Грань

- Уверяю вас, сударь, перед вами чистокровный линарец, - в голосе торговца уже появились просящие жалостливые нотки. - Ну да, как же, - хмыкнул Арно, в очередной раз осматривая коня. – Быть может, отец его и был линарцем, но мать точно возила подводы с сеном. Причина столь жаркого спора – крупный серый жеребец – помахивала черным хвостом и меланхолично смотрела на Ричарда. - Пойдем отсюда, Дик, - Арно потянул его за плечо. – В соседнем ряду была неплохая крапчатая кобыла. - Хорошо, так уж и быть, - торговец чуть не плакал. – Всего лишь девятьсот таллов. - Мы за такие деньги и полумориска найдем, - раздраженно бросил Арно, изрядно привирая. - Подожди, - несмотря на все усилия товарища, Ричард не сдвинулся с места. – Я хочу этого. - Послушай, - зашептал ему Савиньяк. – Может он крупнее и выше, чем остальные, но по скорости явно будет уступать. - Ну и что, - Дик погладил серую морду. – Вспомни коней братьев Катершванцев. Арно призадумался. Йоган рассказывал, что бергерские лошади, в отличие от своенравных непредсказуемых морисков, отличаются умом и спокойным нравом. Даже получив ранение, они довозят своих наездников до позиций, а после валятся замертво. Верные и надежные товарищи. Чутье подсказывало Дику, что именно они были в роду у серого конька, а не линарцы или ломовые лошади. - Восемьсот вместе с упряжью, - обратился он к торговцу. – Соглашайтесь. Столичные ценители не предложат за него больше. Отсчитывая деньги приунывшему торговцу, Дик уточнил: - А как его хоть зовут? - Как назовете, так и будут звать, - недовольно бросил торговец. *** Главное дело на ближайшее время было выполнено, потому Ричард мог со спокойной душей погрузиться в столичную жизнь, которую теперь вполне мог себе позволить. За неполные две недели они с Арно успели побывать во всех приличных трактирах Олларии. Несколько раз были в театре под открытым небом и смеялись до колик в животе во время представлений. Последняя пьеса побудила Дика вспомнить свои попытки к сочинительству, но вместо томных возвышенных сонетов написать что-то хлесткое, игривое и злободневное. Все измышления по этому поводу приходилось выслушивать Савиньяку, подпирающему ладонью щеку и цедящему очередной бокал Слез. Когда однокорытник выдыхался и поднимал на него ждущий вердикта взгляд, виконт Сэ безжалостно спускал его с небес на землю, объявляя, что все это уже было написано и поставлено лет эдак пятьдесят назад. Одним вечером они сидели в трактире на площади святого Робера. Несмотря на дивную погоду, настроение у обоих было подавленное: эр Давенпорт завершил все свои дела и на следующий день вместе с оруженосцем отбывал в ставку Западной армии. Закончились их беспечные веселые деньки. Все слова уже были сказаны, обещания регулярно писать друг другу получены, но распрощаться не хватало сил. Потому и сидели, привалившись друг к другу плечами, предвкушая скорое расставание. Хлопнула дверь и в трактир ввалилась веселая компания. Ричард сразу подобрался, заметив в ней Эстебана Колиньяра. Все эти дни ему везло и он не сталкивался с ним ни во дворце, ни в злачных заведениях. Похоже, удача оставила его и столкнула с отвергнутым любовником тогда, когда этому было совсем не время. - Прости, Арно. Я завтра утром буду сопровождать эра Рокэ на Малый Совет Меча, - Дик поднялся из-за стола и грустно улыбнулся другу. Ноги слегка задрожали, в голове помутилось, но он мужественно устоял. – Я своими письмами еще успею надоесть тебе, а там глядишь и свидимся, как отпуск получишь. Уж лучше было солгать ему, чем сделать свидетелем некрасивой сцены ревности: злобный взгляд Эстебана ощущался всей кожей. Дик быстро выскользнул за дверь, надеясь, что на то, чтобы отвязаться от приятелей Колиньяру потребуется какое-то время. В трактире не было конюшни, так что Ричард оставил Крейга дома: до улицы Мимоз все равно было минут десять неспешного хода. Это могло стать проблемой – ноги держали с трудом. Свернув за угол, герцог ощутил чужое пристальное внимание. Он покачнулся – последняя бутылка Крови определенно была лишней – и неспешно двинулся вперед, делая вид, что ничего не заметил. Уже стемнело и улица была пуста. До особняка Алвы оставалось всего ничего. Резкое движение за спиной заставило отпрянут и выхватить шпагу. Их было двое. Оба в неприметной одежде. Один сжимал в руке какой-то платок. Переглянувшись, они также обнажили оружие. Из переулка показался третий и, судя по шагам за спиной Дика, был еще и четвертый. Засада. Кому-то он сильно прищемил хвост. Облизнув губы, Повелитель Скал усмехнулся… В себя он пришел глядя на ставший уже привычным синий балдахин. Голова раскалывалась, в желудке бушевало закатное пламя. Он что-то прохрипел, из-за чего сидевшая подле кровати на небольшом пуфе служанка вскочила на ноги и заголосила по-кэналлийски. Не слушая его робких попыток попросить воды, она скрылась за дверью. Дик поморщился и скинул с себя одеяло. Вся его грудь была туго стянута бинтами. Его ранили? И почему он этого не помнит? Распахнулась дверь и в комнату влетел Рокэ Алва. - С пробуждением, юноша. Как самочувствие? - Бывало и лучше, - Дик попытался сесть, но прохладная рука эра опустила его обратно на подушки. – Я должен поблагодарить вас, точнее, вашего человека, приставленного следить за мной. - Мой человек лежал без сознания во дворе таверны, в которой вы трепетно прощались с виконтом Сэ, - губы Алвы сжались в тонкую нитку. – Кого вам следует благодарить, так это молодого Колиньяра. Это он оказал вам первую помощь и донес сюда. Ранение, конечно, легкое, но без его помощи у вас были все шансы истечь кровью и отправиться в Рассветные Сады к Святому Алану значительно раньше срока. От этих слов кольнуло чувство вины. - Маркиз Сабве, - протянул эр Рокэ. – Довольно необычный выбор друга для герцога Окделла. - Он не мой друг, - захотелось выбить его из колеи, разбить эту невозмутимую маску. – Он мой любовник. - А, это существенно меняет дело, - Алва и бровью не повел, – но, прежде чем случится ваше счастливое воссоединение, нам нужно кое-что обсудить. Эр Рокэ проигнорировал пуф и опустился на кровать. Волнистые волосы герцога были растрепаны сильнее обычного. В нем чувствовалось напряжение, как во взявшей след гончей. - Юноша, самое время вам рассказать немного о себе. Что за сила вам подчиняется? Он правда не знает или это какая-то проверка? Герцог Алва же сам эорий, Повелитель Ветра, да и с Сильвестром на короткой ноге. Почему он спрашивает? - Юноша, пока вы молчите и старательно пытаетесь придумать правдоподобную ложь, хочу рассказать вам, как выглядели ваши противники, когда мои люди пришли за ними, - под пронзающим насквозь взглядом Дик нервно сглотнул. – Хуан сказал, что тела разбросало по всей улице. Следы от шпаги были на всех, но закололи вы только одного. У двоих были переломаны ребра, в груди застряла галька разбитой мостовой, на головах – вмятины от разбросанных вокруг камней. Последний же озадачил меня сильнее остальных – у него остановилось сердце. Что же его так сильно напугало, юноша? За время его монолога Ричард все-таки сумел дотянуться до стакана с водой. Это дало ему несколько лишних мгновений для принятия решения. За время, проведенное под крышей герцога Алва, он так и не определился в своем к нему отношении. Не было обжигающей ненависти, которую в нем старательно пыталась взрастить матушка и ожидал увидеть кансилльер, но осознание того, что именно этот человек лишил его отца занозой засело в сердце. Эр Рокэ не излучал враждебности, но его снисходительное превосходство больно било по самолюбию. Всякий, оказавшийся к нему рядом, становился мишенью для его хлесткого остроумия. Дик был уверен: будь в нем чем меньше уверенности в себе, Кэналлийский Ворон стал бы его ночным кошмаром, а служба у него превратилась бы в Закат. Одно было неоспоримо – зла ему Алва определенно не желал. - Откровенность за откровенность, монсеньор. Почему вы назвали мое имя на Фабианов день? Алва хмыкнул. Что именно показалось ему смешным Ричард не понял. - Вы, юноша, не раз видели моего коня Моро. Таких, как он знатоки называют убийцами за склонность калечить неугодных всадников и конюхов. Таких морисков убивают еще в детстве. Я же в свое время дал Моро шанс. — Вот значит как, дали шанс жеребенку с изъяном, на котором другие поставили крест, - Дик усмехнулся. – Никогда не заподозрил бы в вас склонность к милосердию, которое когда-нибудь может стоить жизни. - Люблю рисковать, - Алва пожал плечами. – Ваша очередь. Дик замялся, не зная, с чего начать. Внезапно его озарила идея. - Одолжите любой ваш перстень. Ворон повиновался его просьбе, не раздумывая. Металл еще хранил тепло чужой кожи, когда Дик сжал его в руке. Услышать камень было не сложнее, чем голос человека, стоявшего за плечом. Отец Герман мог бы им гордиться. - Старый камень. Извлекли из земли больше ста лет назад. Долго везли: сначала на повозках, потом морем вместе с тысячами таких же, как он. Потом принесли в горячее место и стали мучить, чтобы переделать под себя и придать нужную форму. Ричард поморщился и машинально потер виски. Прежде он никогда не задумывался, что камни могут страдать как люди. - Его вместе с двумя братьями поместили в серебряную оправу. Долгое время их носила на груди женщина – он слышал стук ее сердца. После их разлучили и он попал к молодому мужчине. Ненадолго. После он уже не менял владельца. Все это время Алва внимательно слушал, но, когда Ричард завершил рассказ, не выказал удивления или восторга. - Впечатляет, юноша. Этот камень действительно был частью броши моей прабабки. После ее смерти безделушку унаследовала моя мать, которая решила разобрать ее и из камней сделать кольца для своих взрослых детей. Это прежде принадлежало моему брату Карлосу. О его судьбе пояснения не требовались. Камень запомнил, как его окропила кровь из груди владельца, как он купался в ней, напитываясь чужой силой. И все же эр Рокэ не выглядел впечатленным, скорее меланхоличным и задумчивым. - Подобные фокусы мне уже приходилось видеть, - проговорил он. – Да даже более впечатляющее. Один мой сослуживец-артиллерист в Торке пережил попадание молнии и после этого научился поджигать порох в орудии без фитиля с расстояния в несколько десятков бье. - Ах так! – Ричард почувствовал себя задетым – он все-таки не какой-то там ярмарочный шарлатан, а Повелитель Скал, демонстрирующий свою силу. То, что он собирался сделать, было в высшей степени нагло и провокационно, но эр сам его вынудил. Ричард сорвал заусенец на большом пальце. Выступила кровь, всего пара капель, но и этого было достаточно. Он провел пальцем по кольцу, которое все еще сжимал в руке, и сразу же почувствовал благодарный отклик сапфира. – В вашем мрачном образе, эр Рокэ, не хватает окделльского багрянца. Вот теперь Ворон потерял свое хладнокровие: белый лоб прорезала морщинка, брови сошлись на переносице. Он разглядывал сапфир, еще пару минут назад абсолютно прозрачный, а теперь испещренный красными прожилками, словно неограненный камень, и, кажется, начинал осознавать, что таких вот «фокусов» у его оруженосца еще очень и очень много.