Корабли на мель

Самообладание — после случившегося с утра Райли внезапно позабыл об этой черте своего характера. Багровое бешенство, отчасти вызванное общим ушибом и отвратительным самочувствием, душило словно гаррота, мешая дышать. Слишком уж его напрягали все сложившиеся обстоятельства. Галлахер приоткрыл окно, предоставив потоку прохладного воздуха бить прямо в лицо, избавляя от мучительной дурноты. По-хорошему, ему бы отлежаться несколько дней, но времени на больничный и отдых он не имел. Крошечный цветочный магазин в тихом благополучном Уондсуэрте, который держала дражайшая возлюбленная Терри, едва-едва открылся и, к его удаче, был пуст. Добропорядочные жители этого района уже находились на работе, либо все еще мирно спали, непривычные к тем методам, что собирался применять ирландец, и считающие их чем-то из разряда пугалок для туристов. Вежливость и корректность? Говорить и вести себя с ней вежливо он бы при всем желании сегодня не смог — и винить ей следует исключительно своего неразумного Терри. Полицию не вызовет никто — эффект «случая Китти Дженовезе» всегда работал безотказно, несмотря на то, что в течение стольких лет его смачно обсасывают и психологи, и полицейские. Обратиться же за помощью к кому-то конкретному она попросту не успеет. Тут легко справился бы даже один человек, но во избежание непредвиденных ситуаций в магазин вошли двое. Райли благоразумно решил остаться в машине, предоставив парням просто выполнять его приказ — сам ирландец вовсе не был уверен, что не свалится без сознания по пути, поскольку уничтожающая головная боль так и не отступила, даже наоборот — от тряски только усилилась. Еще один поверенный остался с ним, а заднюю дверь внедорожника ушедшие предусмотрительно оставили открытой. Галлахер внимательно наблюдал, как один из солдат распахивает простую стеклянную дверь магазина. По виду его людей можно было сделать четкий вывод, что пришли они явно не за орхидеями. Мысль о посещении врача уже не казалась ему настолько уж бредовой. Поверенные сработали слаженно и быстро. Всего пара минут — и маленькая полная девушка вышла на улицу в сопровождении его людей, и Райли ясно разглядел, что договориться мирно у них не вышло. Ей в спину наверняка упирался или нож, или пистолет, и шагала она как на смерть — словно ее ждала гильотина и всеобщий позор. Галлахер безразлично отвернулся — возможно, ее выводы недалеки от истины. Девушку грубо забросили на заднее сиденье, прижав к солдату, остававшемуся внутри. Тот быстро защелкнул наручники на ее пухлых запястьях, и почти сразу достал откуда-то с задней полки плотный скотч. Она испуганно покосилась вправо — парень же не отрывал взгляда от молчавшего ирландца. Водитель, предусмотрительно не глушивший машину, выжал газ до упора, Discovery раскатисто взревел, и, шлифуя по асфальту, сорвался с места — поскольку оставаться здесь становилось небезопасно. Конечная точка их назначения определится чуть позже, буквально в течение пары минут — а пока они немного покатаются. Поморщившийся от подступившей к горлу тошноты Райли обернулся к ошалевшей пленнице, параллельно пытаясь успокоить взбесившееся от резкого движения нутро. — Мисс Как-вас-там-зовут, — слегка приторные, пугающие, угрожающие интонации явственно прослеживались в его голосе независимо от самочувствия. — Я невыразимо сожалею, что у нас с вами вышло встретиться именно так. Просто мне очень, до невозможности, нужен ваш парень, — он смерил ее холодным презрительным взглядом, заметив, как всю ее затрясло от страха. — Где этот блядский выродок? Сразу предупреждаю — ответы «не скажу, не знаю» и тому подобные крайне не рекомендуются. Девушка, казалось, вовсе потеряла дар речи, вперив в него неподвижные от страха, блестящие, выпуклые глаза. Ирландец раздраженно вздохнул — ничего «такого» он ей пока не сделал и даже не сказал. Это почти развлекательная прогулка — причем в относительном комфорте. Потому что, например, он мог велеть запихнуть ее в багажник по частям, предварительно плотно запаковав в пару непрозрачных пакетов, чтобы ничего не испачкать. — Мое утро, по вине Терри, началось весьма неприятно, и я не в лучшем расположении духа, — Райли снова отвернулся, стараясь не смотреть по сторонам. От мелькающей на краю зрения уличной обстановки хотелось отключиться. Была бы его воля — он бы с удовольствием надел на себя лошадиные шоры, лишь бы исключить это мельтешение. — Не усугубляйте свое и так незавидное положение. У вас десять секунд. — Дома его нет, — поистине, она выждала полных девять. Либо все же неожиданно смелая, либо наоборот, остолбеневшая от ужаса вплоть до сковывающей немоты. Галлахер язвительно улыбнулся. — Прекрасно, но давайте как-то конкретнее — потому что пока я не настроен оставлять вас в живых, — он чуть повернул голову, так, чтобы видеть её боковым зрением. — Спасите же себя. — Он что-то говорил мне о заброшенной железнодорожной станции, — обреченно пробормотала девушка, сжимаясь под воздействием его сахарного и текучего голоса, окончательно превращаясь в колотящийся кусок мокрой ваты. — В Саттоне. — Уже кое-что, — Райли кивнул водителю, тут же резко бросившему руль вправо, разворачивая машину. Второй автомобиль, следовавший за ними, повторил маневр незамедлительно. Достаточно было повернуть на следующей улице — до Саттона отсюда даже не так далеко, не придется ехать через весь город, собирая все утренние пробки и рискуя привлечь нежелательное внимание. А железнодорожных станций, тем более заброшенных, там и вовсе одна или две — так что долго искать Терри ему не придется. Галлахер постепенно успокаивался, пока сосредоточившись на сохранении своего желудка в положенном ему месте. Из всех возможных повреждений организма контузии являлись для него одними из самых мучительных — при видимой целости своего тела чувствуешь себя так, будто попал под асфальтоукладчик. Впрочем, бурная деятельность сконцентрировала его, заставив отложить собственные проблемы на потом. Он еще раз набрал Ригана, сообщив ему о станции в Саттоне — быть может, О'Ши захочет найти Терри раньше. Девчонка, до настоящего момента более-менее стойко державшаяся, внезапно начала тихонько всхлипывать. Еще немного — и она начнет визжать, или дергаться, или впадет в невротический припадок, что было бы совсем некстати. Ирландец чуть шевельнул ладонью, и короткая полоска серебристого скотча негромко хрустнула, отрываясь. Немного помолчит — ведь так будет лучше для всех. Особенно для нее самой. До пункта назначения ехать еще минут двадцать, а значит, оставалось немного времени для решения каких-то вопросов, не связанных или почти не связанных с Терри. Можно было бы, например, позвонить Ави и узнать, как обстоят дела у копов. Райли даже достал телефон, и, задумчиво повертев его в руках, почти сразу убрал обратно в карман. Если рассуждать здраво и логически — его звонок ей вовсе сейчас не нужен. К тому же, он не мог припомнить один важный момент — любовница всегда держала телефон в сумке, которая после взрыва вполне могла и потеряться, так что есть немалая вероятность позвонить в никуда. Да и зачем лишний раз действовать ей на нервы? Он прикрыл глаза. В какую-то секунду машину ощутимо тряхнуло, и колеса Discovery прогрохотали по какому-то препятствию. Райли, не открывая глаз, понял — они проехали через старые железнодорожные пути, преодолевая заброшенную ветку метро, в этом месте выходившего на поверхность. Значит, станция совсем близко. — Она тут единственная, — негромко произнес водитель. — Других нет. — Значит, мы по адресу, — вяло ответил ирландец. Говорить получалось довольно плохо — особенно после того, как он позволил себе немного расслабиться. Вот так всегда — немного отпустишь себя, раскроешь тот невидимый кулак, зажимающий волю и удерживающий собственное сознание в относительно бодром состоянии — и пожалуйста, ты уже готовый пациент для любой из городских больниц. Кусок желе. Галлахер глубоко вздохнул, открывая глаза и растирая раненой ладонью горячий лоб. Девчонке же лучше, если она сказала правду. Потому что в противном случае она попадет под горячую руку — и тогда ирландец не мог гарантировать, что убьет ее быстро. В случаях, подобных этому, ему было совершенно без разницы, мужчина перед ним виновен или женщина — все вокруг взрослые люди, вполне способные оценить и предугадать последствия своего выбора и поступков. Скидок на пол Галлахер не принимал никогда — поскольку встречал женщин, жестокостью не уступающих любому мужчине. Длинное кирпичное здание старой станции почти полностью скрывалось чрезмерно разросшимися вязами. Хорошее место — расположенное в пустынном районе довольно далеко от города, и практически незаметное за бледно зеленеющими деревьями. Сходу не разглядишь ни остатков прогнившей обрешетки давно рухнувшей двускатной крыши, ни выцветших рыжих стен, разрисованных маргинальными граффити. Зимой, когда все скрыто под толстым слоем снега, станция наверняка привлекает еще меньше внимания. Райли, окинувший видимые окрестности быстрым внимательным взглядом, не увидел вокруг ни души, ни единой машины — Риган, очевидно, еще не приехал. А вполне возможно, попросту ждет, пока Галлахер сообщит, что все в норме. Немаловажным аспектом успеха в бизнесе являлось четкое разделение обязанностей. Каждый занимается тем, что ему удается лучше всего, и Галлахер, торговлю и разговоры с заказчиками не любивший и по возможности старавшийся их избегать, с демонстрацией грубой силы и односторонним урегулированием всевозможных разногласий справлялся просто прекрасно. И случай с Терри еще раз доказывал ему правильность подобных суждений. Они остановились на лысой, утрамбованной до каменной твердости площадке недалеко от парадной двери, когда-то сорванной с верхней петли и теперь косо висящей в темном проеме. Хотя станция казалась совершенно пустой и покинутой, Райли все равно был готов к отчаянному сопротивлению. Если Терри не полный идиот, то за подъездами к зданию бесспорно следил. Ирландец оглядел углы здания — камеры не установлены, и значит, кто-то должен присматривать за непрошеными гостями, так сказать, лично. Любое иное поведение, пусть и было бы весьма удачным, вызвало бы сомнения в здравомыслии Терри. Он хотел купить оружия на троих. Так что, гипотетически, кроме него здесь находятся еще две потенциальных проблемы. Цацкаться с ними Райли тем более смысла не видел. Он вышел из машины, постаравшись неслышно закрыть дверь. На улице Галлахер почувствовал себя куда лучше — свежий воздух, пахнущий молодой зеленью и мокрой землей, вливался в легкие, будто оживляя его. Пятеро из шести солдат, готовые к делу, уже ожидали соответствующего жеста. Последний остается в машине, присматривать за девчонкой — поскольку отлавливать ее в поле или, что хуже, отстреливать, как оленя ирландец не испытывал ни малейшего желания. Он еще несколько раз глубоко вздохнул, осторожно повертев головой — тошнота наконец-то прошла, но от движения в виски словно вкручивались титановые сверла. Ему предстоит сложный день, в этом можно не сомневаться. Дверь, грязная и потертая, не отвалилась от косяка лишь чудом. Кто-то из солдат тихо отвернул ее в сторону, открывая проход и давая рассмотреть широкий зал, заваленный разломанными старыми скамьями и остатками обвалившихся деревянных балок. Бледные солнечные лучи, пробивающиеся через дыры в крыше, пронизывали пыльное помещение будто бы насквозь. Райли слегка придержал парня, одновременно забирая у него фонарь. После присел на корточки — он вовсе не рассчитывал на отсутствие препятствий. Блеснувшая в голубоватом свете мощной лампы тонкая леска, натянутая возле почти незаметной темной двери в дальней стене, убедила его в своей правоте. — Растяжка, — световое пятно переместилось в сторону, освещая небольшой черный блок, спрятанный в обломках. Галлахер снова выпрямился, быстро оглядывая стены и потолок. Скорее всего, ловушка играет скорее сигнальную роль — чтобы находящиеся за дверью люди успевали уйти, раз уж они оказались настолько беспечны или заняты, чтобы не следить за въездами и входом. А может, что тоже вполне вероятно, она обрушивает на посетителей оставшиеся балки — крыша в этом месте как раз выглядит довольно хлипко. Он поднял руку, предоставляя солдатам делать свою работу. Гуманности ждать не приходилось. Дверь в дальней стене выломали с ушераздирающим треском, заставившим Райли болезненно сморщиться. Любой резкий звук все так же вызывал безумное желание вытащить мозг наружу и бросить его в жидкий азот. Он машинально прижался левым ухом к плечу, впрочем, незамедлительно взяв себя в руки и снова выпрямляясь. Пока он смотрел внутрь себя, помимо собственного желания сосредотачиваясь на мерзкой боли, все вдруг кончилось, и ирландец неожиданно сообразил, что один из поверенных уже несколько секунд терпеливо ждет, пока его заметят. Галлахер его заметил. На несколько минут он просто выпал из происходящего, точно провалился в нездоровый сон. Как сомнамбула. Очевидно, что он стукнулся об асфальт немного сильнее, чем предполагал. Ирландец молча пошел следом за солдатом, по пути растирая голову ладонями. Вряд ли он не сумел бы заметить опухоль от ушиба или открытую травму, но все же стоило перепроверить. И, как стоило ожидать, под пальцами не оказалось ничего подозрительного. Все повреждения остались внутри. В небольшой комнате, скрытой за темной обшарпанной дверью, стало довольно тесно. Она явно не предназначалась для того, чтобы вмещать девять человек, из которых пятеро вооружены немаленькими Uzi*, а трое стоят на коленях со скрещенными за спиной руками. Терри явно узнал его и нервно дернулся вперед, будто желая что-то сказать. Ему помешало холодное жесткое дуло, в ту же секунду ткнувшее его в висок. — Этому лет семнадцать, — неожиданно удивился один из солдат. Двое оставшихся пленников смотрели на ирландца испуганно и удивленно — и действительно, один из попавшихся выглядел как школьник из старших классов. Райли чуть прищурился, внимательно рассматривая их лица — налицо семейное сходство, отец с сыном, не иначе. Двое великовозрастных мужиков, втянувшие в свои забавы с огнем мальчишку — как безответственно. — Я вижу, — ирландец ясно понимал, что предупредить приятелей о возможных последствиях Терри не удосужился. Райли снова повернулся к нему. — Встань. Несмотря на то, что Галлахер провел на ринге существенно меньше времени, чем Риган — всего полгода против двух, он вынес оттуда довольно многое. Если отбросить всевозможные тактические знания, вполне приемлемые для применения в повседневной жизни, то в сухом остатке он получал отлично поставленный удар — Сивый, весьма заинтересованный в том, чтобы ирландцы быстро начали приносить прибыль, натаскивал их до полного изнеможения. Челюсть он все же Терри не сломал. Хоть и с трудом сдержался. — Жалкий ублюдок, — презрительно выговорил Райли, наблюдая, как Терри корчится на полу, выплевывая кровь и зубы. — Возомнил себя хрен знает кем. Головная боль, вроде слегка поутихшая, от резкого движения вспыхнула с новой силой, вынуждая его снова закрыть глаза и на несколько секунд замереть в напряженном ожидании — пока титановые сверла в висках не прекратят разрывать его мозг. Отдышавшись и вновь обретя способность двигаться, ирландец посмотрел поверх голов пленников — на столе, почти единственном предмете мебели в этой комнате, одиноко стоял большой черный пластиковый ящик. При ближайшем рассмотрении Галлахер узнал в содержимом собственное имущество — он успел действительно вовремя. Он задумчиво перебирал коробки с патронами, педантично уложенные в аккуратную стопку. Решить, и, что важнее, решиться сделать то, что следует, ему сейчас было довольно трудно — все дело в юнце. Хотя если хорошенько подумать, вдогонку к выработанным собственным болезненным опытом убеждениям о непринятии скидок на пол можно добавить отсутствие скидок на молодость. И дело вовсе не в его отвратительном характере. Дело лишь в том, что в криминальной среде с тебя всегда спрашивают по полной программе — независимо от возраста. Будь тебе хоть тринадцать — если влез во взрослые игры с большими шишками, будь готов к тому, что и отвечать придется по-взрослому. И не стоит говорить потом, что не предполагал подобного финала. Как случилось когда-то со Скалли. Галлахер, все же не лишенный каких-то внутренних рамок, подобных ситуаций всегда старался избегать. Однако все случается в первый раз. Когда ему самому было только восемнадцать — лишь немногим больше, чем этому несмышленому подростку, слепо поверившему родному отцу — его заставили делать то, на что при наличии более приятного выбора он никогда не согласился. Снова и снова выходя на ринг по чужой указке, они с Риганом просто мечтали о том дне, когда Сивый скажет — «все, достаточно», умом при этом понимая одно — ему никогда не будет достаточно. Лишь случай освободил их из рабства, длившегося бесконечные шесть месяцев. Им повезло. А вот этому безымянному мальчику – нет. — От обоих избавьтесь. Смотреть на это Райли не стал. Иногда его людям даже не требовалось приказа — солдаты были вымуштрованы ирландцами не хуже, чем в армии, и при этом не лишены здорового соображения. Ошалевшего Терри подняли с пола и силком выволокли на улицу, забросив во вторую машину — раньше времени показывать ему его пухлую, как хомяк, подружку, Галлахер не собирался. Плотный непрозрачный мешок, тут же натянутый пленнику на голову — не оригинальный, но очень действенный способ скрыть пункт назначения, сработал как одеяло на клетке с попугаем — Терри попросту отключился. Вот теперь можно было позвонить Ригану и вызвать его на склад за городом — единственное место, где они проводили все грубые физические манипуляции с пленниками. Проще говоря — пытки. И уже сидя в машине, Галлахер вновь испытал неясное и настойчивое, не имевшее никаких логических обоснований желание позвонить Ави. Он до дрожи в коленях хотел убедиться, что с ней все хорошо. Правда, причина, по которой он не сделал этого несколько часов назад, по-прежнему оставалась актуальной — мало ли где и с кем она сейчас, лучше не привлекать внимания ее излишне дотошных коллег. Райли смутно надеялся, что она поймет — дело не в его равнодушии, а исключительно в обстановке. Тем более она не сильно пострадала. Райли с усилием надавил пальцами на виски. Он слишком волнуется — Ави вполне самостоятельна и явно не нуждается в его пустых переживаниях. Солдаты вытащили Терри из машины, не позаботившись хотя бы привести его в чувство. Следом за ним вывели и девчонку — Галлахер даже не поинтересовался ее именем, посчитав эту информацию совершенно лишней и не нужной. Недалеко от дверей он заметил припаркованный черный Merсedes, спасенный сегодняшним утром — Риган уже ждал на месте. Из чуть приоткрытого окна вился белесый дымок, слышался притягательный запах качественного табака — измотанный Райли сейчас тоже бы не отказался от сигареты. Друг приехал один — довольно рискованное, но легко объяснимое решение. Он пока не хотел вовлекать в решение существующей проблемы больше людей, чем уже участвует на данный момент. Такой вариант событий пока устраивал Галлахера целиком и полностью. Он не замедлил шага, проходя мимо тихо урчащего седана и открывая дверь склада, всегда надежно запертого на массивный замок. Дверь авто почти неслышно открылась, затем, едва слышно жужжа доводчиком, закрылась, коротко чиркнула сигнализация, и Риган зашел следом. Пленников завели за ним. Райли не стал смотреть, как их приковывают к батареям, снимают мешки — действия совершенно обыденные и в контроле не нуждавшиеся. Вот в этот-то самый миг Терри и разглядел девчонку. Кровь стремительно отхлынула от его лица, смуглая кожа вдруг приобрела мертвенно-бледный восковой оттенок, и он почти неслышно назвал ее имя — Лили. На редкость ей не подходившее. Отвлекшийся на назревающую драму Райли внезапно ощутил осторожное прикосновение к пострадавшему плечу. Он обернулся, тут же заметив протянутую ему Риганом небольшую темно-оранжевую склянку. Обезболивающее — черт, как предусмотрительно. Оно действительно ему необходимо. — Спасибо, — негромко поблагодарил Галлахер. Пусть таблетки не устранят причину, но хотя бы позволят не отвлекаться на досаждающие симптомы. Риган лишь чуть усмехнулся, убирая анальгетик обратно в карман. — Ты, как всегда, позвонил потрясающе вовремя, — он перевел взгляд на ошарашенного Терри. — Итак, что мы имеем? — Самоубийца и его пассия, — презрительно хмыкнул Райли. — Которого мы нашли благодаря ей. Терри, ты можешь сказать «спасибо». Риган понимающе кивнул, приказав охране выйти наружу — разговор должен был состояться без свидетелей. Его помощник стоял неподвижно, скрестив руки на груди, и с виду сохранял поразительное хладнокровие, но О'Ши прекрасно понимал, насколько он взбешен. — Какой смысл? — преувеличенно-устало спросил Галлахер. — Я что, при нашей встрече сказал тебе что-то оскорбительное? Сейчас очевидным являлось одно: выбранная Терри тактика — трагически-обреченное молчание, как раз-таки не имела реальных преимуществ. Куда проще было бы рассказать все как есть. Тогда разъяренный Райли, возможно, убьет его быстро. В противном случае ситуация может обернуться как угодно, а Риган не собирался мешать другу — поскольку сам чуть не погиб. Он-то уже всерьез понадеялся на то, что от них наконец-таки все отвязались. Хрена с два. Обычно непоколебимо спокойный, сейчас Галлахер считал, что впустую тратит время, с каждой секундой раздражаясь сильнее. Риган молча протянул ему пачку сигарет, перед этим достав себе пару штук и невозмутимо щелкнув зажигалкой. Райли курил только в пиковые для него моменты, когда какие-либо эмоции зашкаливают, выводя из привычного равновесия. — Так, — зажигалка щелкнула еще раз, и в тяжелом застоявшемся воздухе сильнее запахло табаком. — Может, посиди ты здесь пару дней в одиночестве, размышляя о собственной жизни, то захотел бы пообщаться со мной. Но я не располагаю ни терпением, ни временем. Райли вдруг развернулся, быстрыми шагами выходя на улицу. Гулко бухнула тяжелая дверь, и Терри перевел тусклый взгляд на по-прежнему спокойного Ригана, точным движением выбросившего тлеющий окурок в стоявший недалеко мусорный бак. По его лицу нельзя было сказать ничего, но пленник ясно понял, что он не собирается вмешиваться, и абсурдная надежда, кротко вспыхнувшая в глубинах сознания, умерла в зародыше. Галлахер вернулся спустя пару минут, уже без сигареты. У одного из солдат он позаимствовал отличную «амфибию»**, столь любимую немецкими спецподразделениями — так как времени на подготовку он не имел, ему приходилось обходиться тем, что есть. Он снова подошел к Терри, извлекая нож из компактных черных ножен и отбрасывая их в сторону. Плотный чехол глухо стукнул о бетонный пол, и Райли заметил, как от этого простого звука вздрогнула Лили. Он перевел на нее равнодушный оценивающий взгляд, пальцем пробуя остроту короткого обоюдоострого лезвия — владелец любовно ухаживал за клинком. Райли надеялся, что действительно выполнять планируемую угрозу ему не придется. Ирландец не стал что-то спрашивать еще раз. Он попросту отстегнул Лили от батареи, грубо повалив ее на пол лицом вниз. Он не обратил внимания на болезненный тихий стон, вызванный воткнувшимся в ее поясницу жестким коленом и тем, что левая рука Райли с силой надавила ей на затылок, не позволяя не то что поднять голову, но даже просто пошевелиться. Галлахера не волновало ее состояние — ведь Терри не беспокоился о травмах, полученных Ави сегодня утром. Нож легко вспорол тонкий джемпер, открыв взглядам присутствующих бледную мягкую спину, сплошь усыпанную мелкими родинками. Райли чуть шевельнул пальцами, меняя положение «амфибии» в ладони — теперь копьеобразный клинок смотрел вниз, по направлению к локтю. Потом поднял холодный взгляд на придавленного страхом, но все еще молчавшего Терри. — Ты наверняка учился в колледже, — ирландец снова говорил в своей обычной манере — мягко, дружелюбно, вкрадчиво до боли в зубах. — Я уверен, ты слышал о викингах. Несколько раз датчане нападали на Англию, применяя тактику «булавочных ударов» — быстро ограбить и уйти обратно в море, — он ненадолго замолчал, будто обдумывая или вспоминая что-то. — Но ровно до тех пор, пока сюда с весьма серьезными намерениями не прибыл Рагнар Лодброк. Галлахер чуть передвинулся, заметив, что девчонка царапнула пол пальцами скованных рук, попытавшись вырваться, и вдавил ее в пол сильнее, весьма доступно демонстрируя бесполезность этого замысла. Терри вновь просяще глянул на Ригана, бесстрастно наблюдавшего за происходящим, и наткнулся лишь на полный презрения взгляд. Безупречными моральными устоями ирландцы похвастаться не могли. Терри вдруг осознал это удивительно отчетливо, жаль только, что слишком поздно. — Королей Нортумбрии и Восточной Англии Рагнар приказал казнить весьма интересным способом, — невозмутимо продолжил Райли. — «Кровавый орел» — так это называется. Правда, нигде нет документального подтверждения, что эту казнь применяли к женщинам и выполняли кинжалом, но мы же и не викинги, верно? Потому их древние нормы для нас не так важны. Конечно, Терри слышал о викингах. И о «кровавом орле» знал из школьного курса истории. Но, пожалуй, предпочел бы не знать. Он неосознанно дернулся вперед, склоняя голову к коленям. — Суть ее довольно проста. Сначала вскрывают спину, здесь, — не выпуская ножа, ребром ладони Райли провел чуть левее позвоночника Лили, — и здесь, — его ладонь повторила движение, но уже с правой стороны, — фактически отделяя ребра. Потом их выворачивают наружу, вместе с легкими. Сразу не умираешь. Молча слушавший Риган снова закурил. Эта лекция о викингах имела вполне четкую цель — заставить Терри говорить, и как можно скорее. Он сильно сомневался, что Галлахер действительно хочет применять все то, о чем столь подробно рассказывает. Хотя если пленник и дальше будет молчать, Лили в самом деле постигнет участь тех несчастных королей. — Так в чем цель? Безупречно отточенный, остро блестящий нож почти ласково коснулся бледной матовой кожи. Райли сделал почти незаметное усилие — и по лопатке девушки скатилась одинокая красная капля, оставившая полупрозрачный след по позвоночнику. Лили тихо взвизгнула, снова скребнув пыльный бетон напряженными пальцами. Дольше всего секунды тянулись для нее. Жестокий, но эффективный метод. — Отпусти, — вдруг выдохнул Терри, подняв голову и больными глазами глядя на ирландца. — Расскажу все, что хочешь знать.