Корабли на мель

— Я в порядке. Меня не тошнит, голова не болит и не кружится. Угрюмый, словно старый сердитый филин, Пол тяжело смотрел на Ави, сидя рядом с ней на краю узкой больничной койки. В данный момент они находились в светлой палате городского госпиталя совершенно одни — доктор только что вышел, правильно поняв выразительный взгляд детектива, которым тот сверлил его последние несколько минут. Девушка, одетая в светло-голубой бумажный халат, тем временем осматривала свои ноги, стараясь не поднимать глаз — в голове у нее упорно крутилась несуразная мысль, что в многочисленных царапинах все еще осталось стекло. Израненная кожа навязчиво саднила и чесалась. — Серьезно, — она почти спокойно поправила тихо шелестевший халат, тщательно расправляя его на бедрах. В ее движениях все же прослеживалась какая-то нервность, логично объясняемая непредвиденным сильным стрессом — покушения все же не каждый день происходят. – Это, — Ави согнула руку, показывая детективу длинный глубокий порез на предплечье, на который пришлось накладывать швы, — самое страшное мое повреждение. Не считая искалеченной гордости. — Ты знаешь, кому принадлежала вторая машина? — Не имею представления, — сумев не измениться в лице, ответила девушка, и Остин скептически скривил губы. Ави чуть закатила глаза, снова концентрируя свое внимание на тонкой ткани одежды. — Какого-то парня из соседней квартиры. Сталкивалась с ним пару раз в лифте. — И почему выбрали именно твою тачку и его, тоже не знаешь? — в негромком, чуть охрипшем от сигарет голосе детектива она заметила умело скрываемое раздражение. Она, конечно, вела себя по-детски, не желая рассказать ему все сразу, избежав соответствующих неудобных вопросов — рано или поздно Пол все равно вытянет из нее все необходимое. Но рассказывать бывшему любовнику о любовнике настоящем, причем не самом чистом на руку — к этому сложно быть готовой после и так немалого потрясения. — А должна? — вызывающе прищурилась девушка, натягивая халат на колени. Впрочем, выданную ей в госпитале одежду даже халатом назвать было сложно — скорее, какой-то просторный мешок, который вполне можно натянуть хоть до щиколоток. — Просто странно как-то получается, — Остин испытующе смотрел на нее, наблюдая, как она механически теребит подол одежды, беспокойно водит ладонями по расцарапанным икрам, явно борясь с желанием принять более закрытую позу, в которой будет удобнее огрызаться. Ави старалась вести себя непринужденно, но вот выходило у нее так себе. — Напрашиваются определенные выводы. Если ты действительно не знаешь, что это за «парень из соседней квартиры» — я тебе с удовольствием расскажу. Точно распознать ее ложь могли лишь два человека — Пол и Райли, пусть и по совершенно разным причинам. Когда девушка пыталась врать детективу, ее начинало непроизвольно трясти, как нашкодившую малолетнюю школьницу, отвечающую за проступок перед строгим учителем. Речь сразу становилась несвязной и обрывистой, уши краснели, и чаще всего самым большим, на что становилась способна Ави, являлось подавленное молчание. Почему-то пудрить мозги человеку, с которым ее когда-то многое связывало, оказалось невероятно сложно. Обмануть же ирландца она уже не могла в силу выбранной модели поведения — и его природной проницательности. Хотя разводить его по-крупному она еще не пробовала, и кто знает, может, он купился бы именно в таком случае. — Хозяин Audi — правая рука и доверенное лицо главы одной из очень крупных банд. Таких в Лондоне осталось всего три, к счастью, — детектив чуть откинулся назад, опираясь спиной на гнутые крашеные трубки кроватного изножья. — Ирландцы. Торговля оружием, женщинами, киднеппинг. Напряженно молчавшая девушка чуть приподняла брови, изображая удивленное непонимание. Ответить ей было нечего, и потому оставалось только слушать. — Что там за босс, я не знаю — засранец умеет прятаться, — Пол изучающе смотрел ей в лицо. — Зато про этого… пострадавшего известно достаточно. Зовут Райли Галлахер, родился и какое-то время жил в Белфасте. Затем переехал с матерью в Лондон, и несколько лет вел себя относительно тихо. Самая жара началась лет пятнадцать назад. Грехов за ним достаточно, просто ублюдок с поличным не попадался. — Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь, — медленно выговорила Ави, наконец оставившая в покое несчастный халат. "Столько лет водить полицию за нос и ни разу не отсидеть — это надо быть не просто с мозгами, но еще и чертовски удачливым", - подумала она. — Ну, — детектив едва заметно улыбнулся, — любопытное получается совпадение. Бомбы заложили абсолютно одинаковые, разница была только в типе взрывателя. Словно вы оба крепко достали нашего скрытного, но якобы известного друга. И если в случае с тобой я могу это понять и объяснить, то в случае с Галлахером — не очень. Наркотой ирландцы не занимаются и никогда не торговали — причиной я, правда, не интересовался. — И? — изображать непонимание, несмотря на все прилагаемые усилия, становилось все сложнее. Откуда-то из глубин сознания пробилась успокаивающая вяло бунтующую совесть мысль, что не придется перед собой оправдываться — незаконные поставки оружия и сексуальное рабство не в ее компетенции, так что если ее когда-то и беспокоили источники заработка Райли, то теперь, в общем и целом, Ави плевать на них хотела. Принятие этого факта пролилось на горящий мозг, словно успокаивающее мятное масло. — Хватит выдавливать, говори уже как есть. Подобное равнодушие значило лишь, что она ничуть не лучше ирландца, просто живет по другую сторону. И сдать его сейчас Полу — на что тот и рассчитывал — девушка оказалась не в состоянии. Совсем недавно она самонадеянно планировала, что сможет как-то помочь детективу, облегчить ему жизнь, пусть и выбранный способ был довольно своеобразным. А теперь все нужные слова будто цеплялись за язык, не желая становиться озвученными. — На два независимых друг от друга покушения это не тянет. Единственный логичный вывод, созревший в голове у детектива, стал ослепительно ясен. Нет, Ави точно не ошиблась. Она больше не отводила глаз, и по лицу детектива прекрасно видела — он сдерживается изо всех сил. Ему явно хотелось спросить у нее прямо в лоб, как давно они трахаются. Как же некстати и неуместно примешались личные чувства. Как только все закончится, она улетит обратно в Эдинбург первым же рейсом. — Я допускаю, что ты действительно ничего не знала, — Остин все же не стал ей грубить, и за это стоило быть благодарной. — Хотя такая незаинтересованность тебе не свойственна, насколько я знаю. Сегодня его чуть не убили из-за тебя, и я даже не хочу представлять, во что это выльется. Еще одна грызня между бандами никому на хер не нужна. Насколько Ави могла судить, Пол считал, что виновата в этом была бы она. Или, может, она просто стала слишком мнительной? Детектив вдруг наклонился, осторожно убирая с ее щеки прядь волос, прилипшую к свежей ссадине. Замерев и будто бы даже не дыша, девушка безропотно ждала, пока Остин уберет руку. Его пальцы задержались на ее лице на несколько секунд дольше, чем требовалось. — Ави, брось его. Он мешает тебе работать, — вот оно, необходимое ей независимое мнение со стороны. Хотя назвать детектива безупречно непредвзятым было нельзя. — Думаешь, я ничего не вижу? Может, ребят ты и смогла ввести в заблуждение, но не меня. Ты стала мягче, рассеянней, чем всегда. Цирк пора прекращать. — Это не твое дело, — она старалась говорить твердо, пусть и шепотом. Беспорядок в голове и душе все-таки стал заметен со стороны, и прямой его причиной являлся проклятый ирландец. Недотраханная и злая Ави работала куда эффективнее. Хотя винить в этой неразберихе она могла только себя — сама же размякла нежным ванильным суфле. — Он наверняка решит, что тихо убрать тебя или отдать наркоторговцам — ключ от всех проблем. — Не решит, — в сложившихся обстоятельствах это утверждение звучало почти по-детски наивно. Пол рассуждал здравомысляще, в отличие от нее, он не ослеплен бездарной привязанностью к хладнокровному преступнику — а Райли действительно не считался ни с чем в угрожающих его жизни ситуациях, и потому способ устранения источника неурядиц мог оказаться каким угодно. Остин критически фыркнул, резко отстраняясь. Ави устало прикрыла глаза — пусть это глупо, пусть простодушно, но в то, что Галлахер действительно способен ее убить, не верилось. Хотя бы просто потому, что она может оказаться ему полезной. — Я больше не хочу оставаться в больнице, — девушка постаралась перевести тему с пространных рассуждений касательно отношений с Райли на предметы более приземленные. – И, похоже, я потеряла телефон. Мне нужно вызвать такси. — На работу ты сегодня не поедешь, — категорично заявил Пол, вставая с койки. — Я отвезу тебя домой. Спорить с ним девушка не хотела и не видела смысла, потому решила принять все его предложения, не сопротивляясь. Он вышел из палаты, дав ей возможность переодеться в одиночестве. Как только детектив узнал о случившемся утром и о том, что она загремела в больницу, он примчался к ней, догадавшись захватить сменные вещи, которые Ави держала в шкафу на работе — на всякий непредвиденный случай. То, в чем она попала в госпиталь, восстановлению не подлежало, и свежая одежда оказалась как нельзя кстати. Его забота совершенно искренняя, хоть и очевидно, что таким образом Пол надеется вернуть ее. Правда, непонятно, зачем она ему сдалась — они ведь совсем не подходят друг другу. Ави негромко и зло зашипела, ощущая, как жесткая ткань простых плотных джинсов царапает многочисленные мелкие ранки, усыпавшие ее ноги. Не больно, конечно, но достаточно неприятно. Если бы Райли не закрыл ее собой, она, несомненно, получила бы куда более серьезные повреждения. Девушка саркастически усмехнулась — как же благородно он поступил. Волнительное и прекрасное деяние, достойное бодрого рыцаря из чьей-нибудь влажной мечты. Просторная рубашка прикрыла собой ссадины и синяки, полученные при падении, и бегло оглядев себя, девушка посчитала, что выглядит вполне прилично. По крайней мере, она больше не напоминала несчастную жертву домашнего насилия. Осторожно надевая мягкие тканевые мокасины, Ави расслабленно думала о том, что хватит с нее каблуков на сегодня. Пол нашелся внизу, в приемном покое. Держать ее в больнице и дальше лечащий доктор не видел необходимости, и медсестра быстро оформила выписку. Никакие личные вещи, кроме испорченной одежды, до госпиталя вместе с ней не доехали, а ее сумка, как оказалось, была благополучно найдена Полом и лежала у него в машине, что избавляло от сложностей в восстановлении документов, ключей и пропусков. Это радовало. И пока они шли к машине, Остин бережно обнимал ее, будто опасаясь, что она сбежит при первой же возможности или упадет по дороге от недостатка сил. Он мягко держал ее за плечо, ненавязчиво прижимая к себе. Ави, в принципе не одобрявшая подобного легкомысленного поведения, воли к сопротивлению сейчас не имела. Они с Райли не обсуждали статус их отношений, не говорили о них ни разу, и «своей девушкой» или как-то так он ее никогда не называл, но все же она смутно подозревала, что ему бы не слишком понравились чужие прикосновения к ней. Или, по крайней мере, он бы изобразил недовольство. В конце концов, девушка не знала наверняка, спал ли Райли с кем-то еще, кроме нее или нет. Серебристый Volvo Пола, отлично сохранившийся, несмотря на более чем интенсивное использование, стоял в отдалении. Действия детектива вдруг начали немного раздражать — он буквально усадил ее в машину, словно беспомощную, и сам же застегнул ремень, после закрывая дверь. Девушка состроила пренебрежительную гримасу, постаравшись, чтобы Пол этого не увидел — она всего лишь ударилась, не до инвалидности же. Что уж так-то возиться. Всю дорогу Ави молча смотрела в окно, не испытывая желания открывать рот и что-то обсуждать. Все уже оговорено, и к согласию они не пришли. А потом случилось непредвиденное. — От самой клиники за нами едет тачка с правительственными номерами, — негромко сказал Пол, пока они стояли на светофоре. Ави оглянулась, без труда найдя искомую машину в общем потоке, чуть позади в среднем ряду. — Твои друзья? — Бристоу, думаю, предупредил бы… — сквозь наглухо тонированные стекла следующего за ними внедорожника невозможно что-либо разглядеть. — Лучше бы оторваться, пока ничего не ясно. Может, все же доехать до Агентства? — Может, — Остин не отрывал взгляда от зеркал. Джип медленно перестроился, вставая сразу за ними. Попытка скрыться все же оказалась достойной, хоть и безрезультатной. Оторваться детектив не сумел, поскольку буквально из следующего же дворового проезда наперерез выскочил точно такой же, как и прижимавший их сзади, Ford, и Пол едва успел затормозить, выворачивая руль и останавливая машину в паре дюймов от полированной водительской двери джипа. Плотный поток машин не позволял вклиниться в правый ряд. Остин сдал было назад, снова выкручивая руль и пытаясь развернуться, но следующая за ними машина нагло подперла его, блокируя в весьма невыгодном положении. Подрезавший их Ford прижался еще плотнее. Выбраться через багажник и сбежать пешком они попросту не успеют. И ясно как Божий день, что к NCA эти тачки никоим образом не относятся. Это просто спектакль, постановка, чтобы не вызывать вопросов у прохожих и не вынуждать их звонить в полицию. Якобы задержание «до выяснения». Ави автоматически отстегнула ремень, впрочем, тут же застыв и сжимая ладонями эластичную серую ленту. Она покосилась на Пола, видимо, пришедшего к тому же неутешительному выводу, что и она — сопротивляться как минимум бесполезно. Каждый из вышедших из внедорожников фальшивых силовиков сжимал по SA80*, и вероятность получить хотя бы по одной из тридцати имеющихся в каждом магазине пуль весьма велика. И, что хуже, девушка разглядела знакомое лицо. Информатор, хренов ублюдок, пытавшийся ее купить, сардонически ухмылялся из салона стоявшей впереди машины и явно ждал, пока она придет к нему сама. Ави злобно и грязно выругалась. Вот же дерьмо. Либо она садится в авто добровольно, либо ее тащат туда силой. И что еще более гадко, судьба детектива становилась неясной — его ведь вполне могут прикончить по дороге, выбросив труп где-нибудь в лесу. Впрочем, от подобного финала и Ави не застрахована. Она резонно решила, что если деваться все равно некуда, показывать свой страх — это последнее и наименее разумное из всего, что она могла бы сделать. Потому, глубоко вздохнув, она выбралась наружу, мстительно ударив дверью Volvo глянцевую черную дверь внедорожника и успев расслышать, как тихо ругнулся Пол. Ему тоже велели выйти. Сильный удар прикладом в затылок грубо погасил сознание.

***

— Девять месяцев назад дом, где я жил, очень заинтересовал одного застройщика. Земля, на которой он стоял, стоит очень дорого, а мой дом, когда-то отстроенный по какой-то правительственной программе, считался дешевым социальным жильем. Квартиры тогда продавались в ипотеку, но с огромной скидкой. Пока никакого сочувственного отклика грустная история Терри не вызывала. Райли конечно, перестал вжимать острое лезвие «амфибии» в потную спину Лили, но и отпускать ее не пока не собирался. — Законно расселить пятьдесят квартир невозможно — дом не ветхий, — Терри нервно облизнул пересохшие губы, не отрывая от Галлахера взгляда лихорадочно блестевших глаз. — Потому полгода назад банк, по какой-то мутной договоренности с застройщиком, начал повышать проценты по кредиту. Объяснения работники банка давали какие-то невнятные, но подкопаться было нельзя — они говорили об инфляции, ре… ре… — тут он ненадолго замялся, вспоминая нужное слово. — Рефинансировании и еще чем-то. Выплаты стали неподъемными, долги росли. Мы всем домом пробовали судиться, но все юристы говорили одно — все проведено очень грамотно. В итоге два месяца назад банк выселил жильцов, оставив всех на улице. Дом уже снесли, а землю выкупил застройщик по смехотворной цене. — С чего ты вообще решил, что то представление, которое ты собирался устроить в банке, окажется эффективно? — по голосу Ригана можно было ясно понять, насколько идиотским он считал подобное мероприятие. Терри скользнул по нему пустым взглядом. — Я был в отчаянии, — глухо выговорил пленник. — И не я один. Пробовал дополнительно подрабатывать, но процент по кредиту рос, и я не справлялся. По пьяни придумал… это. Кое-кто со мной согласился. Я хотел сделать все быстро, пока еще смелости хватало. — Так, — Райли, не выпуская ножа, потер лоб тыльной стороной ладони. Голова снова начала паскудно болеть. — Не могу сказать, что это умно, но предположим. Мы здесь при чем? Ситуация и правда ужасная — лишиться единственного жилья. Неудивительно, что парень разбит вдребезги и ведет себя неразумно. В общем, Галлахер даже допускал, что способен понять попытку демонстрации своего отчаяния в банке. Но все же отпустить ситуацию не мог. Текущее положение дел продолжало бесить его. — Ни при чем, — Терри снова посмотрел на него прямо — он уже потерял надежду, дошел до той последней черты, когда страх превращается в отупляющее безразличие и иногда ярость. — Ты мне отказал, и я нашел другого продавца, который просил очень дорого. Я-то надеялся, что твое происхождение как-то поможет мне. Вдруг ты ненавидишь англичан и захочешь закуситься. Но прямо перед сделкой ко мне пришел человек. Он не назвал имени, сказал лишь, что я могу называть его Советник. Вот тут-то положение приняло оборот несколько неожиданный. Это имя, вернее, прозвище, ирландцам не говорило ровным счетом ничего. Не выдав своего изумления, Райли чуть повернул голову, встречаясь с Риганом взглядом, и О'Ши пожал плечами. — Советник предложил мне необходимое, и сказал, что не возьмет денег. Сказал, что ему нужна только услуга. Я не знал, что это ваши винтовки и взрывчатка. — Что за услуга? — прищурился Галлахер. Из разрозненных фрагментов начала вырисовываться более-менее ясная картинка. Вот только где они успели перейти дорогу этому Советнику, он пока не понимал. — Взорвать три машины, — Терри повел глазами в сторону. — Раз уж я все равно собирался делать несколько бомб — типа, какая мне разница. Я и согласился. — Ясно, - да, черт возьми, ни хрена не ясно. Райли ощутил, как его снова начинает душить гнев. — Твоя машина, его, — пленник подбородком указал на Ригана, — и какой-то телки из наркоконтроля. — Я впервые слышу об этом Советнике, — уловив, что Лили начала тихонько скулить от боли, Галлахер чуть ослабил захват. Острой нужды в причинении ей лишних страданий больше не было. — Какие у него могут быть к нам претензии? — Не к вам, — Лили моментально стихла, и Терри отвел от нее полный сострадания и вины взгляд. — К ней. К той женщине. Он не объяснял, в чем именно дело, но ее хотели запугать или вроде того. Твоим трупом, как я понял, потому что спишь с ней, его трупом, — он вновь кивнул на О'Ши, — потому что твой друг. Типа, чтоб она что-то поняла. Не знаю. Вот и нашелся вор. Только резона гоняться за ним из-за трех винтовок Галлахер больше не видел. Обстановка вдруг стала куда более серьезной и опасной. Перспектива оказаться между двумя жерновами — Агентством и каким-то неизвестным наркоторговцем, приславшего помощника с дурацким прозвищем вовсе его не прельщала. И да, Райли все понял правильно, но, к сожалению, с точностью до наоборот. Он был почти уверен, что убить хотят его или Ригана, а Ави просто попала под раздачу. Оказалось же, что случайная жертва — он сам, а истинная цель – она. Каким же он был слепцом. И в какой же они сейчас глубокой заднице. Опять. Галлахер резко поднялся на ноги, расслышав, как судорожно вздохнула Лили, освобожденная от давящей тяжести его колена и руки. Нет, оставлять в живых Терри он не собирался, чтобы в будущем избежать слухов о собственной мягкотелости, чтобы никто не смел даже подумать, что он раскис и потерял хватку, внезапно поддавшись сочувствию. Но что делать с девчонкой, виноватой только в том, что она оказалась не в том месте, не в то время, что встречалась не с тем парнем — Райли не знал. Оставлять ее в живых попросту опасно, поскольку она может доставить массу трудностей в итоге. Правда, решиться на это трудно. Второй раз за день он испытывает нечто, подозрительно похожее на муки отягощенной совести, боровшейся со здравым смыслом. Райли не мог сказать, что он когда-либо гнушался физическим устранением источников неприятностей. Но, черт побери, ни одна, ни одна проклятая проблема не была невиновной. А за сегодня таких набралось сразу две. Слишком много. Он определенно напьется вечером. — Damnaigh. Галлахер едва заметно дернул головой, разворачиваясь и направляясь к двери, по пути подняв с пола ножны и убирая «амфибию» на место. Солнечный свет, про который ирландец почему-то забыл, резанул по глазам, заставив его заморгать часто и быстро. Он не глядя протянул нож владельцу. — Убить обоих. Только быстро. Настолько отвратительно Райли не чувствовал себя уже очень давно. Ниже падать ему некуда, он достиг самого дна. Две бутылки «Джеймсона», хранившиеся в кухонном шкафу, в эту минуту казались ирландцу самым незаменимым и верным лекарством, способным излечить открывшиеся душевные раны. Ему нужно выжечь из себя всю эту срань, причем начать стоило бы сиюсекундно. Хотя, откровенно говоря, общая ситуация не располагала к подобной радикальной терапии — жизненно необходимо оставаться в ясном сознании и сохранять способность реагировать адекватно. Он, разумеется, не обещал Лили, что непременно оставит ее в живых. Он лишь сказал, что не убьет ее в конкретный момент. По крайней мере, Галлахер предпочитал думать именно так, облегчая собственную совесть, отрезая от нее кровоточащий кусок и выбрасывая его прочь, в самый темный и пыльный закоулок его памяти. Вот понадобилось же Терри провести всю эту дурную, бесполезную аферу. Всего через минуту ему станет абсолютно все равно, что станет с Лили, а Райли будет вынужден жить с этим окровавленным камнем, прижимающим к земле не хуже железобетонной плиты. Поистине, он предпочел бы в реальности оказаться под ней. В голове царил первозданный хаос. Ему срочно нужно поговорить с Ави, безумно срочно. Нужно найти ее — потому что Райли до зуда в ладонях хотел знать, с кем все-таки имеет дело. — Давай же, ответь… Глухо, как в танке. Ее телефон все же не разбился, но шансы, что девушка возьмет трубку, стремились не то что к нулю, а прямиком в минус. Гудки длинными острыми шурупами вкручивались в ухо, заставляя его нервничать все сильнее. От напряжения сводило шею, а на языке вертелась целая тирада изощренных ругательств на родном гэльском, выученных еще в Ирландии. — Ответь, черт тебя возьми… Дверь склада грохнула о прочный стальной косяк, и Риган неслышно подошел сзади. Галлахер сдержал импульсивный порыв выбросить телефон прочь — никакой практической пользы, кроме минутного успокоения, это действие ему не принесет. Он достал из кармана пачку сигарет, так и не возвращенную другу. Два выстрела, пусть и загашенные глушителями, заставили его непроизвольно вздрогнуть, выронив взятую сигарету. В подобном ненавистном состоянии Райли бывал крайне редко, но впечатления оставались каждый раз незабываемые. Хотя их бы он предпочел бы забыть. — Я позвонил парням, что дежурят у Агентства, — Риган забрал протянутую пачку. — Она там не появлялась. Возле твоего дома тоже. — Пиздец, — зло сплюнул Райли. — Надо найти. — Скорее всего, ее увезли в больницу. В какую-нибудь, — О'Ши ненадолго замолчал. — А ты все же запал, иначе так бы не трясся. — Живым хочу остаться, — Галлахер критически скривился. Хотя друг, конечно, в чем-то прав. — Только и всего. — Парни прибираются, — говорить о девушке Райли жутко не хотел, и Риган это понял, благоразумно уходя от темы. — Тебя что, вообще не тронула вся эта невообразимая херня? — Галлахер резко обернулся, и Риган озадаченно нахмурился, окидывая помощника с ног до головы проницательным взглядом. — Сколько оставалось до машины? — Примерно десять ярдов. Может, чуть больше. — Тебе надо к врачу, — глубоко затягиваясь, невозмутимо отметил Риган. — Слушай. Мне искренне жаль Лили. Но ты ведь сам понимаешь, что оставлять ее в живых было бы неразумно и рискованно. Не будем же мы держать ее взаперти остаток жизни. — Мне не нужен врач. — Зря, — дымящийся окурок прочертил в воздухе широкую дугу. — И ты это знаешь. Твоя раздражительность имеет явно нездоровую природу, и для тебя такое состояние неестественно. Я прослежу за состоянием дел, найду твою Ави. Пару дней я смогу побыть самостоятельным, не волнуйся. Все еще кипевший Райли вдруг саркастически фыркнул, с усилием растирая ладонями лицо, особенно сильно надавливая пальцами на глаза и виски. Риган абсолютно прав — его развезло словно больную старую истеричку, что совершенно несвойственно его характеру, и это довольно тревожный симптом. В мозгу не прослеживалось ни единой четкой и сформированной мысли, сплошной туман и серая жижа из остатков рационального мышления. Сердце колотилось как сумасшедшее, скакало по его телу от пяток до макушки, трепыхаясь где-то под кожей. Галлахер посмотрел на свои руки — указательные пальцы едва заметно подрагивали. Надо затолкать собственные эмоции куда поглубже. Перестать психовать. И съездить, черт возьми, к доктору.