Корабли на мель

«Какой же горячий». Его кожа обжигающая, будто добела раскаленная сталь, и словно такая же светящаяся. Как во сне, Ави думала о том, что если бы она вдруг имела несчастье приблизиться к пышущему жаром металлу, то задыхалась бы в кипящем струящемся воздухе точно так же, как и сейчас, в полумраке спальни. Его губы словно оставляют выжженные следы на ее теле, видимые только закрытыми глазами. Образы, мутные, неясные, дразнящие образы заполняли разум, и девушка будто издалека слышала собственный голос, просивший не останавливаться. Жарко. Снова слишком жарко. Ей так катастрофически не хватает воздуха. Спальня стала чересчур маленькой и тесной, и целая Вселенная вдруг сжалась до одного единственного человека, в данный момент вжимающего ее в жесткий матрас. Время явно нарушило свой ход — то ли замедлилось, то ли наоборот, необыкновенно ускорилось, а может, и вовсе остановилось. Законы физики больше не действовали. — Давай же, милая, — ирландец наклонился ниже, целуя ее в порозовевшую скулу. — Давай. Сейчас. До какого же запредельного уровня дошло ее безоговорочное принятие власти над собой — Ави была готова даже кончать, когда он прикажет, причем совершенно искренне, ничего не имитируя. Вполне может быть, что дело тут в абсолютно космическом и неземном голосе ирландца, заставлявшем колени невольно сжиматься у него на пояснице, пальцы — судорожно цепляться за простыню, а мышцы глубоко внутри — сокращаться. Райли вдруг вздрогнул и хрипло выдохнул куда-то ей в волосы, толкнувшись каким-то особенно резким, почти медвежьим движением, и девушка расслышала, как он глухо выругался — несколько отрывистых, непривычных по звучанию слов, знакомых ей просто на слух, точного их значения она не знала. В такие моменты он иногда говорил на гэльском, и этот странный язык нравился девушке все больше и больше. Безусловно, она сошла с ума, потому что в эту минуту лежит в объятиях самого неподходящего мужчины на Земле, явственно ощущая, как его частое, глубокое дыхание слегка щекочет ей шею и ухо. Он тихо шептал ей что-то по-ирландски, не озадачиваясь тем, понимает она его или нет, и заставляя Ави думать вовсе не о работе. — Как же ты меня заводишь, — ее голос, обычно плавный и размеренный, сбивался, постоянно стихая и тут же заново восстанавливаясь. — То есть в следующий раз я могу обойтись без прелюдий? — Райли вдруг улыбнулся, касаясь губами ее влажного виска. Обрушившийся было потолок вернулся на место, время опять обрело привычный ход, и темнота вокруг ненадолго рассеялась, снова давая возможность нормально дышать. — Нет, — неровно вздохнула Ави, быстрыми поцелуями покрывая его лицо. — Я люблю твои пальцы. — И только? — ирландец осторожно пошевелился, выходя из нее. Отстраняться он не спешил, лишь немного приподнялся на локтях, чтобы не причинять ей дискомфорта. Девушка чуть передвинулась, прижимаясь щекой к его ладони и глядя на него снизу вверх. Глаза у него темно-серые, словно ртуть, это она помнила точно — почему-то данный факт остро врезался в память в первый же вечер, что он провел у нее дома. По сравнению с Райли, высоким и тренированным, Ави представлялась себе почти слабой, и тяжесть его тела давала странное, неоправданное и противоречивое чувство защищенности — сразу от всех. От информатора, прямо угрожавшего ей, от всевозможных наемных убийц, наверняка поджидавших в Агентстве, от их общего хозяина, удачно скрывавшегося под маской публичности. Почему-то подумалось, что вздумай она вдруг пожаловаться Галлахеру на сложившуюся ситуацию, он смог бы найти какое-то решение. Скорее всего, идущее с законом вразрез, но по крайне мере, обеспечивающее ей безопасность. Хотя это глупо, конечно. Совершенно не вяжется с тем, что Ави на самом деле должна делать. Или говорить. — Твой член. Твои губы и волшебный язык. — Ты нагло используешь меня, — ирландец негромко рассмеялся, переворачиваясь на бок и притягивая ее к себе. — И ничего больше. — Ты мне весь нужен, — вдруг прошептала Ави. — Как воздух. Необходим. Внезапно повисшая тишина, не нарушаемая, казалось, даже дыханием, окутала их плотным шелковым коконом, тяжело вдавливая в тонкое смятое одеяло. В мозгу сработал опоздавший стоп-сигнал, и девушка отчетливо поняла, что сболтнула лишнего. Она запоздало прикусила язык, но сомнений тут быть не могло — любовник прекрасно ее расслышал и потому теперь не отрывал от нее полного сомнений взгляда, снова приподнявшись на локте. Ави захотела провалиться сквозь землю — какая же вопиющая беспечность, открывшая самый сокровенный и слабый участок ее воспаленной одинокой души, в который так легко при случае вонзить ядовитый стилет. Ясное осознание того, что сказанное — чистая правда, вырвавшаяся помимо ее воли, не позволяло добавить что-то еще, и теперь эти явно лишние слова неприкаянно повисли в воздухе. Она и так, с трудом преодолевая собственные убеждения, в этот раз постаралась уйти от привычной, полной притворства модели поведения с мужчинами — к более открытой и искренней. Правда, такой способ воздействия принес больше вреда, чем реальной пользы — надеясь привязать к себе ирландца, Ави безнадежно прикипела к нему сама. На ее честность Райли — скорее всего, в действительности конченый циничный ублюдок — отвечал покоряющей и при этом совершенно искусственной нежностью. В этом девушка была уверена так же, как и в том, что ее самонадеянное побуждение, глупая инициатива имеет все шансы закончиться мучительно и плачевно — потому как они оба не были кристально честными с самого начала. Пустая бутафория и фарс, пыль в глаза — вот и все их отношения. Сейчас он все поймет и бросит ее в сию же секунду — типичная развязка типичного для нее сценария. Ави с силой прижала ладони к лицу, отчаянно желая, чтобы он убрался прочь. Подальше от ее размякшей сущности. — Вот теперь все по-настоящему, — Галлахер мягко, но неодолимо отвел ее руки, не позволяя скрыться способом, привычным с далекой юности. «Я тебя не вижу, значит, ты меня тоже» — дурацкая и глупая идея, однако бороться против этого глубинного, прочно закрепившегося рефлекса не имело смысла. Благодаря собственной невнимательности и импульсивности она полностью обнажена — во всех смыслах. И если своего тела она уже давно не стеснялась, то вот незапланированная демонстрация оголенного внутреннего мира заставила разом взмокшую от внезапного стресса железную леди отлепиться от простыни и нервно заерзать, пытаясь высвободиться из-под руки ирландца и сбежать куда-нибудь в ванную. Впрочем, он бдительности не терял и потому быстро пресек все ее необдуманные порывы. И сказал нечто совсем для нее неожиданное: — Я и так весь твой.

***

Лжец, лжец, лжец. Давным-давно, когда-то безумно любимая Бекки оказалась целиком и полностью права — он гадкий двуличный мерзавец, который без малейшего зазрения совести скажет то, что ему выгодно в текущий момент времени; то, что от него хотят услышать — и в подавляющем большинстве случаев это будет обманом. Хотя где гарантия, что Ави просто не разыграла еще один потрясающий по своей правдоподобности спектакль? Женщины, особенно законники, куда беспринципнее мужчин, и проколоть чужое сердце острым каблуком им не стоит ничего. Верил ли Райли в то, что сказанное ей являлось правдой, случайно выброшенной наружу? Он старательно убеждал себя — нет, ни на йоту. Так что в какой-то степени он поступил вполне справедливо. Хотя какие-то нечеткие, странные сомнения хищными пираньями все же грызли его изнутри. Склонности к самообману он за собой никогда не замечал, но вся его сегодняшняя внутренняя дезорганизация подозрительно напоминала попытку бестолково надуть самого себя. Как будто не настолько уж он ей врал. И как будто она была в самом деле откровенна. Это слегка раздражало. — Тебя что-то беспокоит, — Райли, искусно скрывший собственный психологический бардак, не спрашивал — он утверждал. Хотя Ави, стоявшая к нему спиной в стареньком лифте их дома, наверняка рассчитывала, что он ничего не заметит. Собственно, оттого она и прятала глаза все утро. — Все в порядке. Вот сейчас она точно лгала. — Ну да, — ирландец тихо хмыкнул, слегка сжав ладони, лежавшие на ее бедрах. — Говори давай. Все из-за вчерашнего? — Нет, — девушка покачала головой. — Просто небольшие проблемы на работе. Двери лифта, раскрывшиеся с негромким металлическим лязгом, избавили ее от необходимости продолжать разговор. Девушка рывком высвободилась из его рук и, не оглядываясь, зашагала к выходу. — Я могу тебя подвезти, — Райли вышел следом, и Ави, уже взявшаяся за резную дверную ручку, все же обернулась, подняв на него испытующий взгляд. — Если хочешь, — медленно добавил Галлахер. — Меня ждет водитель, — она толкнула тяжелую дверь, впустив в подъезд резкий порыв прохладного и влажного утреннего воздуха, заставившего ирландца незаметно поежиться. Понятное дело, девушка не хотела, чтобы хоть какой-то, даже самый рядовой сотрудник полиции увидел их вместе. Машина зарегистрирована на него, пробить номера по базе и узнать владельца какому-нибудь излишне деятельному констеблю не составит труда. А Галлахер — личность в полиции в определенных кругах достаточно известная, и потому афишировать их знакомство и тем самым подвергать сомнениям ее надежность не стоит. Потому он перестал обращать на нее внимание, доставая из кармана ключи от авто и заводя его удаленно. …Мощный взрыв застал его врасплох. Раскаленный воздух кипящей волной обжег лицо, и Райли, инстинктивно бросившись на землю, успел поймать перепуганную Ави, прижимая ее к асфальту в стремлении хоть как-то защитить. Им повезло — до машины оставалось ярдов десять-двенадцать, и потому неминуемая гибель в огне все же прошла стороной. Ирландец ощутимо приложился о землю плечом и бедром, распоров ладони об усыпанный стеклянной крошкой асфальт, на несколько секунд потеряв способность слышать, видеть и думать, и не сразу справился с собственным дыханием, от удара точно застрявшем где-то в груди. Он почувствовал, как судорожно вздрогнула его спутница, болезненно и испуганно вскрикнув из-под него — их буквально засыпало острыми обломками, и всего лишь в паре футов от его головы рухнул тяжелый кусок оплавившегося металла — то ли крыло, то ли обломок двери его седана. В левую лопатку больно ударило каким-то осколком, и ударной волной еще одного взрыва, прогремевшего следом, их сильнее прижало к земле. Райли ощутил, как жар прошелся по ногам, и на мгновение ему показалось, что он горит заживо. Лишь когда все окончательно стихло, мужчина позволил себе приоткрыть глаза. В голове жутко гудело, звуки улицы и перепуганные крики редких прохожих и жителей дома доносились до его слуха будто бы издалека, отсеченные от разума толстым слоем навязчивой боли, раскалывавшей тело на куски. Тяжело дышавшая Ави сжалась в дрожащий комок, не шевелясь и обхватив голову руками. Ему в глаза бросилась длинная кровоточащая царапина на ее правом предплечье и ссадины на ладонях. Переборов подкатывающую тошноту, Райли заставил себя подняться на колени и оглядеть парковку. Остовы двух машин полыхали рождественскими кострами, вокруг уже собирались зеваки, и кто-то снимал пожар на телефон. Судя по всему, второй взрыв уничтожил служебное авто — и похоже, вместе с водителем. До ирландца ясно доносился отчетливый запах горевшего бензина, раскаленного металла и паленого мяса, все вокруг было усыпано осколками стекла из выбитых окон соседних авто, опрокинутых взрывной волной. — О Боже, — похоже, до девушки только что дошло, что водителю пришел конец. То, что она наконец заговорила, значило, что она в относительном порядке. Голова кружилась невыносимо, перед глазами плыло, при малейшей попытке пошевелиться отчетливо мутило и тянуло блевать. Впрочем, несмотря на все эти радости несостоявшегося покушения, ирландец сумел достать телефон и позвонить Ригану. Ответил тот быстро — что весьма радовало. — Проверь тачку, — гнусаво выговорил Райли, мимолетно удивившись звучанию своего голоса. Он вдруг ощутил на губах что-то теплое и, проведя рукой по лицу, обнаружил на ладони кровь. — Мою разнесло только что. — Ты как и где? — друг всегда реагировал моментально, что являлось его несомненным достоинством. — Живой, — глухо выговорил Галлахер, зло сплевывая попавшую в рот кровь. От удара и резкого перепада давления полопались сосуды в когда-то дважды перебитом носу. Выглядел он сейчас наверняка сногсшибательно. — Возле дома. Он сбросил звонок, убирая телефон обратно в карман и краем слуха распознав какие-то невразумительные вопли. Кто-то что-то кричал, и ирландец сумел расслышать слова «теракт», «скорая» и «полиция». Вот уж встреча с ними была бы ему совсем некстати. Слегка оправившаяся Ави с трудом поднялась на ноги, оставив туфли там же, где Райли ее повалил. Опираясь ладонями в колени, она стояла на покрытом стеклом и обломками асфальте почти босиком, в одних капроновых чулках, впрочем, разорванных на икрах и уже разошедшимися живописными стрелками. Ноги она себе расцарапала основательно. Он надеялся, что его заберут раньше, чем приедет полиция. Галлахер наклонил голову вперед, пальцами зажимая переносицу и отрешенно наблюдая, как редеют падающие на землю капли. Девушка, наконец отдышавшись, снова опустилась на колени рядом с ним. — Все нормально? — тихо спросил ирландец, поднимая глаза. Морщась от тупой ноющей боли, он пошевелил левым плечом, почти сразу же ощутив, как выпал застрявший в плотной ткани пиджака металлический осколок. Отделался синяком, к счастью. — Нас только что хотели взорвать, — ее голос заметно дрожал. — Погиб человек. Так что — нет, совсем нет. — Тебя хотели не взорвать, — Райли рвано вздохнул, с облегчением понимая, что кровотечение прекратилось. — Напугать, — в этом он был почти уверен. — В моей машине взрыватель сработал от зажигания, в твоей — по времени от первого взрыва. У меня было куда больше шансов сдохнуть сегодня, чем у тебя. Говорить по-прежнему было тяжело, и мир всего лишь пару секунд как прекратил качаться, словно Богом проклятая каравелла. Безумно хотелось потереться ухом о плечо, одним и вторым, в попытке вытрясти застрявший в них гул, хотя мужчина осознавал, что толку от этого машинального действия нет никакого. Оттого держал себя в руках. — Ничего не хочешь мне рассказать? — Ави внимательно смотрела на него, и Галлахер чуть скривился. Неподходящее время для разговоров по душам. — Нет, — очередная ложь пышно расцвела на догорающих обломках его авто. Райли не опускал взгляда — она ведь тоже не торопилась объяснять ему ситуацию. — А ты? — Сейчас приедет полиция. — Да уж понятно, — хмыкнул ирландец. Он с удовлетворением отметил, что оглохнуть ему сегодня все же оказалось не суждено — слух постепенно возвращался, и удивительно быстро. Он посмотрел на въезд — два серых Land Rover Discovery, проверенных рабочих внедорожника — как раз заезжали на парковку, распугивая столпившихся прохожих. — Скажешь им, что моя машина — случайный выбор. — Ага, как же, — тут же взъелась Ави. — Я не буду давать заведомо ложные показания. Вообще-то это статья. — Ты скажешь, что моя машина — случайность, — крепко взяв ее за подбородок, с нажимом повторил Райли. Убедившись, что она на самом деле поняла его, медленно встал с дороги, обтряхивая грязные руки. — Или притворишься, что ты в шоке и вообще не соображаешь, что происходит. Мне нужно время, а не шевеления полицейских. Я понятно выражаюсь? Девушка, судя по ее возмущенному взгляду, была явно не согласна с ним, однако все же сочла за лучшее не пререкаться. Весьма благоразумно — поскольку обсуждать тут больше нечего. Из одной из машин вышел солдат, молча открывший переднюю пассажирскую дверь, и Галлахер подошел к нему, с неудовольствием обратив внимание на несильную, но досаждающую боль в правом колене. Его снова затошнило — не наблевать бы по дороге. — Может, к врачу? — рискнул спросить поверенный, и Райли перевел на него раздраженный взгляд. Плохое самочувствие вследствие несильной контузии, оказывается, стало заметно со стороны. — Пройдет. — Девку забираем с собой? — на всякий случай решил уточнить солдат. Девка — так он назвал Ави. — Нет, — отрывисто бросил Галлахер, садясь в машину. — Сам потом разберусь. Скрылся он поистине вовремя — они отъехали совсем недалеко, когда в зеркало заднего вида Райли разглядел сигнальные огни полицейских машин. Конечно, толпа свидетелей рано или поздно расскажет детективам, что пострадавших на самом деле двое, или его любовница все-таки решит не покрывать его. Легавые, естественно, захотят пообщаться — но пусть уж лучше это произойдет тогда, когда будет удобно ему. Возможная же ответственность за самовольно покинутое место взрыва не волновала его в принципе. Пусть копы разбираются со всей случившейся сегодняшним утром дрянью со своей стороны. Сейчас ирландец плевать хотел на их телодвижения, поскольку испытывал жуткий, просто сводящий с ума интерес, где же прячется Терри, этот чертов сукин сын. Уверенность в том, что его машину подорвали их же собственным пластидом, росла и крепла. Еще Райли не отказался бы выяснить, какого, собственно, хрена эту же взрывчатку закинули под тачку, принадлежавшую NCA и закрепленную за одним из их агентов. По той информации, которой владел Галлахер, Терри никогда не был связан с наркотиками, а значит, проявлять к нему компрометирующий интерес Ави, глубоко равнодушная к прочим сферам теневой торговли, никак не могла. Вполне вероятно, что дело исключительно в нем — ее чуть не угробили лишь для того, чтобы оказать на него давление, плюс причинить не смертельный, но довольно неприятный финансовый ущерб. О наибольшей вероятности этой гипотезы говорило то, что взрыватель сработал от удаленного запуска авто, а не только от прямого зажигания, а также время взрыва — ранним утром обычно запугивают. Если бы Райли все же умудрился погибнуть — организатор фейерверка посчитал бы это счастливой случайностью. Если он прав — то появляется еще один довольно неприятный пункт в и так обширном списке проблем. И называется он «Ави Гарнер как способ прессинга». Галлахер, разумеется, не болтал лишнего о своих любовницах, но все же где-то недосмотрел. Прямо говоря, облажался. В бардачке Discovery нашлись технические влажные салфетки, вполне подходившие для того, чтобы стереть кровь с лица, рук и шеи. Ирландец критически оглядел себя в зеркало на защитном козырьке — на груди засохли красные капли, белая рубашка посерела от пыли и грязи, собранной им в те несколько минут, что он провел на земле. Не говоря уже о том, что костюм, в котором его протащило по асфальту, уже не спасти. Впрочем, для того чтобы выпустить Терри кишки, вовсе не обязательно выглядеть как только что сошедший со страниц журнала и вылизанный до блеска Дэвид Бэкхэм. Галлахер жаждал мести, и прикончить ублюдка он сможет хоть голым. Парень-радикал, которому Райли на днях неплохо добавил мотивации для ведения конструктивного диалога, рассказал, что у Терри есть небольшая так называемая семья — скромница-подружка. Правда, места ее жительства или работы он не знал, и потому ирландцу пришлось искать девчонку самостоятельно. Предатель вообще оказался почти бесполезным — воплощая свою идиотскую идею, он не озаботился выяснением какой-либо информации. Галлахер, изначально планировавший сегодня просто поговорить с девчонкой, теперь считал, что вежливым диалогом он не ограничится. И то, насколько серьёзным и глубоким окажется его общение с ней — будет зависеть сугубо от Терри и его желания сотрудничать. Как говорится, кровь за кровь — и женщину за женщину. В том, что Ави в относительной безопасности, он не сомневался — своих сотрудников легавые охраняют весьма неплохо. Но, тем не менее, он должен перестраховаться, чтобы быть стопроцентно уверенным. Галлахер снова позвонил Ригану, сразу же выяснив, что из-под его машины уже сняли небольшую, но вполне способную убить бомбу, наверняка идентичную тем, что заложили под его Audi и под служебный Ford Ави. Райли договорился с ним о незаметно поставленной охране и паре наблюдателей у здания NCA. Однажды, когда ему было двадцать, он чувствовал себя примерно так же. Тогда он, что называется — по-настоящему попробовал крови. Впервые. Правда, в тот момент он закладывался за девчонку, которую знал всего два дня. В итоге он не справился, и девчонке все равно раскроили череп. Но тогда он увидел, как выглядят его окрашенные красным руки. С тех пор это зрелище преследовало его постоянно.