Грань

Ричард утер пот со лба, пытаясь восстановить дыхание. Ткань рубашки противно липла к спине, руки и ноги казались каменными. У стоящего напротив Алвы даже не растрепалась прическа. - В позицию, юноша, - в очередной раз проговорил он с напускной скукой в голосе. – Мечтать будете на прогулке со своим сердечным другом. Дик сцепил зубы и выпрямился, поднимая шпагу. Он сам подарил эру эту тему для острот, сожалеть было поздно. Очередной выпад эра наконец удается парировать и, отведя шпагу в сторону, нанести собственный удар. Алва играючи уклонился, но одобрительно кивнул, казалось, впервые за все их тренировки. Чего только за это время Ричард про себя не наслушался: про свои ноги, руки, голову и неповторимую окделльскую грацию. Своим ядовитым языком Рокэ Алва способен был довести до греха и магнуса Милосердия. Искушение чуть сдвинуть камни под чужими ногами посещало не раз, но это было бы не честно, да и не для того Дик учился фехтованию, чтобы выигрывать за счет своих способностей. В бою бы он не размышлял, но это был еще не бой. - Юноша, можете быть свободны, - наконец отпустил его эр Рокэ. Дик поднялся к себе, кряхтя, как дед, и, раскинув руки, рухнул в кровать. Необходимо было привести себя в порядок, но сил хватило лишь дотянуться до графина с водой. Эстебан, как и обещал, позвал его в театр на «Плененного Демиция», но до этого еще было пару часов, чтобы прийти в себя. Рана уже совсем затянулась, потому Дик, как и собирался, вернулся к тренировкам и другого рода. Он выпросил у Хуана дюжину пустых бутылок. Сказал, что будет стрелять по ним. Почти не соврал. Во дворе за конюшней был небольшой пяточек, куда по вечерам редко кто заглядывал. Утомившийся за день Пако отправлялся к себе, в привратницкой больше внимания уделяли картам на столе и в руках соседа. Дик расставлял добытую тару на различном расстоянии. Обычно уже смеркалось, что усложняло поставленную задачу, но так даже лучше: в тот раз его тоже подкараулили поздно вечером. Сосредоточившись, он тянулся своей волей к камешку и, подняв его в воздух, запускал в ближайшую бутылку. Далеко не сразу он научился разбивать с первого же удара. Для этого камень должен был лететь очень быстро и точно. Кирасу таким способом явно не пробьешь, но если изначально целить в глаз или висок… Если суметь совместить это с фехтованием, эру Рокэ не долго останется почивать на лаврах Первого бойца Золотых земель. Улыбнувшись своим мыслям, Дик потянулся и стянул с себя пропахшую потом одежду. Подойдя к шкафу, он задумался, разглядывая синий колет. Все знают, что юнец в цветах Алва – его оруженосец герцог Окделл. Так ли ему нужно привлекать к себе внимание? Выбор пал на темный дублет с серебряными вставками, купленный в порыве мотовства после продажи сапфира. Не такой роскошный, как наряды, в которые его обряжает эр, но приличный, вроде даже подходящий его глазам. В нем он будет просто молодым дворянином, а длиннополая шляпа и плащ с высоким воротом еще сильнее скроют отличительные черты. Эстебан выглядел подавленным, хоть и пытался шутить. Впрочем, стоило им расположиться в ложе, а представлению начаться, его грусть заметно притупилась. На вкус Дика пьеса была неплохой. Удивляло, что он раньше о ней не слышал, хоть в Надоре и любили истории о верности и самопожертвовании. Впрочем, по ходу действия становилось ясно, почему эреа Мирабелла не позволила своему сыну читать нечто подобное: тяга варитского вождя Лотаря к плененному талигойскому военачальнику Демицию была бы очевидна и набожной эсператистке. Язычник ценил силу и доблесть, потому предложил поверженному противнику перейти на свою сторону, считая, что оказывает ему честь, но верность Демиция принадлежала его анаксу. В ход пошли сначала подарки и уговоры, затем угрозы и лишения, но ничто не могло пошатнуть решимость талигойского воина. Приспешники Лотаря убедили его прибегнуть к пытке. Как он метался по своему роскошному шатру, пока его люди терзали мужчину, вокруг которого крутились все его мысли. Не выдержав, он ворвался в палатку и остановил экзекуцию, а после, мучаясь раскаяньем, сидел у постели мечущегося в бреду врага. Женщин в пьесе почти не было. Ближе к концу появлялась влюбившаяся в Демиция служанка, которая пыталась устроить ему побег, но тот, связанный клятвой, принесенной Лотарю ради спасения своих людей, решительно отказался. Этот сюжетный поворот показался Дику надуманным и, скорее всего, был внесен в поздних редакциях пьесы. В итоге, когда Демиций отверг даже предложение жениться на юной сестре Лотаря, варитский вождь осознал бессмысленность своих попыток: неведомый анакс стоял между ними непреодолимой стеной. До самого конца было не понятно, какое решение он примет, но в итоге все закончилось хорошо: Лотарь разрезал путы на руках своего врага и отпустил его к человеку, которому принадлежала его верность. - Не знаю, хватило бы у меня сил на его месте, - прошептал Эстебан, восторженно глядя на сцену. После, когда они сидели в трактире и пили кагетское, к нему снова вернулась задумчивость. - Что-то случилось? – не выдержал Дик. - Нет, ничего, - маркиз Сабве махнул рукой. – Не бери в голову. Как тебе представление? - Тебя что-то гнетет, - Ричард незаметно сжал под столом его колено. – Скажи мне, может, смогу помочь. - Это вряд ли, - Колиньяр тяжело вздохнул. – На самом деле ничего еще не произошло. Это только мои опасения. Эр Людвиг, - Колиньяр презрительно усмехнулся, - слишком явно хочет подлизаться к моему отцу. Лучшая демонстрация лояльности кардиналу – брачный союз с семьей, доказавшей свою преданность Олларам. Эр Людвиг не женат, а у меня подрастает сестра. - Ты так думаешь, из-за того, что он выбрал тебя, – Дик отпил вина и усмехнулся. – Не волнуйся. Не будь запрета Дорака, и я оказался бы на твоем месте. Спасибо Дораку, - он поднял бокал, словно это был тост. - На Алву, при всей его язвительности, хоть смотреть приятно. Эстебан фыркнул. Вино чуть не пошло у него носом. - Ты прав. Я просто надумываю. Спасибо. Они не сняли комнату, не пошли наверх и не предались страсти на застиранных трактирных простынях. Просто разошлись по домам, улыбнувшись друг другу напоследок. И день, проведенный вместе, ничуть не стал от этого хуже. *** Очередная записка от Наля стала неприятным сюрпризом: в библиотеке нашлась очень интересная книга о религиозных верованиях морисков, написанная, к радости Дика, на талиг. Кузен приглашал в гости и, судя по тону письма, собирался сообщить нечто важное. Это могли быть вести из дома, потому пришлось собраться и ехать. - Совсем Ворон тебя измучил, да? – сочувственно вздохнул виконт Лар, завидев Ричарда. Видимо, тоскливая мина на лице Дика убедила его в чужих глубочайших моральных страданиях. Выглянув в коридор, Реджинальд огляделся и повернул засов. С неожиданной для его телосложения прытью он подскочил к сундуку, вытащил из него какой-то сверток и бросил его Дику. - У нас мало времени. Одевайся. Выйдешь через кухню: там есть дверца для слуг. Карета уже ждет. Вся эта таинственность не вызывала доверия, но любопытство и азарт были сильнее опасений. В случае чего он сможет защитить себя, даже если его решат разоружить и связать. Плащ пах пылью и чесноком, но темный капюшон отлично скрывал лицо, хотя, разгуливая среди бела дня в таком виде, Дик скорее привлечет к себе внимание, чем отвлечет, но спорить он не стал – не он был устроителем этого спектакля. Куда больше он сможет узнать, если немного подыграет. Карета ожидаемо была без гербов и с темными занавесями на окнах. Забравшись в нее, Дик оказался в полной темноте. Его куда-то долго везли, возможно, пытались сбить со следа преследователей, а, может, просто так нарезая круги по округе. Высадили на узкой улочке, где неприметный человек тут же увлек его в приоткрывшуюся калитку. - Как же я рад тебя видеть, Дикон, - эмоционально поприветствовал его эр Август. За всем этим ожидаемо стоял он. Ричард не сильно удивился. - Как твое здоровье, мальчик мой? – кансилльер был сама забота. – Когда я узнал об этом ужасном нападении, сам чуть не слег от волнения за тебя. Ричард заверил его в своем полном выздоровлении и готовности служить делу Великой Талигои. - Как думаете, эр Август, это были люди Дорака? - Очень может быть, - Штанцлер нахмурился. – Ворон попытался свести все к попытке ограбления. На следующий день после произошедшего он заявился к Килеану-ур-Ломбаху и при посторонних грубо отчитал его за невыполнение обязанностей. Сказал, что его оруженосец нынче ночью сделал куда больше для очищения столицы от преступности и раз нынешний цивильный комендант больше занят игрой в карты и преследованием женщин, комендантом Олларии следовало бы назначить герцога Окделла. - Это ужасно! Я не хотел, - Дик потупил взгляд, якобы в смущении. На самом деле он с трудом сдерживал хохот, слишком уже забавную картину нарисовало его воображение. - Ничего. Тебя никто не винит, - кансилльер отечески похлопал его по плечу. – Ты правда в одиночку расправился со всеми нападавшими? Ричард кивнул. - Отец мог бы гордиться тобой. Они обсудили успехи Дика в учебе. Штанцлер предложил ему шадди, но Ричард отказался. С каждой минутой этого пустого разговора он все больше задавался вопросом, ради чего было разводить такую секретность. - Мой мальчик, я должен сообщить тебе нечто важное, - кансилльер понизил голос, словно опасался, что и здесь их могли подслушать. – Возможность отомстить за отца и избавить Великую Талигою от проклятья в виде Кэналлийского Ворона представиться совсем скоро. В ближайшие недели на имя Алвы придет письмо из Надора. Ты должен будешь подтвердить и сделать все в точности так, как там написано. От этого зависит не только твое будущее, но и судьба всех Людей Чести. Ричард быстро закивал, внутренне обмирая от волнения. Кажется, время, когда ему будет необходимо выбрать сторону, стремительно приближалось. Довольные его реакцией, Штанцлер распрощался с ним, но когда Дик уже взялся за ручку двери, в спину ему прилетело: - Совсем забыл спросить, мой мальчик. Как давно ты сдружился с Эстебаном Колиньяром?