Грань

Дик возвращался домой выжатый, словно весь день ворочал камни, щедро поливая их собственной кровью. Еще в детстве он понял, что прямая ложь дается ему непросто, впрочем, таковы были все Окделлы. А эр Август был придворным, политиком, который разбирался во лжи, как Рокэ Алва – в вине. Удалось ли Ричарду его обмануть или он просто сделал вид, что поверил? Услышав вопрос Штанцлера, Дик похолодел. Мысли панически заметались, как потревоженные птицы. Когда их заметили? Как долго следили? Почему камни молчали? Герцог Окделл резко обернулся и, комично выпучив глаза, принялся возмущаться. Он припомнил Лаик и то, как он терпел насмешки распроклятого навозника, вспомнил издевательства мерзкого Арамоны, у которого Эстебан ходил в любимчиках. Эру Августу пришлось успокаивать его, а плечи Дик подрагивали от непритворного волнения. - Я понимаю, мой мальчик, прости старика. Встречи с такими людьми, как маркиз Сабве, в трактире, могут обернуться чем-то опасным, а ты так нужен Ее Величеству и Великой Талигое! - Да-да, конечно, - Дик шмыгнул носом. – Он сам подсел ко мне уже пьяным. Я подумал, что раз он оруженосец эра Людвига, у того могло быть ко мне какое-то дело. Штанцлер выглядел удовлетворенным объяснением. Трясясь в карете на обратном пути, Дик думал, что оно могло бы сработать, только если следить начали уже в трактире. Если же соглядатай видел их в театре или, Абвении упаси, подсмотрел одно из их свиданий в мебелированных комнатах, своим враньем Ричард лишь ухудшил свое положение. Штанцлер понял, что он сорвался с крючка, и не известно, что предпримут те, что стоят за ним. В носу все еще стоял мерзкий запах чеснока. Дик ввалился в первую попавшуюся таверну и выпил бутылку «Крови», не притрагиваясь к закуске. Он снова чувствовал себя маленьким и бессильным, совсем как в первые месяцы после смерти отца. С Эстебаном нужно было что-то решать. С ним было неплохо: он красив, умел, ничего не требует, но этого явно недостаточно, чтобы рисковать разоблачением и давать двору пищу для сплетен и шуток на многие годы вперед. Ричард и сошелся с ним под влиянием терзавшей тело нужды. Так-то такие, как Колиньяр, вообще не в его вкусе. Лежа ночью без сна, Дик думал, что им больше не стоит видеться. Может, будут обмениваться взглядами на приемах во дворце или случайно оказываться в одних и тех же салонах, но не более. Эстебану явно будет непросто, но это для его же блага. С его помешательством на Ричарде нужно было что-то делать. Утром Дик написал записку и с уличным мальчишкой отправил ее в дом цивильного коменданта. На случай излишнего любопытства эра Людвига написана она было от лица некой дамы, но Эстебан все прекрасно поймет. На этот раз Дик не собирался от него бегать. Они поговорят. Поговорят, и их дороги разойдутся. *** Эстебан снова пришел раньше назначенного времени. Дик сразу запер дверь и метнулся к окнам, проверяя, не шли ли за ним чужие соглядатаи. Камни отозвались, уверяя, что он и его тайны в безопасности. Только после этого Ричард повернулся к своему любовнику. Тот явно ощутил чужое настроение и радость от встречи на его лице увяла, сменяясь беспокойством. - Ты в порядке? Что произошло? Эстебан подошел ближе и попытался обнять, но Дик отстранился. - Мы не должны больше видеться, - отрезал он, отходя в сторону. Лицо Эстебана стремительно побледнело. - Я сделал что-то не так? – его голос прозвучал глухо. – Скажи что, и я все исправлю. Хотелось отвернуться, уставиться в окно, словно ничего важного не происходит, но это было трусостью, потому Ричард смотрел. На ногти, впившиеся в ладони. На скорбный излом красиво очерченного рта. На глаза, переполненные какой-то детской искренней обидой. Уж лучше бы он бросился на Дикона с кулаками. - Нет, это не твоя вина. Дик не знал, что ему сказать. Что в таких случаях полагается говорить? Что с ним было хорошо? Что Эстебан себе еще кого-нибудь обязательно найдет? Что Ричард не достоин его чувств? - У тебя кто-то появился, да? – Эстебан по-своему истолковал его молчание. – Кто-то, кто вызывает искреннее желание, а не жалость. - Не говори ерунды. - Ну конечно! – Колиньяр горько рассмеялся. – Это Алва, да? Про вас по Олларии уже слухи ходят. Дик пытался отрицать, но Эстебан его не слушал. - Мне казалось смерть отца от его руки – достойный стимул, чтобы не раздвигать перед ним ноги, но видимо я в вас ошибся, герцог Окделл. Вы даете всем, кто предлагает? Скажи он такое публично, и Дик бы его вызвал, но злость Эстебан была попыткой заглушить боль, потому Дик простил ему эти слова. Повинуясь порыву, Ричард подошел к нему и поцеловал в морщинку между нахмуренных бровей. - Береги себя, - прошептал он и ушел, не оглядываясь. *** Путь до улицы Мимоз растянулся на несколько часов. Дик блуждал по городу, как беспокойный дух. На душе было мерзко. Можно было конечно попытаться объяснить Эстебану причину своего решения, но тогда пришлось бы открыть слишком много опасных секретов, которые могли стоить Колиньяру жизни. Пусть уж лучше думает, что его променяли на блистательного Кэналлийского Ворона. С раненой гордостью вполне можно жить. Переодевшись в своей комнате, Дик решил сходить в библиотеку. Поднимаясь на третий этаж, он услышал волнующую мелодию. Она что-то тронула в груди и с невероятной силой потянула к себе. - Юноша, не топчитесь на пороге, заходите. Это, конечно же, был Алва. В распахнутой рубашке с рассыпавшимися по плечам волосами он лежал у камина, расслабленный, как сытый кот. Красивый, как Леворукий. - Юноша, налейте мне вина. Ну и себе заодно. Напиток был почти черным и вяжущим язык. Дик устроился в ближайшем кресле. Он медленно пил вино и смотрел, как блестят в свете камина сапфиры на изящных пальцах, перебирающих струны. Голос эра был колдовским, чарующим, как древнее заклинание. Стало так уютно и правильно, словно впервые в жизни Дикон нашел свое место. - Сегодня мне сказали, что мы с вами любовники, - вырвалось у него, когда Алва замолчал, чтобы отдать должное вину. Рокэ вскинул бровь. - Однако. Вы почувствовали себя оскорбленным, когда это услышали? – его глаза смеялись. - Нет. - Меня удивляет широта ваших взглядов, - Алва отсалютовал ему бокалом. – Как так вышло, что молодой человек вашего воспитания так рано все понял про свои… предпочтения? - Если я расскажу вам, мне придется вас убить, - вырвалось у него. Осознав, что именно и кому он сказал, Дик почувствовал, как запылали щеки и уши. Рокэ расхохотался, запрокинув голову. - Тогда вам нужно еще выпить, чтобы наутро вы ничего не вспомнили, - он пружинисто поднялся и сам наполнил бокал своему оруженосцу. - Нет, правда, это не та история, что поднимет вам настроение, - Дик чувствовал холодок, скользнувший по коже. - Вы заинтриговали, - Алва склонился ближе и заправил за ухо выбившуюся прядь. – Откровенность за откровенность – так вы вроде бы говорили. Если расскажите, сможете задать мне любой вопрос, и я отвечу честно и без утайки. Это было очень заманчиво, но мыслей в голове Дика было слишком много. О чем он хотел узнать в первую очередь? О том, что удалось выяснить про покушение? О планах Дорака? Об отце? - Не торопитесь с вопросом. Задать его вы сможете в любое время, - заверил его эр Рокэ и вернулся к интересующей его теме: - Когда вы осознали свой интерес к юношам? Дика вело от вина, тепла камина и, может быть, чужой близости. Тело сделалось ватным, податливым. Непристойности, вылетавшие из его рта, почти не смущали. - Однажды я застал двух конюхов со спущенными штанами. Они были увлечены друг другом и не заметили меня, - Дик залпом допил вино. – Их любовь напоминала случку животных. Это было так грязно. Я стоял довольно далеко, но все равно ощутил тяжелый запах их пота и семени. - Вы затвердели? – Алва смотрел внимательно, как на диковинное животное. - Да. И мне стало интересно. Я подошел потом к ним. Сказал, что видел и все про них знаю. Они были у меня в руках: эта тайна могла стоить им жизни, - Дик закусил губу. - Они что-то сделали с тобой? – синие глаза грозно сверкнули. - Нет, ничего из того, что заслуживало бы смерти, - Дик фыркнул и чуть не разлил вино: бокал почему-то снова был полон. – Не то, чтобы я не хотел, но они сказали, что я еще маленький, зато позволяли смотреть на себя. - Сколько тебе тогда было? – эр Рокэ растерял свою расслабленность и смотрел серьезно. Как Ричард и предполагал, весело ему не было. Хлопнула дверь и ворвался королевский посланец с приказом явиться ко двору. Встретившись взглядом с Первым маршалом, он сделался бледным как кружево на его манжетах. Эр Рокэ раздраженно бросил, что ехать никуда не намерен и напуганный вельможа не решился упорствовать. - Так сколько вам тогда было, юноша? – переспросил он, когда Хуан вывел незваного гостя из кабинета. - До Лаика у меня было два года, чтобы убедиться в своих предпочтениях, - Дик попытался подняться, но комната качнулась перед глазами. Последнее что он помнил – сильные руки и запах морисских благовоний. *** Пробуждение было не из приятных. Живот крутило, льющийся из окна свет немилосердно резал глаза, но хуже всего этого было то, что опьянение не отшибло ему память. Он помнил все, что говорил и делал в кабинете. Появился Хуан и принес отвар горичника. - Эр Рокэ дома? – Дик не знал, как теперь смотреть ему в глаза. - Соберано уехал, - лицо Хуана было невозмутимым. - Быть может, вам будет интересно узнать, что началась война.