Падаванство

Глубоко уважаемый почти всеми джедаями Ордена мастер Квай-Гон Джинн питал особенную слабость к фехтовальным тренировкам. Было ли это следствием того, что его муштровал один из лучших дуэлянтов граф Дуку, или ему просто нравился заливистый «вжжжж», который издавали активированные клинки — это Оби-Вану узнать так и не удалось. Нужно сказать, данный интересный факт вообще контрастировал с характером мастера-джедая — где это видано, чтобы талантливый и чуткий дипломат, настаивавший на неприменении грубой силы, в то же время фанатично оттачивал своё мастерство фехтовальщика? Как бы то ни было, в данный момент у Оби-Вана было на удивление много времени, чтобы размышлять над философией дуализма. Он взглянул на часы в тренировочном зале — его ждал ещё час отработки новой каты. Эта отработка была процессом исключительно личным, можно даже сказать, сугубо интимным. Сначала нужно было запомнить последовательность движений, которая на нынешнем уровне падавана Кеноби составляла около восьмидесяти перетекающих друг в друга элементов. Дальше требовалось отточить исполнение каждой связки, а потом — ещё и сосредоточиться, прибегнув к Силе, чтобы сделать кату по-настоящему живой и наполненной энергией. Словом, работы предстоял, как и всегда, непочатый край, а меньше всего Оби-Ван любил, когда во время разучивания у него кто-то стоял над душой. Сегодня от него требуется только запомнить последовательность, поэтому можно позволить себе минутку перерыва. Вернув меч в стойку и с блаженным выражением лица залив в себя полбутылки холодной воды, падаван вытер вспотевшие руки полотенцем и, уперев руки в бока, оглядел тренировочный зал. Его наставник тоже времени даром не терял и присоединился к тренировке целой группки юнлингов, которые занимались скучными и монотонными повторениями движений за порядком охрипшим инструктором. Квай-Гон, любезно предоставивший своему ученику личное пространство, охотно заменил выдохшегося тренера, и скоро его зычный голос стал разлетаться по всему залу. Привычно отключившись от реальности, чтобы не слушать инструкции, которые его не касаются и уже набили ему оскомину лет так десять назад, Оби-Ван взял меч в руки и вернулся к отработке каты. Уклонение вправо. Перекат. Подсечка стоя на колене. Разворот, присесть на другое колено, укол. Укол? Там не было укола. Ситх, укол был тридцать действий назад. Кто вообще придумал делать кату из одинаковых кусков, которые отличаются только одним действием в середине? Квай-Гон не прощает безалаберности, придётся поправить. — Мастер Квай-Гон, мастер Квай-Гон, а что такое защитная позиция три? — прорвался сквозь мысленный заслон тонкий въедливый голос юнлинга. Не сдержав злорадной усмешки — Оби-Ван по собственному опыту знал длительность и обстоятельность лекции, которую вот-вот получит накликавший на себя беду ребёнок — падаван вернулся в кокон тишины, чтобы продолжить работу над катой. Уклонение вправо. Перекат. Подсечка стоя на колене. Разворот, присесть на другое колено, восходящий удар в бедро, встать в правую стойку. Отлично. Тьфу! Он в левой стойке. Издав протяжный вздох (именно из-за таких моментов Оби-Ван терпеть не мог, когда кто-то наблюдает, как он учит каты), ученик смирил свой гнев, высвободил его в Силу и, игнорируя монотонный громкий голос учителя, разносящийся эхом по всему залу, приступил к упражнению заново. Уклонение вправо. Перекат. Подсечка стоя на колене. Разворот, присесть на другое колено, восходящий удар в бедро, встать в правую стойку. Слава Силе! Можно идти дальше. Защитная позиция четыре, отшаг назад. Взглянув на себя в зеркало, висевшее на стене тренировочного зала, падаван Кеноби подавил желание оторвать себе руки за абсолютно кривую защитную позицию четыре, которая была его слабым местом и через фантомные боли от бластерного выстрела в плечо, полученного месяц назад, напоминала, что является очень важным элементом фехтовальной подготовки. Сквозь сжатые зубы Оби-Ван напомнил себе изречение Ордена: «Джедай учится всю жизнь». Пока пусть будет так, а потом он попросит Квай-Гона поправить позицию меча. Это что? Звуки детского смеха? — Так нечестно, мастер Джинн, — обиженно воскликнула девочка лет одиннадцати, старательно пряча улыбку, — вы больше меня в четыре раза! Квай-Гон, счастливо улыбаясь и безмятежно разглядывая слегка подгорелый след на тунике юнлинга, которого он только что уложил в спарринге за рекордные пять секунд, парировал: — Дети, что нам на этот счёт говорит магистр Йода? — Размер значения не имеет! — хором продекламировали окружающие. — У меня есть идея, как уравнять шансы, мастер, — подал голос один из юнлингов с задних рядов. — Всё, что угодно, мой юный друг — держу пари, что на исход поединка это всё равно не повлияет, — хмыкнул Квай-Гон, тем не менее принимая оборонительную позу. От увиденного Оби-Ван забыл и про злосчастную четвёртую позицию, и про кату, и даже про философский диспут, который так старательно обдумывал. Напротив его учителя, замершего в своей любимой стойке, выстроилась шаткая акробатическая башенка из юнлингов, вскарабкавшихся друг другу на плечи. — Всё кончено, мастер Джинн! Теперь мы выше вас! — воинственно воскликнула девочка на самом верху башенки, размахивая мечом. — Мастер, берегитесь, это боевой танк! — покатившись со смеху, Оби-Ван поспешил присоединиться к учителю в обороне. Ката подождёт, а вот урок для юнлингов лучше подавать горячим…