Грань

Записку от Эстебана принесли, когда Ричард только-только начал выбираться в город. Не то, чтобы у него было много причин это делать. Катершванцы уехали, Арно тоже. Оставался еще Наль, но лучше бы его не было. С ним приходилось разговаривать за воротами, потому что он демонстративно отказывался переступать порог обители Ворона. Напыщенный дурак. Когда он ожидаемо принес весточку от кансилльера, Дик тут же сделал страшные глаза и поведал, что кэналлийцы теперь следят за всеми его передвижениями и он не может подвергнуть эра Августа такой опасности. Кузен, кажется, впечатлился. Таверна, выбранная Эстебаном, была добротной и неприметной, рассчитанной, видимо, на торговцев средней руки, потому в свое время они с Арно и обошли ее стороной. В такой редко встретишь знакомого да и тебя не опознают по украшениям и родовым цветам. Эстебан ждал его в комнате на втором этаже. Дик сразу обратил внимание на крепкий засов на двери и плотные портьеры на окнах. На столе был накрыт неплохой ужин, но они ведь сюда не за этим пришли. Стоило двери закрыться, Эстебан налетел на него, как вихрь, осыпал все лицо поцелуями. Еще никогда Ричард не получал от него столько нежности. На миг Дик отстранился, чтобы снять хотя бы перевязь и шляпу, но тут же был снова утянут в объятья, словно любовник не мог не касаться его. Такой порывистый. Они избавились от одежды, больше мешая, чем помогая друг другу. С унарскими тряпками было не в пример проще. Эстебан опустился на колени, чтобы помочь Ричарду с сапогами. От провокационности его позы все внутри вспыхнуло. Приспустив подштанники, Колиньяр оставил легкий поцелуй чуть выше пупка. Он огладил руками бедра и скользнул губами вверх, по животу и груди к призывно торчащим соскам. От легкого игривого укуса Дик вскрикнул и зарылся пальцами в темные волосы. Одним укусом Эстебан не ограничился. Грудь, плечи, ключицы – ничто не было обделено его вниманием. Когда он поднялся к шее, Дик остановил его, вовлекая в долгий поцелуй – все-таки разум еще не настолько покинул его, чтобы разгуливать по Олларии со следами бурной ночи. Вволю наигравшись, Эстебан опустился к нему на колени и потерся ладной задницей. - Масло приготовил? – больше всего на свете Дик сейчас хотел повалить его на кровать и, уткнув в подушку, ворваться в это прекрасное тело, но он еще не спятил настолько, чтобы забыть о чужом удовольствии. - Не волнуйся, - Эстебан приподнялся и уверенно направил его в себя. Внутри он оказался хорошо смазан и растянут. От первого резкого движения Дик чуть не кончил. Он закусил губу, давя рвущийся из груди стон. Эстебан поморщился и вцепился в его плечи, но, пересиливая себя, опустился ниже. - В следующий раз хочу видеть, как ты это с собой делаешь, - шепнул Дик ему на ухо. Язык скользнул по взмокшему виску. – Ты часто это делал за последние недели? Эстебан молча кивнул и, приподнявшись, снова опустился. Он пах морисскими благовониями и волнением. Темп становился все быстрее, движения - резче. Кровать начала поскрипывать и ритмично биться о стену. Ричард впился в чужие бедра, поддался чужим движениям, растворился в жаре чужого тела. Эстебан коротко вскрикнул и на живот Дику брызнуло его семя. Спустя несколько мгновений за ним последовал и Ричард. Они лежали, приходя в себя, касаясь друг друга потными плечами. Эстебан чуть сместился и положил голову ему на грудь. Ричард неловко погладил его по волосам. - Почему я? – вырвалось у него то, о чем он порой задумывался еще в Лаик. – Кошкин герцог, эсператист несчастный. Такой, как ты, может заполучить любого, если захочет. - Ты помнишь? – улыбка Эстебана вышла невеселой. – Ты мое поражение. - О чем ты? – разум еще не до конца вернулся в разомлевшее от ласк тело и соображал Дик с трудом. - Мы же ни во что не играли и ни в чем не соревновались. Даже пари ни разу не заключали. Эстебан только фыркнул. Он отстранился и нетвердой походкой направился к столу. Пока он наливал вино, его руки подрагивали. - С самого детства меня баловали. Сладости, красивая одежда, игрушки, затем лошади, оружие, книги, женщины. Меня воспитывали в убежденности, что для того, кто зовется Колиньяром, все двери в этом мире открыты и я смогу достичь всего, чего захочу, - он глотнул вина, словно откровения жгли ему горло. - Я долго верил в это, пока на одном из столичных приемов лет в девять один мальчишка не объявил мне, что не станет играть с навозником. Если честно, я уже не помню, как его звали. Быть может, это был ты. - Точно не я, - подобное предположение почему-то задевало, хотя Дик понимал, что ребенком вполне мог заявить такое и не почувствовать за собой никакой вины. – До шестнадцати лет я вообще Надора не покидал. Эстебан опустился в изножье кровати, опираясь спиной на резной бортик. Он все еще был обнажен, но словно не замечал этого, в отличие от Дика, неловко прикрывшегося одеялом. - Хорошо. Пусть так, - он грустно улыбнулся. - Впрочем, это не важно. Мной впервые пренебрегли из-за того, над чем я был не властен. Я стал приглядываться к Людям Чести, пытаясь понять, что же в них особенного, что же дает им их древняя благородная кровь. Результат откровенно разочаровывал. Кроме спеси ничто не отличало всех этих благородных эров от мелких лавочников: все те же отечные ноги, обрюзгшие животы, двойные подбородки. Был еще Рокэ Алва, но он всегда был исключением из правил, сам понимаешь. Эстебан согнул ноги в коленях и Дик заметил наливающиеся синяки у него на бедрах. - А потом я приехал в Лаик и увидел тебя, - прозвучало с укором, но глаза блеснули прежним больным восхищением, замеченным уже давно. – Герой трагедии, Демиций, плененный варитами. Смирившийся, но стойкий, гордый, непокоренный. И красивый, как Лит, куда же без этого. Захотелось прогнуть тебя, сломить, унизить, чтобы доказать, что никакой ты не герой, а такой же, как все. Такой же, как я. От страсти в его в голосе Дик снова ощутил унявшееся было возбуждение. - Так что же изменилось? Что после месяцев оскорблений привело тебя в мою келью? – в горле пересохло и прозвучало глуше обычного. Эстебан милостиво протянул свой бокал. - Изменилось все. В первые месяцы сын вице-кансилльера, не способный совладать со своим влечением, задирал своего беспомощного однокорытника. В последние месяцы… Эстебан вдруг наклонился и поцеловал его руку, расслабленно лежавшую на одеяле. Дик невольно отдернул ее, слишком уж диким ему показался этот жест. - В последние месяцы жалкий навозник трепетал при мысли о Повелителе Скал. - Не говори так, самоуничижение тебе не идет. Дик, замотавшись в одеяло, ретировался к столу, но дело было не в жажде, а в растерянности. Чужая откровенность выбивала почву из-под ног. - Ты боишься меня? – спросил Ричард, гипнотизируя содержимое бокала. В ответ раздался смех и плечи обвили красивые смуглые руки. - Ты само милосердие, - нежный поцелуй в затылок чуть не заставил Дика пролить вино. Эстебан вновь потянул его на кровать, но нужно было сначала все прояснить. - Это все из-за моей силы, - теперь все встало на свои места. - Именно она так впечатлила тебя. - Дело не только в этом. Было видно, что эта непрошенная исповедь давалась Эстебану тяжело, но она обезоруживала, как и его нагота. - Пока меня лечили примочками и тинктурами, было время подумать. Все это время ты носил в себе такую силу, - он нежно погладил Ричарда по щеке. - Ты мог убить меня бесчисленное множество раз, раздавить, как навозного жука, но пощадил, даже не побрезговал моим телом, хотя явно предпочел бы своего светловолосого дружка. Эстебан не был бы собой, если бы не припомнил Арно. - Теперь вижу, что не боишься, иначе не распекал бы меня ревниво, как старая супруга. В природе запутанных чувств Эстебана можно будет разобраться позже, когда он не будет сжимать в объятьях и тереться крепнущим членом. - Давай теперь ты меня, - предложил Дик в заалевшее ухо. – Масла должно хватить. Смуглые плечи под его руками мгновенно окаменели. Ричард успел заметить тревогу в глазах Эстебана прежде чем он отвернулся. - Нет, тебя еще долго готовить. Лучше войди в меня еще раз. Он откинулся на локти и призывно развел колени, но это колебание и заминка слишком разожгли любопытство. Дик навалился сверху, придавил собой и обхватил лицо любовника, заглядывая в глаза. - В тот раз тебя это не смутило, - Эстебан дернулся, пытаясь закрыться, скрыть свою боль, но Ричард не позволил. – С тобой же творилось что-то странное в тот вечер, не так ли? Эстебан кивнул. - Это словно был я и не-я, - он нахмурился и заметно побледнел. – Я смотрел как будто со стороны сквозь мутное окно, до тех пор, пока не… Колиньяр дернулся, отчего ноготь Дика проехался по его лицу, оставляя след. - Прости, но я не смогу взять тебя, - его голос заметно дрожал. – Что угодно, но не это. - Хорошо, как скажешь. Поцелуй был нежен и осторожен, призванный успокоить и стереть тревожные воспоминания. Чужая уязвимость, преподнесенная на блюде как дар древнему божеству, путала мысли и горячила кровь не хуже крепкого кэналлийского вина. Позже, глядя на задремавшего у него на плече любовника, Дик признал, что все с этой связью стало куда серьезнее, чем планировалось, и его это вполне устраивает.