лишь ждать развязки событий. Собственная беспомощность и неспособность даже сдвинуться с места, чтобы подтолкнуть весы справедливости в нужную сторону, раздражали ученика, но он постарался отпустить роящиеся в голове мысли с помощью специальных упражнений. Мейлур позади него дрожал — не то от нервного возбуждения, не то от рассветного холода. Оби-Ван уже отдал ему свой плащ, но этого для мальчика, по всей видимости, было мало. Сам же падаван с наслаждением подставил бледное и покрытое мелкими ссадинами лицо свежему ветерку. Они оба находились на неприметном балкончике между зубцами стены, очерчивающей арену. Буквально сразу же, как удалось раздобыть оружие и выведать у Мейлура точный план дворца, молодой джедай воспользовался не очень чистым приёмом и, коснувшись разума ещё нескольких охранников на их пути, сначала определил местоположение Селанна и его свиты, а затем отправил незадачливых стражей в казармы. Оби-Ван чувствовал некоторое смятение из-за того, что ему приходится прибегать к навыкам, считавшимся в Ордене опасно близкими к Тёмной стороне. С другой стороны, теперь он начинал понимать, почему Квай-Гон в своё время настоял на том, чтобы падаван овладел ими — порой для того, чтобы повернуть ситуацию в пользу Света, приходилось черпать немного из Тьмы. Больше всего Кеноби боялся того, что не сможет удержать баланс, как его учитель, в случае необходимости смело ходивший по тончайшей грани между двумя Сторонами, и соблазнится располагаемым могуществом. Поэтому он тут же пообещал себе, как только выдастся свободная минутка, обдумать это и внимательно понаблюдать за собой. Селанн каждую ночь выбирал для сна разные комнаты, выбрасывая кости. Он вполне справедливо опасался подосланных убийц или яда. Однако, бурно радуясь поимке двух джедаев и подавлению восстания, он несколько утратил бдительность, закатил в тронном зале неистовую пирушку и там же и уснул, очевидно, предвкушая интересное зрелище гладиаторских боёв. Благодаря этому на пути двух осторожно крадущихся беглецов практически не встречалось помех — если не считать патрулирующих стражников, которые частенько начинали позёвывать и засыпать, прислонившись к стене, иногда не без помощи Оби-Вана и его способностей к внушению Силы. Итак, мальчику и юноше удалось без боя пробраться в королевскую опочивальню, где, как предполагал Мейлур, должна была храниться родовая книга со всей необходимой им информацией. Пока Оби-Ван рассматривал огромный пыльный гобелен с золотыми и серебряными нитками и прикидывал, сколько юнлингов под ним поместится, мальчик, аккуратно прислонив арбалет к ноге, уже листал необходимый ему том. Сосредоточенное сопение и шелест страниц неожиданно стихли, и Кеноби, обернувшись, увидел, как Мейлур, непривычно сгорбившись, согнулся над книгой. — Это правда, Оби-Ван, — тонко и тихо проговорил он, — мой отец лгал мне. Я… пророчество… я не могу убить его, но я… я должен… — Погоди, — прервал его падаван, — не нужно спешить. Мой мастер всегда говорит, что будущее очень изменчиво. Может быть, это пророчество и не сбудется вовсе. — Что мы будем делать? — прерывисто вздохнул мальчик. — Послушай, а есть какое-нибудь место, откуда мы сможем наблюдать за боями и при этом остаться незамеченными? Именно так они оказались на этой стене, и теперь Мейлур вяло ковырял древний камень, что-то обдумывая, а Оби-Ван, воспользовавшись тишиной, просто наблюдал за тем, как солнце медленно поднимается на горизонте, и старался не упускать из вида Силовую сигнатуру Квай-Гона. Тот, очевидно, проснулся в достаточно хорошем расположении духа (насколько это вообще было возможно в сложившихся обстоятельствах) и охотно отзывался на призыв ученика. Может быть, у него уже есть план? Оставалось только гадать и ждать подходящей возможности вмешаться. Про «вмешаться» Оби-Ван, конечно, заявлял сам себе довольно громко. С его травмой прыгать сейчас с высокой стены было бы самоубийством даже при поддержке Силы, тем более, что спуститься — это ещё полбеды, но надо как-то вступать в бой, а с противником, который наверняка будет превосходить джедаев числом, необходима быстрая и точная работа ногами. Надеясь, что ему всё же выпадет шанс поддержать учителя в схватке, падаван беспокойно ёрзал, выбирая лучшую точку обзора и время от времени поглядывая на Мейлура. Тот проверял арбалет и осторожно опускал болты в зловещие разноцветные пузырьки с ядом, явно готовясь к сражению. Он делал всё молча, с достоинством и выдержкой опытного воина, но Кеноби видел, как слегка дрожали руки мальчика, и прекрасно понимал, что до этого королевский наследник расстреливал разве что мишени на своих уроках. Хватит ли ему сил выстрелить в живое существо? Попадёт ли? Умеет ли он на самом деле обращаться с арбалетом так, как пытается показать? Квай-Гон всегда говорил ему, что нужно остановить бег мысли, если начинает появляться слишком много вопросов, и вернуться к началу рассуждения. Как легко было следовать этому совету, сидя и беседуя с наставником у безобидного костра в чаще густого леса! Наступил полдень. Протрубили горны, собравшаяся толпа загудела, приветствуя нескольких тщедушных заключённых, которых стража вытолкнула на песок арены. Последним вышел Квай-Гон, как всегда непроницаемый — его щиты были подняты, и Оби-Ван не мог понять, о чём думал наставник. Хорошо обученные, сытые и вооружённые до зубов воины королевской гвардии обнажили мечи и с единодушным боевым кличем понеслись топтать выставленных на казнь. Двоим преступникам не повезло сразу — Оби-Ван поморщился, а Мейлур прикрыл глаза, когда кровь начала хлестать из их перерезанных глоток, обагряя песок арены. Однако Квай-Гон, оставшись без светового меча, оказался не менее опасен. На тренировках в Храме он редко делал упор на рукопашный бой, но, очевидно, прекрасно им владел, что в сочетании с Силой и акробатикой Атару делало его практически недосягаемым для противников. Ловко используя свой туповатый, но тяжёлый меч, он обезоруживал и необычными приёмами выводил из боя соперников одного за другим. Симпатии толпы, ранее бывшие на стороне королевской гвардии, начали постепенно смещаться, и это не мог не заметить Селанн, наблюдавший за ходом поединков с обширного королевского балкона. Двое его телохранителей держали на внушительных цепях устрашающих размеров роп-гончих, которые Оби-Вану показались гибридом огромной мохнатой собаки и крокодила. По уверениям Мейлура, откусить человеку руку им ничего не стоило, и это явно был прекрасный выбор для королевской охраны. Бой внизу начал затягиваться. Вслед за израсходованной королевской гвардией, собиравшей остатки своего снаряжения по краям арены, на Квай-Гона и ещё двух выживших спустили какого-то гигантского дикого зверя. Вслед за ним для верности выпихнули ещё и дрессировщиков с пиками, которые в ужасе озирались, не зная, то ли им подзадоривать своего подопечного, то ли обороняться от него же. Оби-Ван напряжённо замер, когда огромный бивень взрыл песок прямо на том месте, где мгновением раньше в боевой стойке находился его наставник. К счастью, у Квай-Гона, в отличие от его практически подпрыгивающего на месте в волнительном возбуждении падавана, всё было под контролем, и он под восторженный вопль толпы глубоко загнал клинок меча в загривок зверя. Тот заметался от боли, пытаясь стряхнуть с себя джедая, и мастеру Джинну пришлось спешно выдернуть меч и в впечатляющем прыжке слететь со спины зверя, чтобы приземлиться на ноги в нескольких метрах от обезумевшего животного. — Мейлур! Взгляни. У них есть какое-нибудь уязвимое место? — спросил Оби-Ван, наконец смекнув, чем может помочь наставнику. — Над бивнями, там, где нет такой толстой кожи, — прищурился мальчик. — Мастер! — Я немного занят, Оби-Ван, если ты не заметил. — Мастер, бейте над бивнем! Там, где шкура тонкая! Одновременно с тем, как Квай-Гон продемонстрировал недюжинные гимнастические способности и, увернувшись от смертоносного оружия зверя, нанёс удар в указанное место, послышался щелчок, и животное, пронзительно взвизгнув, рухнуло на песок. Обернувшись, Оби-Ван увидел Мейлура, который сосредоточенно перезаряжал арбалет, и приподнял брови. — Ты отличный стрелок! Вслед за зверем, труп которого теперь занимал по меньшей мере половину арены, джедаю противостояли ещё несколько фехтовальщиков, один из которых попытался использовать кнут — к счастью, с отсутствием светового режима. Толпа загудела, когда кнут словно сам по себе вырвался из руки нападавшего и обвил его шею. — Вот это да! — восхитился вслух Оби-Ван, наблюдая, как одной рукой его учитель отражает выпады двух противников, а другой управляет кнутом, который, едва не задушив владельца, перелетал с соперника на соперника, словно ожившая змея. Такая мультизадачность была трудной даже для человека с рефлексами джедая, и Квай-Гон тоже начинал уставать. На мгновение потеряв бдительность, он поплатился пропущенным ударом в бедро, на который, тем не менее, постарался не обращать внимания. Однако Оби-Ван прекрасно видел, что теперь его учителю пришлось замедлиться. — Держитесь, мастер! — мысленно пожелал ему Кеноби и постарался открыть свои внутренние резервы Силы, позволяя Квай-Гону черпать энергию и выносливость так, как это обычно делал во время боя сам падаван. Мастер Джинн явно был не против и, к вящему восторгу толпы, вступил в единоборство с очередным фехтовальщиком. Мейлур присел на одно колено, сосредоточенно выбирая цель, и один из противников Квай-Гона упал на песок замертво. Оби-Ван решил, что, пожалуй, королевский наследник начинает нравиться ему всё больше и больше. Неожиданная рябь в Силе заставила падавана практически вскочить на месте. — Подкрепление Республики уже здесь, — сказал он одновременно с тем, как на арену ворвался отряд вооружённых повстанцев, сопровождавшийся графом Дуку и его учеником Эрчи. — Кажется, тебе не помешает небольшая помощь старого учителя, — раздалось над ухом Квай-Гона, и ближайший противник был повержен изящным выпадом Макаши. — Пора заканчивать, — ответил мастер-джедай. Долгий поединок без передышки начинал изматывать его, к тому же, рана кровоточила и мешала передвижению. Когда-то они с Дуку тоже были одной командой, пусть, возможно, и не такой эффективной, как теперь с Оби-Ваном, но бывший учитель понял его без слов и принял бой на себя, успевая ещё и прикрывать своего юного падавана. Применив Силу, Квай-Гон взлетел на балкон, с которого Селанн с искажённым яростью лицом наблюдал за разворачивающимися событиями. — Всё кончено, Селанн. Мейлур быстро шёл за хромавшим по стене Оби-Ваном, который вдруг без объяснения причин вскочил и попытался как можно скорее занять новое место, ближе к балкону. Увидев возле своего отца второго джедая, мальчик понял, что ученик просто пытался подобраться к наставнику, чтобы помочь ему в случае чего. Кеноби занял новую позицию и словно изготовился к прыжку, поставив больную ногу на край небольшого бордюра, которым заканчивалась стена. На всякий случай королевский наследник зарядил арбалет и навёл его, особенно ни в кого не целясь, на балкон. Телохранители, повинуясь едва заметному жесту Селанна, отпустили роп-гончих, и те, заливаясь воем, бросились на мастера-джедая. Орудуя мечом и опасно балансируя на краю балкона, Квай-Гон смог с помощью Силы отбросить одну из них и ранить другую, притом для острастки пнув её сапогом. Та, жалобно взвизгнув, полетела с балкона практически на головы графа Дуку и его падавана, который предусмотрительно прикрыл макушку световым мечом. Вторая же, мгновенно развернувшись, вновь бросилась на мастера-джедая, метя прямо в горло. Мейлур тщательно прицелился и задержал дыхание. — Нет! Попадёшь в Квай-Гона! — крикнул Оби-Ван, пытаясь выбить арбалет из его рук, но щелчок произошёл мгновением раньше, чем Мейлур окончательно выронил оружие. Взрослый джедай на балконе совершенно непостижимым образом увернулся, возможно, почувствовав тревогу своего ученика, и всадил меч, больше уже не нужный ему, в бок твари, которая дёрнулась в агонии и затихла. Но Мейлур смотрел не на труп роп-гончей, не на Квай-Гона, не на испуганных телохранителей и даже не на Дуку и Эрчи, спина к спине отбивающих последние атаки вместе с повстанцами. Он смотрел на Селанна, из груди которого торчал болт, выпущенный из его арбалета. И думал о том, что, избегая пророчества, его отец лишь приблизил его исполнение.