Корабли на мель

Иногда, в те нечастые моменты, когда Ави понимала, что придется вносить определенные корректировки в регулярно отправляемые Бристоу отчеты, она задумывалась, что же движет подобными ей людьми. Действительно ли это похвальное желание «вершить правосудие», или все намного более приземленно и отвратительно? Сколько раз Ави видела, что похвальная преданность работе являлась всего лишь банальной попыткой самоутверждения за счет других. А некоторые шли в спецслужбы за тем, чтобы легально убивать — поскольку испытывали в этом необходимость. Зависимость. Ей говорили когда-то: если хочешь решать, кому жить, а кому нет, иди на войну. Разве здесь не война? Жажда убийства толкала и продолжает толкать оперативников в самый огонь, туда, где горячее всего. Они участвуют в перехватах, спецоперациях, работают под прикрытием в местных подразделениях мексиканских картелей, протянувших свои гнилые костлявые руки из-за океана. Потом же, когда наверху принимают решение вскрыться — без колебаний стреляют в тех, с кем употребляли кокаин накануне. Вся Мексика — одно большое сердце, Лондон — холодная голова. Здесь оседает вся прибыль европейских торговцев, сюда идут все переводы с других континентов. Сколько британских банков, прикрывающих отмывание грязных денег, уже ловили за шиворот? Никогда Агентство не возьмет всех. Но стоит хотя бы попытаться — и для этого хороши любые средства. Полиция взяла Эдди Грина рано утром — Ави в вечном круговороте происходящего вокруг потеряла счет дням, и когда именно это произошло, после вспомнить не смогла. Оперативники выдернули его буквально из-под одеяла, вышвырнув оттуда какую-то вмазанную героином шваль и позволив ему только натянуть штаны. Эдди, поначалу крывший полицейских отборным матом, заткнулся только тогда, когда ему натянули плотный мешок на голову и пинком затолкали в машину. Но даже там, на заднем сиденье служебного внедорожника, окруженный прочной металлической сеткой, он вел себя настолько нагло и расслабленно, словно эта поездка в наручниках являлась для него увеселительной прогулкой по городу. Грина долго водили по коридорам Агентства, не позволяя ему запомнить дорогу в одну из дальних комнат в цокольном этаже. Там его наконец усадили на простой металлический стул и стянули мешок с головы, позволив оглядеться. Именно в этот момент плавающий и не вполне трезвый взгляд Эдди наткнулся на Ави, неподвижно стоявшую напротив. Она безо всякого выражения смотрела на него, и создавалось впечатление, что ей просто скучно. — Приветствую вас, мистер Грин. Комната, почти пустая, если не считать единственного стула, на который посадили парня, и расшатанного стола в углу, производила довольно гнетущее впечатление. Ави дала Эдди время прийти в себя и хорошенько рассмотреть все детали обстановки — и подозрительные бурые пятна на грязно-желтых, неприятного цвета стенах, и торчащую из одной стен трубу с шаровым краном, и ржавый слив в сером кафельном полу. Ави удовлетворенно отметила, что самодовольное и излишне самоуверенное выражение на лице наркоторговца неумолимо сменяется неясным беспокойством. Она отлично знала, какое впечатление производит этот кабинет. Она приходила сюда не в первый раз. Пол стоял чуть позади, слегка нервничая, и Ави спиной ощущала его тревожность — детектив догадывался, что будет происходить здесь и сейчас в этой самой комнате. Она предложила ему подождать в Скотленд-Ярде, но Пол отказался. Выказал желание присутствовать, своим решением немало удивив девушку — она всегда считала его излишне правильным и честным для тех методов допроса, что в скором времени будут применяться. Хотя Остин, при всей своей осведомленности и опыте, никогда не видел, как работают агенты. Так что пусть смотрит — это все же его личная инициатива. — Мистер Грин, — Ави равнодушно отследила взгляд торговца, медленно скользивший вдоль ее фигуры, умело подчеркнутой классической одеждой. Ничего, он скоро позабудет пялиться — как сообразит, что попал сюда надолго. — Вы не имеете права меня тут держать, — Эдди решил сразу пойти в наступление. Ави снисходительно улыбнулась: он так говорит, как будто ее хоть сколько-то волновало его видение сложившейся ситуации. Да плевать она в эту минуту хотела на то, что он делал либо не делал. Сейчас им нужны имена, и их этот торговец назовет так или иначе. Скажет правду, как под присягой. — Я ничего такого не совершил. — Производство и распространение порнографии без специальной лицензии, — апатично проговорила Ави, и Грин громко расхохотался, откидываясь назад. Стул, мощными болтами прикрученный к полу, даже не шелохнулся. — Да вы, законники, охренели вконец! — смог выдавить из себя Эдди, как только сумел перестать смеяться. — Я понятия не имею, как-то, что я снимал лично для себя, попало в интернет. Ави, до этого невозмутимо и неподвижно слушавшая, вдруг шагнула к прикованному к стулу мужчине, мягко ступая странным, плывущим шагом лисы-оборотня, насколько это вообще возможно на таких шпильках. Она медленно обошла торговца, бережно и аккуратно проводя кончиками пальцев по его голому, покрытому крупными каплями пота плечу. Потом наклонилась к его уху, так что он наверняка чувствовал острый запах ее духов. Пол увидел, как влажный кончик языка прошелся по чуть приоткрытым губам. Змея на охоте — именно это сравнение упорно вертелось в голове детектива. — Это официально, мистер Грин, — Ави заговорила вновь, тихо, почти ласково, и Пола слегка передернуло — ей здесь не место, совсем не место. Эдди явно напрягся, потому что свойственные ее интонациям почти непристойные придыхания в этот момент звучали, мягко говоря, пугающе. — Мы все тут знаем основной источник вашего дохода. То, что вы оставались на свободе, означало лишь то, что вы не являлись одной из приоритетных целей, стоящей нашего пристального внимания. Она медленно выпрямилась, отступая на шаг назад, и ее взгляд притягивал, словно магнит, не позволяя оторваться — Грин не опускал глаз, даже если очень этого хотел. — До недавнего времени. Ее улыбка стала чуть шире — Ави заметила, как раздражавшая ее наглость Грина быстро сменялась отчетливым, хоть и упорно подавляемым страхом. Впрочем, один немаловажный момент являлся для нее очевидным — Грин боялся не ее. Она просто попала в точку — Эдди попал в серьезный переплет. И собирался продолжать храбриться, в упор не понимая, насколько это неэффективно. — Кокаин в бочках с говном, — Ави небрежно убрала руки в карманы брюк, стоя в нескольких шагах от торговца. — Все, что знаешь. — Отсоси сначала, министерская шлюха, потом и поговорим, — Грин похабно осклабился, отчего его и так неопрятное лицо стало еще паскуднее, и Ави раздраженно цокнула языком, вставая так, чтобы смотреть ему в глаза. Определенно — ему знакомо это описание, вот только говорить о том грузовике он не хочет. — Грубиян. Мерцающий бледный свет одинокой лампы на потолке, физически неспособный охватить весь кабинет, рисовал странные тени на ее лице. Девушка подошла к висевшему возле двери простому, когда-то белому, а теперь пожелтевшему от времени телефону, быстро набрав короткий номер и попросив кого-то зайти. Неспокойное шумное дыхание Эдди, в почти осязаемой тишине кабинета казавшееся единственным звуком, отвлекало — он не мог знать, кому предназначался этот звонок. — У меня нет времени с тобой возиться, понимаешь ты или нет? — трубка негромко брякнула о корпус телефона. — Давай упростим друг другу жизнь — у тебя есть еще примерно двадцать секунд, пока еще ты можешь рассказать все добровольно. После все нужные мне сведения ты выдашь независимо от своего желания. — Не понимаю, о чем речь. — Жаль, что мы не пришли к согласию, — притворно вздохнула Ави, присев на край стола, стоявшего здесь специально для наблюдателей. С него открывался прекрасный обзор на все помещение — своеобразное лучшее место для зрителей ожидаемого представления. А оно состоится совсем скоро. Тяжелая глухая дверь вдруг открылась, почти неслышно скрипнув тугим доводчиком, впустив в кабинет еще одного человека. Совершенно обычного с виду мужчину, неопределенного возраста и рода занятий — к таким не цеплялся взгляд при встрече, они неизбежно исчезали из памяти, не успевая в ней задержаться. Простая темная одежда, отдаленно напоминавшая военную форму, только сливала его с толпой на серых улицах. В руках он держал большую бутылку — из тех, что ставят в кулеры. Ровно девятнадцать литров идеально чистой питьевой воды. Вот только Эдди как-то не заметил здесь ни одного чертового кулера, подходящего, чтобы установить туда чертову бутылку. Ави, едва задержавшая на ней безразличный взгляд, к Грину присмотрелась более внимательно — он явно занервничал. — Вам же так нельзя, — торговец заерзал на стуле, безуспешно пытаясь высвободиться. Удивительное в своей тщетности занятие — прочные стальные браслеты обхватывали его запястья и лодыжки настолько плотно, что он не смог бы снять их, даже сломав себе пальцы и кости стоп. — Я знаю, как работают легавые. Вам это с рук не сойдет. Бутылка глухо бухнула, ударяясь о кафельный пол, и Ави хрипло рассмеялась, непринужденным жестом убирая волосы за ухо. Пол, неотрывно наблюдавший за ней все это время, ощутил резко вспыхнувшее жгучее разочарование. Почему-то он всегда думал, что она лучше, чем хочет казаться, и вот теперь ему стало окончательно ясно — она не врала ему ни разу. Ави его честно предупреждала: в ответ на насилие она не гнушается применять это же оружие. — Можно немного порассуждать, — девушка не спеша сняла строгие черные туфли, поставив их на стол рядом с собой. Потом чуть подпрыгнула, садясь на столешницу так, чтобы не доставать ступнями до пола. — Хороший полицейский, плохой полицейский — граница между этими понятиями столь зыбкая, что увидеть ее не представляется возможным. Мужчина в псевдовоенной одежде тем временем достал кармана длинную и прочную пластиковую трубку, прозрачную и гибкую, отдаленно вызывающую ассоциации с больницами и какими-то неприятными процедурами. В затянувшейся тишине короткий шорох снимаемой с горлышка этикетки послышался особенно отчетливо. — Я, например, отличный коп, потому что знаю, как выполнять свою работу. Детектив — тоже, — Ави плавно повела рукой в сторону Пола, в тот же момент недружелюбно покосившегося на нее. — Или вот, познакомься с еще одним классным полицейским. Это сержант Стэнфорд, он бывший офицер SAS*. Мы все зовем его Стэн, и он невероятно крут. Я это все к чему, — девушка откинулась назад, прислоняясь к стене и невозмутимо наблюдая, как сержант прокалывает острым концом трубки мембрану в горле бутылки, как ртом втягивает немного воды, создавая нужный перепад давления. Теперь вода будет вытекать беспрерывно, пока не кончится. — С такими козлами, как ты, Стэн не церемонится. Можешь спросить у него, почему — думаю, он тебе ответит. За действиями сержанта Стэнфорда она могла следить бесконечно. Его поступки были полны того беспредельного, потрясающего спокойствия, свойственного людям военным, побывавшим в таких местах, что простым обывателям не могли присниться в самых страшных кошмарах. Стэн оставался потрясающе равнодушен к воплям заключенных, к их мольбам о спасении и помиловании — он словно идеальный робот, холодный и бесчувственный, глухой к просьбам тех, для кого чужая жизнь не стоила ни пенса. При этом в обычной жизни он производил впечатление вполне приятного человека, улыбчивого и вежливого. — Нет! Нет, нет! — Эдди внезапно сорвался на крик, бессмысленно дернувшись в сторону и безжалостно пойманный сержантом, быстро вернувшим его в прежнее положение. Ави, презрительно усмехаясь, смотрела, как офицер оттягивает ему голову назад, заставляя непроизвольно приоткрыть рот. Не пожелавший оставаться в этой комнате еще хоть сколько-нибудь времени, Пол вышел ровно в тот момент, когда вода широкой струей начала вливаться в нос и рот Грина, грозя свести его с ума. Эдди не услышит никто — потому что эта комната специально выделена для допросов по расширенным методам. Внимательно следившая за реакцией торговца Ави при звуке хлопнувшей двери слегка закатила глаза — Пол оказался более впечатлительным, чем она думала. Хотя, ей стоило бы припомнить свое первое присутствие на усиленном допросе — ее тогда накрыла бурная истерика, вопила она не хуже преступника. Отличие было только в одном — уйти она никуда не могла, в отличие от детектива, свободного в передвижениях. Ее крепко держали два здоровых офицера, сжимали ей голову мощными ручищами, не позволяя закрыть глаза или свалиться в обморок. Это было одним из обязательных пунктов ее обучения. Возможно, после этого у нее в сознании переклинило что-то еще. Она понимала, почему сержант выбрал воду — это универсальный и дешевый способ, совершенно простой и удивительно действенный, к тому же не оставляющий следов. Вода — особенно эффективна холодная, и даже не требуется большого количества — заполняет носоглотку, течет в горло, попадая глубоко в легкие; в глазах моментально темнеет и дышать становится совершенно невозможно. В мозгу срабатывают все возможные защитные механизмы, поскольку он начинает считать, что тонет. Тонет, против всякой логики, без шансов выбраться на поверхность. И спустя каких-то несколько секунд человек начинает думать, что умирает. А потом допрашиваемого отпускают. Возвращают в нормальное положение, дают отдышаться. И чуть позже льют воду опять. И так раз за разом. Снова. Снова. И снова. Тут важен больше психологический аспект — человеку страшно умирать на глубоком подсознательном уровне животного инстинкта самосохранения. Особо упорные, конечно, могут плеваться водой довольно долго, но без специальной подготовки, которую проходят силовики, агенты разведки и спецназ, выдерживать многократную мнимую гибель не просто сложно, а полностью невозможно. Крики и бульканье Эдди мало заботили Ави — здесь никому нет до них дела. Она не собиралась останавливать сержанта — пусть спокойно работает. К барыгам он испытывал острую неприязнь, основанную на глубокой личной трагедии. По сравнению с горем сержанта семейная драма Ави казалась жалкой мелочью, важной только для нее. — Стэн, — сержант, не на шутку увлекшийся, поначалу даже не услышал ее, и Ави чуть повысила голос, пытаясь докричаться до него через зубодробительный скрежет толстых болтов, расшатываемых продолжающим сопротивляться торговцем и через его судорожный хрип. Позже снова придется подтягивать стул — чтобы исключить какие-нибудь непредвиденные случаи в будущем. — Стэн! — сержант наконец обернулся, чуть отодвинув трубку от красного, мокрого и совершенно обезумевшего от пытки Грина. — Достаточно, пока. Я спрошу снова. Вода струилась по полу, с шумом затекая в насквозь проржавевший слив, и Стэнфорд раздосадованно пнул опустевшую бутылку, с каким-то невероятным, оглушительным грохотом укатившуюся в дальний угол. Дорогие изящные лодочки негромко стукнули набойками по старому кафелю, когда Ави поставила их на пол, спускаясь со стола. Грин, вероятно, готов пообщаться с ней еще раз.

***

Запах от пленника шел уже весьма заметный. Райли чуть поморщился — не то чтобы он был так уж брезглив, просто приятного в этом зловонии в любом случае мало. — Эй, — ирландец опустился на корточки, постаравшись не коснуться коленями испачканного пола, и заглянул в опухшее от побоев лицо человека, скорчившегося на полу. — Очнись, пупсик, — привязанный хомутами к вмурованной в стену стальной скобе парень, хоть и находился в сознании, пошевелиться все же не мог, и Райли прекрасно понимал почему — посиди двое суток в неотапливаемом ангаре, голым и избитым, без еды и воды. Тут кто угодно шевелиться не захочет. Впрочем, Галлахера мало волновало, что пленник там хочет или не хочет — разговаривать ему все равно придется. — Очнись, говорю, — Райли сильно хлопнул его по лицу, окончательно приводя в чувство. Он немного подождал, пока взгляд парня чуть прояснится и приобретет хоть какие-то проблески эмоций, и удовлетворенно улыбнулся, заметив мелькнувшие в светлых глазах усердно подавляемые гнев и страх. — Вот так-то лучше, — ирландец легко выпрямился, поворачиваясь к ожидавшему возле дверей Лью. — Вытаскивайте. Молча стоявший Лью коротко кивнул, в ту же секунду болезненно сморщившись. Распоротая от подбородка до уха щека, зашитая умелым доктором всего два дня назад, не являлась достаточным оправданием для отлынивания от своих обязанностей. Все же с ними он справлялся. Пока что. Ему дали еще один шанс. Тяжелый кастет оставил ему живописный шрам на половину лица, и Райли был тут ни при чем. Кастеты он никогда не любил — всевозможными утяжелителями увлекался Риган. Райли предпочитал действовать иначе. Из подсобки, где последние двое суток держали пленника, он вышел в просторное промышленное помещение. Здание представляло собой длинный холодный ангар, предназначенный под склад или небольшое производство. Впрочем, сегодня вечером оно будет выполнять несколько другую функцию. Краем зрения Галлахер видел, как его подчиненные без излишней заботы отвязывают пленника, как грубо волочат его по пыльному бетону, а он пытается сопротивляться, упираясь грязными ступнями в пол. Его сопротивление раздражало солдат, потому вскоре Райли услышал глухой удар, вынудивший парня остановить вялые попытки вырваться. Его наконец усадили на старое деревянное кресло, почерневшее от времени, и потрепанными кожаными ремнями быстро притянули руки, ноги и голову к массивному каркасу. Это кресло — настоящий антиквариат. Нерабочий электрический стул производства США — страны, где подобный способ казни в свое время был доведен до совершенства, много лет назад списанный и после выкупленный у не самого честного надзирателя одной из тюрем. Ему лет пятьдесят, не меньше, и несмотря на возраст, утилизация ему пока не грозила. Ирландцы приобрели его больше для оказания психологического давления — и действовало оно весьма эффективно. По многолетнему опыту Райли, спокойно работавшего хоть на железной табуретке, встречались люди, которым было достаточно просто его показать, как они уже раскалывались, словно перезревшие орехи. Прямая необходимость — вот что это такое. Когда обстоятельства все же позволяли избежать подобных варварских методик, Галлахер предпочитал от них отказаться. Хотя в случаях, подобных этому — имевших своей целью не столько получение необходимой информации, сколько простую демонстрацию силы, он по давней привычке вел себя более чем флегматично. Райли еще раз равнодушно оглядел инструменты, лежавшие на небольшом передвижном хирургическом столике, прикоснулся к двум тонким шприцам, заполненным чем-то прозрачным. После повернулся к пленнику. — Ты ведь прекрасно знаешь, что говорят обо мне, — ирландец не спеша расстегнул пиджак, снимая его и не глядя отдавая одному из помощников. — И все равно рискнул обокрасть. Знал ведь, что я тебя найду. — Это будет стоить того, — сипло выдавил из себя пленник. — Глупости, — дорогие запонки тихонько звякнули о блестящий металл столика, и Райли тщательно и плотно закатал рукава белоснежной рубашки. — Терри тоже долго скрываться не сможет, особенно после того, как ты расскажешь мне, где он и наши контейнеры. Что он хочет устроить. Где вы с ним встретились и сколько он тебе заплатил. — Дело не в деньгах. — Я знаю, — все еще занятый рукавами Галлахер состроил презрительную гримасу. — Дело в твоих убеждениях, сраный ты радикал. Пойми, в нашем бизнесе не место всякой политической ереси. Война** давно закончилась, и здешняя полиция даже не увидит связи между тем, что устроит Терри, и навязчивым зудом у тебя в анусе. А вот меня с другом ты подставил знатно. Я даже как-то расстроился. — Ольстерский говнюк, позабывший о родине, — с ненавистью оскалился пленник. Убежденный сторонник ИРА, особенно тех методов, что они применяли лет тридцать-сорок назад, он хотел с помощью Терри задеть местное правительство, переместив место действия прямиком в Лондон. Вот только Терри преследовал собственные цели, и скорее всего, облизывание чужой идеологии не входило в его планы. Феерический прокол, полное отсутствие здорового соображения. Чертов тупица. — Вот тут ты не прав, — Райли вдруг рассмеялся, натягивая медицинские латексные перчатки. — Я католик из Белфаста, и бываю там регулярно. Но здесь — я зарабатываю деньги, а ты начал мне в этом мешать. Парень, в данный момент привязанный прочными ремнями к старинному стулу, являлся одним из членов их группы. Причем не из новичков. Просто вся эта политическая чушь, прочно пустившая корни в его голове, оказалась куда сильнее преданности собственным боссам. Терри, после того, как он получил отказ от Галлахера — такого же выходца из Северной Ирландии, но не обремененного сочувствием к Армии — удалось найти кого-то более ослепленного националистической хренью. Вот на это он и надеялся при личной встрече, по большей части. На то, что Галлахер радостно предоставит ему все необходимое, только сообразив, для чего Терри все это нужно. Бредовая мысль. С Терри он поговорит чуть позже. — Посмотри сюда, — Райли поднял шприцы со столика, держа их так, чтобы пленник отлично их видел. — Это — раствор тиоридазина***. Он почти обездвижит тебя, так что ты не будешь дергаться и орать, но при этом останешься в состоянии отвечать на вопросы. А вот это — адреналин. Чтобы ты вдруг не вырубился, — поставив два точных укола в пятнистое от гематом плечо, ирландец отошел в сторону, внимательно оценивая реакцию. — Они противоположны по воздействию, так что гарантирую фантастические ощущения. С начала и до конца. Долго ждать не пришлось — препараты действуют в течении пары минут. Дыхание пленника заметно участилось, став гораздо более поверхностным и неровным, зрачки расширились почти до максимума, придавая ему вид какой-то полусумасшедший, пальцы судорожно обхватили подлокотники, так что казалось — еще немного, и треснет прочное дерево. Райли точно знал, что при таком сочетании сердце колотится в почти невозможном бешеном темпе — нагрузка на него колоссальная. Но вот остановится оно только тогда, когда решит Галлахер.