Корабли на мель

Мутная пелена, грязным мокрым саваном обернувшая опухший мозг, постепенно рассеивалась. Где-то в районе темени пульсировала гадкая боль, почему-то рисовавшаяся в воображении огромной мерзкой жабой, давившей своей жирной склизкой тушей прямо на трещину в черепе. Кто-то явно не рассчитал силы удара. Вот только сегодня? Или вчера? Мысленно прокляв криворукого солдата, проявившего излишнее рвение в стремлении выслужиться, Ави попробовала приоткрыть глаза, с трудом разлепляя склеившиеся веки. Почему-то полностью открылся только левый глаз, и она часто заморгала в надежде нормально видеть хотя бы им. Процесс соображения требовал нечеловеческих усилий, мысли тянулись друг за другом, словно сгустки крахмального клейстера — ее чересчур сильно стукнули прикладом. Девушка осторожно приподняла голову, наконец додумавшись начать рассматривать окружение, и поняла, что второй глаз не открывался просто потому, что правой половиной лица она прижималась к чему-то гладкому и горизонтальному. И что вот эта странная темная неровная сетка, накинутая на ее голову — это ее собственные волосы, не убранные с лица и теперь забивающиеся в рот и нос. Трудно вздохнув, девушка снова опустила лицо. Поверхность, на которой она лежала, казалась удивительно теплой и словно отшлифованной на ощупь, как подогретое стекло. Но ей отчего-то все равно неприятно холодно, по коже явственно тянуло сквозняком, заставлявшим зубы дробно стучать. Сквозняк. Мозги снова начали работать, и Ави вдруг осенило — это пол. А холодно ей, потому что она лежит на нем почти голой. Единственный предмет одежды, оставленный на ней — это весьма символическое белье. И опыт незамедлительно подсказал, что это совсем не случайность. Девушка судорожно дернулась, невольно подтягивая колени к груди, и только в этот момент до нее дошло, что руки прикованы наручниками к чему-то в полу — ясно слышался негромкий лязг металла о металл. Стремясь разглядеть, где она вообще находится, девушка потерлась головой о поверхность, на которой лежала, в попытке убрать волосы с лица. Увы, неудачно — она по-прежнему видела лишь яркий солнечный свет, беспощадно слепивший воспаленные глаза. Что же, по крайней мере, здесь есть окна, и сейчас утро или день. Уже что-то. Хотя как это может помочь? Ави опасливо пошевелила скованными руками, выясняя, насколько свободно она может двигаться. Смогла ощупать только свои ягодицы и поясницу — в стороны руки, ограниченные цепью, развести было нельзя. Лёжа на животе со связанными руками вряд ли приходится ожидать чего-то приятного или веселого. Девушка снова начала дрожать. «Спокойно, ты это проходила». Разум медленно прояснялся, и Ави невероятным усилием воли успокоила разошедшееся сердце. Паника и страх — не лучшие помощники в подобных ситуациях. Она же отлично знает, что делать; ее в свое время учили, как вести себя в плену, как реагировать на побои или пытки, и Бристоу говорил, что горд за нее. Глубоко и ровно дыша, девушка медленно сосчитала до десяти, затем левой рукой плотно прижала большой палец правой к ладони, осторожно потянув ее вверх в попытке снять плотно прилегающий браслет. Будет больно. — Не делай глупостей. Незнакомый равнодушный голос, прозвучавший откуда-то сзади, заставил ее замереть. За спину, из-за короткой цепи, она заглянуть не смогла, расслышать его тоже не сумела — не разобрала даже дыхание. И теперь Ави задавалась вопросом — кто этот человек и как давно он здесь. Незнакомец шагнул к ней, негромко стуча набойками по наливному полу, и вскоре девушка увидела его ноги. Мужчина, в светло-серых брюках и дорогих «оксфордах» цвета крепкого чая — явный пижон. Пленница подняла голову, желая заглянуть ему в лицо, но он вдруг сам присел на корточки, почти нежно убирая ей волосы назад и давая рассмотреть себя. Человек слегка улыбался, и в голове у Ави вертелась настырная мысль, что она его раньше видела. Да, ей определенно знакомо это рябое, будто изрытое оспинами, лицо. Черные автомобили с правительственными номерами. Осознание пришло яркой вспышкой, голубой сверхновой, взорвавшейся в мозгу. Он из Казначейства, один из приближенных к Канцлеру*. Из высших чинов. Странное, некрасивое, режущее слух имя — Ноа Кристофер. Вот теперь можно точно сказать — встряла она хуже некуда. — Я предлагал тебе уйти, — он снова провел ухоженной, женственно-мягкой ладонью по ее спутанным волосам. — Теперь посмотри, в каком ты положении по собственной вине. По сравнению с ним Ави представлялась мелкой назойливой мошкой. Да о чем говорить, даже Адам Бристоу был не крупнее хомяка — если уж зашла речь о пропорциях. Хоть представители исполнительной власти и утверждают, что закон одинаков для всех, такие люди, как Кристофер, при желании могут подстроить его под собственные нужды. И это не те мелочи, иногда не включаемые сотрудниками в отчеты, тут все куда серьезнее. — Айла тобой займется, — он снова поднялся на ноги. «Айла?» Ави снова попыталась быстро осмотреться, пока еще такая возможность ей предоставлялась. Чья-то худощавая фигура мелькнула где-то на краю зрения, и девушка почувствовала, как в следующую же секунду кто-то тяжело опустился на ее бедра, прижимая колени к полу и не позволяя двигаться в принципе. Ощутив чужую холодную, как у змеи, обнаженную кожу, девушка, неосознанно и особо не целясь, лягнула пяткой эту чертову «наездницу» куда-то в спину, стремясь скинуть ее с себя. Неожиданный удар лицом об пол словно вбил девятидюймовый гвоздь куда-то под правую бровь. В глазах моментально потемнело, и Ави громко вскрикнула от острой боли, невольно зажмуривая глаза. Из-под плотно сомкнутых век тут же потекли непрошеные слезы — здоровая реакция организма на непредвиденные страдания. Следующий удар заставил ее замолчать в ту же секунду. По губам и подбородку потекла горячая влага, и внезапно стало сложно дышать — воздух с трудом проходил через разбитый нос. Девушка непроизвольно открыла рот, пытаясь вздохнуть и ощущая, как затекающая под язык кровь оставляет гадкий соленый привкус. Один неприятный факт сейчас являлся бесспорным — ее почти пожалели. Могли ведь приложить куда сильнее. — Хватит, — тихо приказал Кристофер, и жесткая ладонь наконец отпустила ее волосы, позволяя отдышаться и сплюнуть кровь, скопившуюся во рту. Ави осторожно ощупала языком зубы, одновременно оборачиваясь через плечо и пытаясь рассмотреть эту Айлу. Не зря внешность информатора вызывала у Ави легкий диссонанс. Он оказался женщиной. А вовсе не молодым парнем с пониженным уровнем тестостерона. Удивительно андрогинной внешности, в строгом костюме ее невозможно было отличить от мужчины. Но ее теперешний наряд не позволял усомниться в поле ни на секунду — подтянутый торс плотно облегала майка-борцовка, подчеркивающая небольшую грудь. И там, где положено, решительно не наблюдалось ничего похожего на член — ее белье не скрывало бы явных признаков. Айла сохраняла на редкость скучающее выражение лица. Видимо, то немыслимое удивление, которое Ави при всем желании не смогла скрыть, не вызывало в ней ничего — такая реакция оставалась для нее совершенно привычной. Агент снова опустила лицо на пол, дыша приоткрытым ртом — нос постепенно отекал, забившись кровью, продолжающей вяло стекать по губам и щеке. Хорошо хоть зубы остались на месте — пока что. Твердая, почти мужская ладонь прижала ей поясницу, и мучительница вдруг снова резко дернула пленницу за волосы, заставляя ее выгнуться в неестественной, болезненной позе. Так грубо действуют только любители. Особенно, когда нужно выбить что-либо — информацию или дурь — из сотрудника NCA, прошедшего специальную подготовку, мало отличающуюся от той, что проходят силовики. Ави, конечно, с готовностью похрипит и покорчится, если вдруг это будет необходимо. Молчать в таких случаях нужно не всегда. — Не могу сказать, что все с тобой происходящее имеет практическую ценность. Скорее, это свершается просто потому, что я считаю действия Айлы забавными, — как мило, насилие с легкой примесью садизма. Впрочем, сказанное Кристофером значило еще и то, что спрашивать ее о чем-то, скорее всего, не будут. — Надеюсь, возле тебя нет камеры, — Ави добавила в голос сарказма. Звучал он отталкивающе гнусаво и хрипло, но в этом-то как раз нет ничего удивительного — люди с расквашенным носом иначе не говорят. — Потому что участие в подобном порно не является одной из моих жизненных целей. — Не переживай, — успокаивающе ответил Ноа, отходя в сторону, так чтобы девушка его видеть не могла. — Я не увлекаюсь снафф-видео** — они все же незначительно компрометируют, будучи обнаруженными. Да и вообще, я предпочитаю сравнивать такие… м-м, вещи с любимой едой. Если баловать себя мраморными стейками изредка, то они не успевают надоесть. К тому же, я собираюсь тебя отпустить в итоге — и говорю это сейчас, чтобы тебе стало чуть полегче. А смысл снаффа, как ты знаешь, именно в том, что жертву убивают на камеру, — он тихо вздохнул, выдерживая несколько театральную паузу. — Хотя я бы не отказался взглянуть на лицо твоего ирландца, если бы он вдруг его получил. — Спасибо за заботу, — прошипела Ави. В глазах уже не прояснялось, темнота превратилась во что-то нормальное и настоящее, и спину от плеч до копчика охватывал огонь — спазм постепенно становился невыносимым. Чертова Айла снова с силой впечатала ее лицом в измаранный пол. Не так сильно, как первые два раза, но все еще вполне себе ощутимо — еще один горящий гвоздь воткнулся куда-то в правую скулу. Каждый раз, каждый гребаный раз, кожа на лице будто лопалась, как туго надутый воздушный шар. — Держу пари, тебе жутко интересно, что вообще происходит, — в неторопливом голосе Ноа отчетливо слышались довольные нотки. — Безумно, — хрипло выдохнула Ави, пытаясь высвободить голову из цепких пальцев его помощницы. Но не теряющая внимательности Айла мгновенно пресекла это движение. — Началось все довольно прозаично, — несколько бесконечно долгих секунд не происходило абсолютно ничего. — Не отвлекайся, радость моя. Повинуясь короткому равнодушному приказу, пусть и замаскированному приторной «радостью», Айла почти неосязаемым и легким движением, даже немного удивительным после всего только что случившегося, убрала волосы пленницы наверх и в стороны, оголяя ей шею. Ладони, казавшиеся совершенно не женскими, мягко прикоснулись к плечам и медленно опустились вниз, к ягодицам, проскальзывая под тонкую ткань белья. Ави закусила губу, принуждая себя молча терпеть. Начни она снова шипеть и дергаться, ее опять долбанут лбом об пол, и так до тех пор, пока она не перестанет противиться. Омерзительное чувство накрыло с головой, но сопротивление даст лишь один ожидаемый результат. Ей с самого начала было ясно — она лежит тут почти голой далеко не просто так; однако то, что исполнителем окажется женщина, оказалось довольно внезапным. Все ее хваленое обучение, те самые тренировки, сорвавшие в мозгу несколько пломб, строились на том, чтобы уметь справляться с мужчинами, прогибаться под их психику и просчитывать их действия, и в расчете на глубинные инстинкты, одинаковые почти для всех, это становилось не так уж сложно. А вот на женщин, пусть и довольно мужеподобных, никто не рассчитывал. И как себя вести, Ави сейчас не знала. Пришла в голову единственная спасительная мысль: попытаться представить себя на приёме у гинеколога… злого извращенца-гинеколога. Несколько минут позора — и можно забыть об этом. Просто стандартная неприятная процедура. — Некоторое время назад ко мне пришел один мой друг. Управляющий одного из крупных банков. Я думаю, что мы сможем обойтись без названий и имен, — эти слова Ави слушала максимально сосредоточенно, изо всех сил стараясь не упустить ни звука из того, что говорит Ноа и пытаясь игнорировать тот факт, что ее белье уже где-то возле колен. — Он рассказал мне, что весьма расстроен. Постановлением Правительства его банк обязали выдать кредиты под социальное жилье, и это слегка ударило по его карману. Да, была такая пробная программа лояльности несколько лет назад, Ави о ней слышала. Помощь малоимущим семьям и отдельным гражданам в приобретении собственного жилья. В мэрии решили, что расселение маргинальных слоев общества по отдаленным районам спровоцирует рост преступности на окраинах, и потому их поселили в кварталах если не фешенебельных, но вполне приличных. Застройщики и банки, вынужденные давать кредиты под смешные проценты, выли волками, несмотря на то, что рыночная стоимость этих квартир была им со временем возмещена. Грабители. Программу после всех возмущений быстро свернули. — Один дом не давал ему покоя, — в это время влажный горячий язык Айлы скользнул вверх по шее, остановившись на выступающей косточке за ухом. Ави прижалась лицом к полу, с трудом вдыхая медный запах запекшейся крови. — Земля, на которой он стоял, стоила дороже, чем весь дом вместе с жильцами. Он попросил прикрыть их выселение. Не бесплатно, естественно. Изнасилование — одна из самых страшных пыток, как для женщин, так и для мужчин. К побоям и страху легче привыкнуть, чем к мучительному унижению, сопровождающемуся болью и кровью. Какая же мерзость, когда один человек делает это с тобой против твоей воли, а другой наблюдает и даже отчасти жалеет тебя. Существовало три проверенных способа переносить подобное. Первый — для умеющего человека самый простой. Отключаешь разум и покорно ждешь, когда все закончится. Обращаешь свое тело в неуязвимую воду, которой безразличны любые страдания. Второй — действуешь по принципу «не можешь ничего поделать, расслабься и получай удовольствие». Этот способ в данном случае не слишком подходил. К сексу с женщинами Ави относилась более чем прохладно, поскольку опыт, однажды полученный в колледже после какой-то пьянки, не слишком впечатлил ее, даже наоборот — оставил весьма специфические воспоминания. Мог подойти третий вариант — текущие события станут поводом для аффективной злости, которая в дальнейшем позволит забыть некоторые моральные ограничения. — Грузовик — вот чем он расплатился. Все, что было внутри — принадлежало мне, — острые зубы андрогина пронзили левое плечо, заставив Ави болезненно скривиться. — Я выполнил то, о чем меня просили, и это было не слишком просто даже для меня. Но деньги, которыми мой друг рассчитался со мной, до меня не доехали. Очень жаль. — Ирландцы не при делах, верно? — протянула пленница, облизывая опухшие губы. Все постепенно укладывалось в сознании. — Да конечно, — бодро отозвался Кристофер. — Просто случайность. Все как-то так совпало — один к одному. Я ведь лишился кучи денег, и я не могу сказать, что пережил это спокойно. Терпеть не могу делать что-либо задаром. Нужно было где-то отбить потраченные средства — и наш выбор пал на местных гангстеров, так как их доходы все равно идут мимо государственного бюджета. Они проходят как левак, и потому отследить наши манипуляции было бы довольно сложно. Сумма же, достаточная для моего успокоения, в наличии не у всех. Прямо скажем, всего лишь у пары боссов. И ирландцы располагают этими средствами. Ощущая, как холодные пальцы проникают внутрь тела, Ави выбрала первый способ в сочетании с третьим, по возможности не отвлекаясь от монолога Ноа. Она расслабилась и обмякла, позволяя Айле делать с собой все, что той захочется. Когда-нибудь это закончится. — Ты никогда не спрашивала своего парня о его материальном положении? Торговля людьми — прибыльный бизнес, а они занимаются этим довольно давно. Оружие — семечки по сравнению с женщинами. На некоторых аукционах счет идет на миллионы, — тут Кристофер негромко фыркнул. — При подобных доходах они поразительно скромны в быту. Я бы, наверное, ездил на Maserati. — Да плевала я на его деньги. — Какая честная, — он издевательски рассмеялся. — Но возвращаясь к нашему разговору — Айла нашла обиженного выселением парнишку, помогла ему найти нужные детали для его игрушек бесплатно, и он в ответ оказал мне услугу. Жаль, план не сработал до конца. «Мое тело — вода». Она умеет терпеть боль — Бристоу в свое время вгонял ей иглы под ногти. Трудно дыша и неслышно матерясь, Ави уперлась разбитым лбом в пол и закрыла глаза, стараясь перестать чувствовать собственное тело. Она снова закусила губу — получалось почти неплохо, но не настолько, чтобы абстрагироваться полностью. Все же выносить подобное на учениях и в реальных условиях — совсем по-разному. Все равно что водить машину на симуляторе и в городе. Резкие движения пальцев андрогина раздражали. Так делают неопытные парни — воспоминания из юности — которые пытаются делать все, как в порно, но жутко волнуются и причиняют скорее боль, чем удовольствие. Однако здесь нельзя попросить остановиться, нельзя посоветовать, как сделать это действо приятным. Откуда-то сзади послышалось негромкое бряканье металлических застежек, послышался синтетический запах латекса. Дело становилось все веселее. — То, что один из них тебя трахает — не более чем потрясающе удачная случайность, позволившая мне стянуть все события в один плотный узел и решить все проблемы буквально парой движений. Стечение обстоятельств, невероятное и удивительное. — Зачем отпускать меня? — Ави даже не была уверена, что Ноа ее слышал. Айла своим весом снова вдавила ее в пол, туго затянутые наручники врезались в запястья, давя в поясницу и оставляя синяки и потертости на коже. — Мне кое-что от тебя нужно, — все же расслышал. В ложбинку между ягодиц вжался фаллоимитатор, и Ави снова тихо выругалась. Страха она по-прежнему не ощущала, лишь злость — значит, способ номер три все-таки работал. — После неудачи вчерашнего утра они станут намного осторожнее, так что подобраться к ним будет трудно. А ты — сможешь. Мне безразлично, как ты это сделаешь, но предоставь их головы — если выражаться литературно, подобно Саломее***. Отказаться не выйдет — на кону две жизни. Твоя и твоего друга из полиции. Вздумаешь рассказать обо всем ирландцам — и они тебя сами грохнут, не задумываясь, и надеяться на что-то другое неразумно. Можешь быть уверена. По крайней мере об одном из них я прекрасно наслышан. Все же с женщинами все иначе. В плане секса Айла определенно более вынослива, ей не нужно беспокоиться о том, стоит у нее или уже нет, она может продолжать так довольно долго. Время будто остановилось, и в какой-то момент Ави начала ощущать довольно неслабую боль. От трения жалкого латексного подобия живого члена, червем ощущавшегося внутри, от грубых шлепков по ягодицам и укусов за плечи и руки, от неудобной позы и начавшихся судорог в конечностях. А будь она обычной неподготовленной женщиной — глаза полезли бы на лоб намного раньше. Дыхание давно сбилось и хрипело, клокотало где-то глубоко в груди — способ номер два не подействовал бы так или иначе. Пленница насквозь прокусила губу, как-то незаметно для самой себя превратившись в один дергающийся комок обнаженных нервов. Ледяные пальцы и зубы насильницы переносить было куда легче. Ави даже не хотела представлять размер того страпона, что эта чертова сука затолкала в нее. Определенно, не средний. Ей, конечно, давали передохнуть. Не из сочувствия, а лишь для того, чтобы избежать привыкания к ощущениям. Это Ави понимала прекрасно — поскольку сама применяла те же методы. Хотя от осознания этого было не лучше. А потом в какой-то момент все прекратилось.

***

И она пришла в себя в ванной. Даже, вернее, в ванне. В акриловой белой ванне ее собственной квартиры; ванне, знакомой на вид и на ощупь. До Ави даже не сразу дошло, что она находится дома. Яркая лампа на потолке била светом в глаза, и девушка со стоном, больше напоминавшем слабый всхлип, зажмурилась. Она жутко замерзла, а спина, и так пострадавшая сегодня, окончательно затекла и не ощущалась в принципе. Впрочем, девушка легко согласилась бы на все эти болезненные неудобства, только бы не шевелиться; и лишь мысль о том, что она может находиться дома не одна, заставила ее вновь распахнуть глаза и неуклюже дернуться, пытаясь подняться. Движение вышло невозможно неловким, и вдобавок к той боли, что тонкой острой паутиной пронизывала все нутро, добавилось еще и ушибленное о твердую стенку ванны колено. Гулкий удар прозвучал для нее словно набат. Несомненно, ее чем-то опоили или обкололи, чтобы не дать запомнить дорогу. Ави с трудом встала, цепляясь за скользкие бортики и выбираясь наружу. С натугой, но у нее получилось не упасть — ватные ноги не слушались, норовя бесчестно подломиться. Входная дверь, хоть и была захлопнута, оказалась не заперта. Дрожащей рукой Ави провернула ночную защелку, попутно осматривая свою квартиру, прислушиваясь к возможным посторонним звукам. Судя по глушащей тишине, сейчас она находилась дома одна. Впрочем, тот факт, что ее занесли сюда, пока она была без сознания, недвусмысленно означал — проникнуть в ее квартиру не составляет труда. Девушка потом не сумела вспомнить, как раздевалась, снимая с себя запачканные джинсы и рубашку, как снова оказалась в ванне. Просто в какой-то момент она обнаружила себя сидящей на мокрой ребристой поверхности, непривычно впивавшейся в фиолетовые от гематом ягодицы. Она обхватила руками колени, вжавшись в них расшибленным лицом, и вода хлестала откуда-то сверху, заставляя многочисленные ссадины остро резаться и щипаться. Сколько времени прошло до того момента, когда девушка наконец смогла дотянуться до вентиля, она сказать не могла. Явно не пять минут. Вероятно, около часа. Холодно. Как же много воды вокруг. Она стекает прямо на чистый кафельный пол, и некоторые капли совсем не прозрачные, они слегка розоватые — далеко не все повреждения затянулись сами, кое-какие сейчас придется зашивать. Ави провела руками по лицу, стирая сочащиеся прямо в глаза мутные капли, с ненавистью стряхивая воду с ладоней. Даже почти не видя себя в запотевшем матовом зеркале, она понимала, что выглядит страшно. Кончиками пальцев девушка осторожно ощупала голову, обнаружив на темени обширную опухоль и затянувшуюся ссадину. Аптечка, по ее весьма неразумному решению, хранилась на кухне. И до нее надо дойти. Или доползти. Как-то добраться. Там же, на кухне, хранилась небольшая бутылка водки, иногда необходимая для обеззараживания и разных компрессов. Сейчас же она была нужна не только для этого. Алкоголь и лекарства не лучшее сочетание, но Ави оказалась просто не в состоянии рассуждать разумно. Водка горечью обожгла язык и горло, и девушка надсадно закашлялась и глубоко задышала, приходя в чувство. Она достала аптечку, проверяя, все ли на месте. Тут вполне можно было обойтись без врача — она умела оказывать первую помощь, себе в том числе, просто необходимости афишировать эти знания не имела. Пользоваться же своими навыками приходилось лишь тогда, когда посещение больниц по различным причинам становилось нежелательным. Как сегодня. Хотя, конечно, ей снова надо к доктору. К хорошему хирургу, вероятно. Умом Ави это отлично понимала. Но все ее существо неразумно восставало против этого логичного и правильного решения — поскольку рассказать кому-то о случившемся значило подвергнуться еще большему унижению, а к этому она еще готова не была. Еще это значило, что начнутся вопросы и разговоры, множество разговоров с незнакомыми копами в то самое время, пока Пола надо искать, осуждающая болтовня за спиной, психолог и попытки изолировать ее от самой себя. Вот уж в помощи мозгоправа девушка точно не нуждалась. Тем более, что ввиду правильного поведения «во время» значительных травм ей удалось избежать. Хотя любой грамотный врач наверняка сказал бы ей, какая она дура, причем не стесняясь в выражениях. Ави довольно грубым образом смогла прижать надорванные мышцы, временно остановив кровь, и теперь старалась не двигаться слишком резко. Любое неосторожное движение могло снова вызвать кровотечение. Помереть, конечно, вероятность невелика, но приятного в виде хлещущей крови весьма немного. И теперь она стояла перед ярко освещенным зеркалом в прихожей в размышлении, что будет хуже: самой себе зашивать лицо, рискуя изуродовать себя, или ждать посещения врача, к тому моменту, возможно, заработав несколько непривлекательных шрамов. Параллельно девушка еще и отстраненно думала о том, что большинство классических состояний жертв ей удалось избежать — она ощущала только злость, не было ни чувства вины, ни страха, ни каких-то признаков депрессии. Если, разумеется, не считать этими признаками нежелание разговаривать или видеться с кем-либо. А также — осознание собственной беспомощности. А она в данный момент беспомощна, как слепой котенок, и Ноа прекрасно это понимал и именно на это рассчитывал. Он бы не отпустил ее так легко, если не знал абсолютно точно — одних ее слов для того, чтобы арестовать его, будет недостаточно. И Айле ничего не грозит — потому что женщину невозможно привлечь за изнасилование. Положение просто аховое. Негромкий стук в дверь, раздавшийся совсем рядом, заставил ее нервно вздрогнуть. Острый конец иглы прошел в каком-то волоске от распухшего века, и Ави, шумно выдохнув, бросила ее на полку под зеркалом, уже заваленную использованными ватными тампонами, бурыми от крови, и темными пузырьками с лекарствами. Подсознательная тревога упорно рвалась наружу, преодолевая все холодные доводы разума о том, что люди Ноа вряд ли бы стали стучать в случае чего. Девушка смогла подойти к двери и заглянуть в глазок лишь спустя пару минут нетерпеливого нарастающего стука. На площадке обнаружился Райли, уставший, несколько помятый и крайне раздраженный. — Ави, — он явно начал злиться сильнее. - Ави, я знаю, ты дома. Открой дверь. Девушка обреченно вздохнула, прижавшись левым плечом к полотну и крепко схватившись за ручку. Боже, как не вовремя, как же он не вовремя, и от осознания этого хотелось выть раненым зверем. — Ави. Дьявол. — Не заставляй меня звать сюда недружелюбного мужика с болгаркой и ломом. Открывай. По-хорошему.