Грань

Дня святого Фабиана Ричард ждал с волнением и содроганием. О того, как он себя поведет, зависела вся его дальнейшая жизнь. Подчинится ли, прогнется ли под Сильвестра или же вступит с ним в бой, чтобы не победить, нет, но хотя бы не проиграть. В том, что Люди Чести послушно выполнят волю кардинала, сомнений не было, так что в столице Дик остаться не сможет, но была возможность ускользнуть от бдительного ока Дорака, очевидная и гениальная – Торка. Последние несколько дней Ричард часто проводил время с братьями Катершванцами, расспрашивая их об их родной горной марке, о маршале Вольфганге фок Варзове, об ожиданиях от дальнейшей службы. - Торка не смотреть на твой род и твой герб, - говорил Норберт, закинув ему руку на плечо. – Отвага – вот что в ней в цене. Это было очень заманчиво. На границе был шанс отличиться и быстро вырасти в чине и, к тому же, там были горы. Чутье подсказывало Дику, что чем ближе он будет к родной стихии, тем удивительнее станут его возможности, которые он только начал познавать. Кто знает, быть может, именно там он отыщет те знамения, о которых говорил отец. Несмотря на принятое решение, в ночь перед выпуском все равно не спалось. Тревога засела в груди перетянутым канатом. Дик пытался читать при свечах, но строчки прыгали перед глазами. Пробовал отжиматься он ледяного пола, но быстро бросил это бесполезное дело. В итоге, не придумав ничего лучше, решил попрактиковаться в магической алхимии, но и здесь его мечущийся разум был дурным помощником. Можно ли удивляться неудаче, если не можешь даже представить примерный результат своих усилий? Итогом были лишь изрезанное запястье и пару перепачканных кровью камешков. Как на зло, на этот раз он рассек руку глубже, чем планировал и потребовалось наложить тугую повязку. Когда небо стало светать, в дверь поскреблись слуги. Они принесли нехитрый завтрак, парадное унарское облачение и личные вещи Ричарда. Живот за время бессонной ночи уже начинало сводить от голода и Дик накинулся на еду. Каша была пресная и совсем жидкая, но горячая и это все искупало. Отставив тарелку, Дик обратил внимание на принесенные вещи, которые ожидаемо были в цветах Олларов. Влезть в длинный дублет оказалось неординарной задачей – проклятые рукава туго обхватывали запястья и повязка не пролезала. Даже если бы Ричард исхитрился протолкнуть руку в рукав, ткань топорщилась бы так, словно за ночь левая рука герцога Окделла стала раза в два больше правой. Пришлось, сцепив зубы, сорвать повязку, успевшую крепко прилипнуть к ране. Когда Дик вместе с остальными унарами шел по коридору в сторону конюшен, кто-то легонько коснулся его плеча и прошептал голосом Эстебана: - Тебе не придется возвращаться в Надор. Мой отец назовет тебя и мы оба останемся в столице. Сердце на миг остановилось, а потом пустилось вскачь. Как Эстебан узнал о его беде, Ричард же никому не рассказывал? Отец поведал ему? Зачем все это вице-кансилльеру? Перечить Дораку не в стиле навозников. Вряд ли у герцога Окделла есть что-то, способное побудить его пойти на такой риск. Разве что ему нужен брак с потомками Лита, что снимет с Колиньяров клеймо навозников. Жениться на его дочери? Отдать Айрис его сыну? Матушка такого точно не переживет. Стоит ли оно того? Стоит. Определенно стоит. Как бы Ричард ни убеждал себя, как бы ни уговаривал, он все же очень хотел остаться в столице. Мысли метались всю дорогу до Олларии. Дик очнулся уже на площади от рева труб, грохота барабанов и голоса герольда. Поднялся фок Варзов и попросил отпустить Катершванцев. Тут бы и Дику шагнуть к галерее, преклонить колени и отправиться защищать рубежи Талига, но надежда, посеянная Эстебаном, держала его на месте не хуже колодок. Лучшие Люди называли имена. Все меньше унаров оставалось на площади. Показалось, или Колиньяр улыбнулся ему, направляясь приносить присягу цивильному коменданту. Что это было? Злая шутка? Розыгрыш, чтобы заставить его поверить и выставить полным дураком? Месть за не слишком любезное обращение в постели? Камни площади отозвались нестройным гулом. Ричард сжал руки в кулаки. Их осталось всего шестеро. Сейчас ударит пушка, король подпишет указ и герцог Окделл отправится в родовые земли, как того и хотел Сильвестр. - Ричард, герцог Окделл, - прозвучало с галереи. – Я, Рокэ, герцог Алва, Первый маршал Талига, принимаю вашу службу. На негнущихся ногах Дик подошел к его креслу, преклонил колени, как того требовал ритуал. От резкого движения в запястье что-то кольнуло, по нервам вспышкой прошла боль. От вскрика удалось удержаться с трудом. Губы сами произносили слова клятвы, а глаза не могли оторваться от человека, лишившего его отца. Красота его обжигала как пощечина, как сталь ножа, прижатого к горлу. С первого взгляда было понятно – перед тобой истинный эорий, потомок Абвениев. С последним словом клятвы древние камни площади святого Фабиана взвыли, заглушая выстрел пушки. От этого дребезжания Ричард чуть не лишился чувств, но расположившиеся на галерее придворные никак на это не реагировали. С трудом поднявшись, Дик замер за маршальским креслом. Как утопающий он вцепился в подаренные Германом четки, концентрируясь на холодных бусинах в своей руке, таких одинаково круглых и спокойных. К окончанию церемонии Окделл уже сносно контролировал себя и даже смог забраться в седло. - Юноша, не говорите, что раньше вы ездили на телеге. Вы держитесь, как тюк с соломой, - не оставил его неловкость без внимания его новый эр. - И этот тюк соломы теперь ваш оруженосец, эр Рокэ, - не смог смолчать Ричард. Алва оглядел его со сложным выражением лица. Казалось, он меньше удивился бы, если бы ему ответил его вороной мориск. До особняка Первого маршала доехали сравнительно быстро. Если бы Баловник не дергался от любого резкого звука, было бы еще быстрее. Казалось, за время, проведенное в стойле, этот трус совсем отвык от людей и позабыл те немногие команды, что умел. Молодой кэналлиец, принявший поводья, смотрел на него с нескрываемыми удивлением и жалостью. - Следуйте за мной, юноша, - проговорил Алва, даже не соизволив оглянуться. Дик поспешил за ним, отмечая мимоходом кричащую роскошь дома, в котором ему предстояло жить ближайшие три года. Они оказались в кабинете. Алва расположился в кресле у письменного стола, Ричард же замер перед ним, как гвардеец на плацу. С минуту Ворон молча рассматривал свое новое приобретение, после чего неопределенно хмыкнул. - Знайте, юноша, мне прекрасно известны чувства, которые у вас вызывает моя скромная персона. Притворяться, как это делают глубоко ценимые вами Люди Чести, вам нет нужды. Сейчас не прошлый Круг. Точить мне меч и чистить доспехи от вас не потребуется. Достаточно будет сопровождать меня на некоторые дворцовые церемонии, на которых по регламенту обязательно присутствовать с оруженосцем. В остальное время занимайтесь своими делами: гуляйте по Олларии, развлекайтесь, посещайте кого вздумаете нужным. Что там еще надлежит делать молодым провинциалам? Думаю, так эти три года пройдут быстро и вполне приемлемо для нас обоих. - Как пожелаете, эр Рокэ, - усталость и не думающая уходить боль в руке отбивали желание продолжать этот разговор и задавать вопросы. Раздобыть бы у слуг чистую ткань и касеры для перевязки. – Я могу идти? Ричард уже развернулся и сделал шаг в сторону двери, но властный оклик остановил его. - Юноша, что у вас с рукой? Взгляд упал на рукав. По белой ткани расползлось отвратительное пятно. Дик медленно обернулся и невольно завел руку за спину, как нашкодивший ребенок. - Порезался еще в Лаик. Ничего страшного. - Ну да, как же, - вся ленивая расслабленность мгновенно слетела с Первого маршала. – Покажите руку. Дик робко шагнул к креслу. Меньше всего на свете он хотел обнажить свою слабость и предпочел бы справиться с проблемой сам, без этого злоязыкого равнодушного человека. Тонкие пальцы неожиданно аккуратно закатали рукав до локтя, обнажая кожу, испещренную старыми и новыми порезами. — Это не то, о чем вы подумали, - выпалил Дик, не задумываясь. - Ну разумеется, - прохладно улыбнулся Ворон. - Любопытно узнать, о чем же я подумал. Он подошел к буфету и достал оттуда отрез светлой ткани и пузатую бутылку. Пахнуло так, словно в комнату вошел незабвенный капитан Арамона. От прикосновения к ране Дик зашипел и дернулся, но руки эра держали крепко. - Кричите, юноша, если невмоготу. Час продержались, не меньше. Теперь можно. Темноволосая голова склонилась над рукой Дика, словно Алва собирался ее поцеловать, как сам Ричард еще совсем недавно целовал изящную кисть Ворона, однако герцог Алва не был бы собой, если бы оправдал ожидания. Он сложил губы и легонько подул, словно Дик был маленьким мальчишкой, разбившим коленку. Этот спонтанный жест от кровного врага заставил что-то внутри содрогнуться. - Помните, в какой момент рана открылась? - эр закончил с обработкой и наложил плотную повязку, но отпускать Дика не спешил. Теперь холодные синие глаза смотрели на него со всем вниманием. - На церемонии, перед клятвой оруженосца. Дик, не выдержав, отвел взгляд. Внимание его привлекла манжета дублета. Если приглядеться ко шву, можно было заменить пару маленьких иголочек, притаившихся в плотной ткани. Первый маршал странно дернулся. Дик с изумлением наблюдал, как этот лощеный аристократ схватил со стола пузатую бутылку и прямо из горла сделал несколько жадных глотков. - Нда, юноша, забудьте все, что я вам только что сказал. Кажется, нас ждут непростые времена.