Грань

Встреча с Эстебаном состоялась на следующий день под вечер, когда маркиз Сабве обычно развлекался со своими приятелями. Эр Рокэ, посмеиваясь, рассказал, что невольный спаситель Дика собирался дождаться его пробуждения и готов был чуть ли не драться за право поправлять подушки и утирать пот. Временно отступить его убедило лишь то обстоятельство, что цивильному коменданту лучше до поры не знать о сердечной привязанности его оруженосца к герцогу Окделлу. Эстебан зашел в комнату, небрежно стянул перчатки. Выглядел непривычно холодно и отстранено. - Как ваше здоровье, герцог? – осведомился он, изучая взглядом содержимое книжной полки, словно просто зашел в гости, чтобы одолжить томик стихов. - Ты еще о погоде меня спроси, - не удержался Дикон и все же ответил на вопрос: - Неплохо, уже могу подниматься с постели. Несмотря на данное обстоятельство, принимал гостя Дик полусидя в кровати, завернувшись в тяжелый мориский халат. Желая заставить Эстебана отбросить все эти пустые любезности, он сразу перешел к делу. - Я благодарен тебе. Если бы не ты, все не обошлось бы так легко. И прости меня, за то, что избегал встреч и не отвечал на письма. Ты не заслужил такого отношения. Эстебан наконец посмотрел на него. Белки его были красными, под глазами залегли тени. Он явно не спал эту ночь, да и предыдущую тоже. Ворочался, метался по комнате, как загнанный зверь. Дик ясно видел это, и Эстебану это было известно, но подобное очевидное неравнодушие делало его слишком уязвимым. Решил ли он бороться с этой своей уязвимостью или, быть может, взыграла гордость, придушенная еще в Лаике, когда Колиньяр бегал за ним, как собачонка, изредка показывая зубы, но больше виляя хвостом? - Если собирался расстаться со мной, почему не сказал об этом прямо? Это было бы… честнее, - он горько усмехнулся. Этот упрек был справедлив. Дик закусил губу, подавляя рвущиеся с языка оправдания. - Ты сказал, что твой отец назовет меня, - все-таки выдавил он из себя. – Я поверил тебе и потом чувствовал себя доверчивым дураком, стоя на площади. Эстебан шагнул ближе. - Накануне Фабианова дня я просил его об этом и, мне показалось, что он согласился, - он вновь отвел взгляд. – Потом он высказал мне за эту просьбу и напомнил, по чьей милости в Лаик вызывали лекаря. Отец не знал правды, но думал, ты сильно избил меня. Я пытался разубедить его, но, сам понимаешь, твой секрет открыть не мог. От его признания в груди разлилось тепло. Это были не просто слова и страстные взгляды, а настоящий поступок, подтверждение его чувства. - Так хотел увидеть меня в своих родовых цветах? Ему показалось или на смуглых щеках Колиньяра проступил румянец, а в глазах мелькнуло замешательство? Ричард протянул руку и, ухватив его за запястье, притянул ближе. Эстебан напрягся, но руку вырывать не стал. - Если бы ты отправился с позором в Надор, то остался бы там навсегда. Тебе не позволили бы вернуться. Я не хотел, чтобы все закончилось так. Ричард поцеловал его. Легонько, в самый уголок губ. Эстебан притянул его ближе, зарылся пальцами в волосы. Лишь ощутив его язык у себя во рту Ричард признал, что успел соскучиться. Поцелуем все и ограничилось: все-таки рана давала о себе знать, да и кто-то из слуг мог зайти в любой момент. Эстебан с явной неохотой отстранился и устроился на пуфе, не сводя с Ричарда сияющего взгляда. Как просто оказалось вновь сделать его довольным и полным жизни. Маркиз Сабве рассказал о своей службе у цивильного коменданта, и Ричард несказанно обрадовался, что не он попал к этой снулой рыбине. Эстебан расслабился и стал напоминать того немного развязного уверенного в своей привлекательности парня, которым приехал в Лаик. Казалось, таким его Ричард не видел с той памятной потасовки в коридоре. Ричард заговорил о театре и нашел в лице Эстебана внимательного слушателя. Как оказалось, он тоже не брезговал этим развлечением, но, к огромному удивлению Дика, предпочитал трагедии. - Чужое страдание трогает сильнее, чем курьезы и сальные шуточки, - глубокомысленно изрек он. – Оно очищает душу. Как-нибудь сходим на «Плененного Демиция». Ты не сможешь понять, пока не увидел сам. Они распрощались спустя несколько часов. Ричард готов был признать, что это было самое приятное время, проведенное с Эстебаном, за весь период их знакомства. *** Потянулись однообразные дни восстановления. Рана была неопасной, но перенапряжение и обильная кровопотеря принесли с собой противную слабость и упадок сил. Дик просыпался, ел, справлял нужду, терпел перевязки, снова засыпал, пытался что-то читать. Эр Рокэ заходил только один раз и заявил, что как только его оруженосец будет в состоянии удержать в руке шпагу, он возьмется его тренировать. Это обещание Дикона несказанно обрадовало. Произошедшее после долгих размышлений начинало вызывать все больше вопросов. Что же именно случилось с ним на той темной улице? Покушение? На первый взгляд, похоже. Только вот почему ни один из нападавших не достал пистолет? Куда проще застрелить одинокого подвыпившего юнца, чем подкрадываться к нему сзади. Причем оружие они обнажили не сразу. Вначале была какая-то тряпка. Помнится, учитель рассказывал о сложных составах, способных вызвать обморок. Похищение? Узнать бы у эра Рокэ про эту ткань. Личность стоявшего за нападением тоже вызывала сомнения. Это мог быть как Сильвестр, решивший все-таки прибрать его к рукам, так и Штанцлер с его жутким гайифцем. С другой стороны, очень уже все было нагло. Кто бы это ни был, он явно не взял в расчет Рокэ Алву и его гордость. Кардинал вряд ли стал бы так оскорблять союзника. Или же неведомый заказчик хотел посмотреть на Повелителя Скал в бою и понять, на что он способен. Тогда это могла быть и рыжая гоганская братия. С другой стороны, из-за ранения он так и не смог к ним прийти, так как в означенный четвертый день едва мог доковылять до ночного горшка. Версий было слишком много, но ни одна из них в полной мере не подтверждалась мотивами и доказательствами. Пока что. Ричард старался вспомнить подробности того боя, но память напоминала решето. Он помнил треск, с которым шпага вспарывала чужую плоть, жалящие удары уже по своему телу. Кажется, именно тогда он поднял в воздух гальку и градом обрушил ее на сжимающееся кольцо врагов. Было бы это так просто, если бы хоть в одном из них также была сила Абвениев? Нужны были новые знания о природе своих способностей. Дик раздумывал о том, чтобы написать Герману, даже набросал черновик пространного письма, в котором духовный сын просил святого отца о пастырском наставлении, но с отправкой решил повременить. Очень кстати было, что эр Рокэ разрешил пользоваться библиотекой. Так и сказал: «Возможно, вы найдете что-то полезное о ваших… особенностях». Прозвучало почти как оскорбление. Радость Ричарда оказалась преждевременной. Да, книг на талиг у Алва было много, но самые древние и таинственно выглядящие манускрипты были либо на гальтарском, либо на морисском. По-гальтарски Ричард знал лишь несколько эсператистских молитв, заученных в глубоком детстве, а по-морисски не знал вовсе. Ни тот, ни другой язык не входил в курс обучения будущих оруженосцев. Это обстоятельство было крайне прискорбным. Впрочем, прежде чем заниматься поисками знаний об Абвениях и их силе следовало выполнить поручение эра – найти информацию о причине переноса столицы из Гальтары в Кабителлу. Ну хоть на что-то ему оруженосец все-таки сгодился. Легенда о принце Ринальди и Беатриссе Борраска попалась ему почти сразу. При первом прочтении внимание на себя перетягивали сочные сцены разврата. Ричард так и представлял, как эсператистский клирик, записавший все это, то и дело отвлекался, чтобы приласкать себя сквозь сутану. Наверное, будь на месте Дика другой парень его лет, этой распаляющей воображение историей он бы ограничился. Посчитал бы насилие реальным, а историю про абвенианских тварей – поздней выдумкой церковников, жаждущих держать в страхе свою паству. Однако же Повелитель Скал сам был живым доказательством того, что силы, приписываемые Абвениям, были вполне реальны, потому существование тварей из гальтарских подземелий он также отрицать не мог. Бродят ли они еще по руинам покинутой столицы или уже давно заснули, превратились в камень? Перенести столицу из древнейшего города Золотых земель в захолустную Кабителлу – это ведь очень непросто даже для правившего много лет короля, не говоря уже о молодом Эрнани. Одной монаршей воли недостаточно, но Великие Дома и простонародье безоговорочно поддержали его: покинули свои дома и лавки, забыли дорогу к могилам предков. Лишь закатные твари, бегущие по пятам и норовящие укусить за задницу, могут служить объяснением подобной покладистости. Ричард был уверен, что именно в Гальтаре он найдет ответы на многие свои вопросы.